Нона Алекс – Его неровное солнце (страница 1)
Нона Алекс
Его неровное солнце
ПРОЛОГ. Эклер с истекающим сроком.
– Катенька, ну посмотри, какой хороший мальчик! Света из бухгалтерии говорит – просто золото. Руки из нужного места растут, квартиру сам купил, машину. Не пьёт, не курит. И на лбу у него не написано, что он к маме привязан!
Голос мамы в телефонной трубке звучал так бодро и жизнеутверждающе, будто она рекламировала пылесос с пожизненной гарантией, а не тридцатилетнего мужика, которого, судя по описанию, уже пора консервировать на зиму как особо ценный экземпляр.
Я закатила глаза к потолку своей однушки, уперлась босой ступней в край подоконника и сделала глоток остывшего кофе. Понедельник, восемь утра. Лучшее время, чтобы осознать: твоя личная жизнь – любимый сериал всей семьи в жанре бесконечной драмы.
– Мам, я не ищу золото, – устало ответила я.
– А что ты ищешь? Тридцать лет, Катя! Тридцать! У Ленки твоей уже двое детей, у Наташки – развод и новые отношения, а ты всё…
Она не договорила. Но я и так знала продолжение. Всё сидишь, всё ждешь принца, разборчивая невеста, часики-то тикают, а я внуков понянчить хочу, пока ноги ходят.
Я слушала этот монотонный гул и смотрела на своё отражение в тёмном окне. Тридцать. Не двадцать. Морщинки вокруг глаз появились, но не от смеха, а скорее от недосыпа и вечного «когда это всё кончится?». Работа – обычная, квартира – съёмная, подруги – замужем или в декрете. Я как тот последний нераспроданный эклер в витрине к вечеру: с виду ещё ничего, но срок годности подозрительно близко.
– Мам, я на работу опаздываю. Давай вечером, – соврала я и сбросила вызов.
Кофе совсем остыл. Я вылила его в раковину и посмотрела на телефон, где уже мигало сообщение в вотсапе. Группа «Женсовет :-)».
Аня: «Девчонки, я сделала это! @Katya завтра в 19:00, кофейня «Кофе с сердечком». Савелий. 32 года, свой бизнес (доставка цветов, ну прелесть же!), не женат, детей нет. Фото прилагаю. Кать, он просто краш! Не опозорь нас».
Дальше пошли смайлики с поднятыми большими пальцами, сердечки и подбадривающие сообщения от остальных. Лена (двое детей, в разводе): «Держись, подруга! Вдруг он тот самый?». Наташа (новые отношения): «Главное, не рассказывай сразу про свою коллекцию кактусов, прибереги на третье свидание».
Я усмехнулась. Коллекция кактусов у меня была из трёх дохлых горшков. Как и личная жизнь.
Нажала на фото. Савелий. Симпатичный. Взгляд прямой, улыбка голливудская, на фоне машины. Слишком правильный. Слишком «мам, ну посмотри, какой хороший мальчик».
«Ок», – набрала я в ответ. – «И это последнее свидание в слепую, потому что каждый раз кошмар».
––
Следующий вечер я вспоминала как какой-то дурацкий анекдот, который рассказывают в компании, чтобы посмеяться, но тебе почему-то больно.
Савелий оказался ещё правильнее, чем на фото. Он пришёл с маленьким букетиком незабудок (мило, чёрт возьми, даже слишком), галантно отодвинул стул и заказал мне тот кофе, который, по его мнению, «все девушки любят». Капучино с корицей. Я ненавижу корицу.
Он говорил без умолку. О своём цветочном бизнесе, о планах расширения, о том, что ищет «спутницу жизни, которая разделяла бы его ценности». Оседлую, понятливую, без тараканов. Звучало так, будто он собеседование проводит на вакансию «жена, интим не чаще двух раз в неделю, ужин на столе к восьми».
Я пила свой ненавистный капучино, кивала и считала секунды до момента, когда можно будет вежливо сбежать. А потом случилось то, что превратило этот вечер из просто неудачного в откровенный кошмар.
Савелий вдруг перебил сам себя на полуслове про «важность семейного бюджета», наклонился через стол и, понизив голос до интимного шёпота, спросил:
– Слушай, а может, поедем ко мне? Я тут недалеко живу. Посмотрим мою коллекцию орхидей. И вообще… – его рука скользнула по столу и накрыла мою. Ладонь была влажной и навязчивой. – Мы же взрослые люди, чего тянуть?
Он подмигнул. Подмигнул! С таким видом, будто сделал мне королевское предложение.
Я дёрнулась, как от удара током. Его пальцы сжались крепче.
– Савелий, – сказала я максимально холодно, пытаясь выдернуть руку. – Мы вообще-то первый раз видим друг друга.
– Ну и что? – он даже не смутился. – Химия или есть, или её нет. А она у нас, я чувствую, есть. Да ладно тебе, не строй из себя недотрогу. В нашем возрасте уже можно без этих… соплей.
В нашем возрасте. Он сказал это так, будто нам обоим уже под шестьдесят и пора хвататься за последний вагон.
Я хотела встать и уйти. Честно. Но тело будто парализовало. Я представила, как сейчас встану, пойду к выходу, а завтра в чате будет обсуждение моего слитого свидания. «Катя опять сбежала». «Ну что за человек, ей же хорошего парня нашли». «Сама виновата, что одна осталась».
И я сидела. Улыбалась через силу. И слушала, как Савелий, решив, что моё молчание – знак согласия, уже подзывал официанта, чтобы попросить счёт.
И тут за моей спиной раздался спокойный, чуть насмешливый мужской голос:
– Простите, что вмешиваюсь. Ваш заказ готов, заберёте сразу? А то остынет.
Я обернулась.
За моим стулом стоял мужчина, высокий, в простой чёрной футболке, джинсах и фартуке, с короткой стрижкой, яркими голубыми глазами и пухлыми губами, которые совсем не вязались с резковатыми чертами лица. Татуировки на руках выглядывали из-под рукавов. Бариста. Тот самый, что принимал у нас заказ.
Сейчас он смотрел на меня сверху вниз, и в глазах его плясали бесячие искры.
– Какой заказ? – тупо переспросила я. – Я же только кофе пила…
– Особый, – он чуть заметно подмигнул. Только мне. И повернулся к Савелию: – Извините.
Савелий опешил. Но бариста уже взял меня под локоть – легко, но уверенно – и помог встать.
– Пойдёмте, я провожу. А вы, – он обернулся к Савелию, – не волнуйтесь, орхидеи подождут.
Я позволила увести себя к стойке, потом через маленькую дверцу за ней, и вот я уже стояла в каком-то подсобном помещении, пахнущем кофейной гущей и ванилью, а за спиной лязгнул замок чёрного хода.
Я выдохнула.
– Спасибо, – выпалила я, глядя на него снизу вверх. Сердце колотилось где-то в горле. – Вы… ты… это было… он реально придурок.
– Я заметил, – усмехнулся он. – У тебя на лице всё было написано. Прямо транспарант «Спасите, я хочу домой». Решил помочь. Не люблю, когда в этом заведении кого-то прессуют.
– Спасибо, – повторила я уже тише. До меня только начинало доходить, что случилось. Меня только что спасли. Как котёнка из лужи.
– Не за что. – Он сунул руки в карманы фартука. – Бывай. И заходи, если кофе захочется. Без навязчивых сервировок.
Он открыл дверь чёрного хода, и я вышла в тёмный переулок, пахнущий мокрым асфальтом и свободой.
Я шла домой и злилась. На Савелия-придурка. На подруг с их дурацкими свиданиями. На маму с её «хорошими мальчиками». На себя. На этого баристу с его насмешливыми глазами, который видел меня униженной и беспомощной.
«Больше никогда в жизни, – пообещала я себе, заходя в подъезд. – Никаких свиданий. Никаких надежд. Никаких идиотов».
Я соврала, конечно. Но тогда я этого ещё не знала.
Глава 1. Проект «Озеленение».
На следующее утро офис «Логистик-Транс» встретил меня привычным гулом кондиционеров, запахом растворимого кофе из кухонки и тупой болью в висках, которая не проходила с того самого вечера в кафе.
Я сидела за своим столом, уставившись в экран с накладными, и в двадцатый раз ловила себя на том, что ни черта не понимаю, что там написано. Цифры плыли, буквы складывались в слова, слова – в воспоминания.
Он сказал это так легко, будто мы старые знакомые. Будто не видел меня пять минут назад в позе полной идиотки, которую лапает мужик, говоря про орхидеи.
Я тряхнула головой и сделала глоток кофе. Из кружки. Свой, домашней. Потому что после этого вечера я вообще не могу заходить в кофейни. Обычный чёрный, без молока, без сахара, без намёка на сердечки из пены. Безопасный кофе.
– Катюх, ты с нами? – Наташка плюхнулась на край моего стола, пододвинув локтем стопку бумаг. – Я тебе в пятый раз одно и то же говорю. Ты где витаешь?
– Здесь я, здесь. – Я отодвинула кружку подальше, чтобы ненароком не расплескать. – Чего хотела?
– Обедать идём? Там в столовой сегодня плов вроде нормальный. Или ты опять будешь сидеть с этими своими… – она кивнула на экран с накладными, – …документами?
– Пойду, – сказала я, хотя есть совсем не хотелось. Но сидеть одной в пустом кабинете и снова прокручивать в голове тот вечер – занятие для мазохистки. А я вроде как не такая.
––
Столовая «Логистик-Транс» – место особенное. Здесь решаются судьбы, заключаются союзы и распускаются сплетни. Сегодня в меню был плов (действительно неплохой), компот и Наташка с Леной, которые смотрели на меня с таким выражением, будто я должна была вот-вот родить им сенсацию.
– Ну? – Лена пододвинула ко мне тарелку с хлебом, хотя я хлеб не просила. – Рассказывай. Как прошло свидание с Савелием? Ты нам так ничего и не написала. Мы уже думали, всё, любовь, зависли в номере какого-нибудь отеля.
Я поперхнулась компотом.
– Лен, ты с ума сошла? Какая любовь? Какие номера? Я вообще-то приличная девушка.
– В тридцать лет уже не приличная, а очень разборчивая, – поправила Наташка с умным видом. – Так что там? Почему молчишь? Аня говорит, Савелий потом звонил, сказал, что ты сбежала с каким-то мужиком.