Номадум – Виджигал / Пробел (страница 2)
Пришла итальянка — сосед ретировался. Видно, они не очень ладили. Она принесла с собой жестяное пиво. Мы с первой отказались. Она покуривала, я налегал на кофе. А итальянка еще и пьянела. Я вспомнил про музыку. — Давайте только на крышу выйдем. В стенах так себе игра. — Даже лучше. Сели на пожарной лестнице снаружи. Темнело. Она сыграла пару босса-нов. Легкая, светлая грусть и ирония — Звучит гармонично окружающей среде. И язык красивый — хотя ничего не понимаю. Я глядел на двух подруг. На эту смесь южных европейцев и отдаленно африканцев. Обе мне по—своему нравились. И обе были ко мне радушны. Только гостеприимство? Кто их, бразильцев, разберет. Первая улыбалась мне, но мешал языковой барьер. Разговор почти целиком сместился ко второй. — А вы знаете, откуда ваши корни? Предки? — Немного. Мои вроде бы из Италии. Приехали на кофейные плантации. — У тебя вполне итальянский нос. — Это хорошо или плохо? — Кому как. Мне лично нравится.
Стало прохладно. Город в горах все-таки. Потянулись в блок. Время было после 11. Снова сели на кухне. Первая как-то притихла, погрустнела. Вторая болтала со мной, не отрывая глаз. Потом между ними произошла занятная беседа. До конца не ясно о чем. Но казалось так. Первая отчитывала вторую за легкое поведение. “Потом гринго говорят, какие бразильянки доступные”. А вторая будто спрашивала подругу, не притязают ли они на одно и то же. В итоге первая вышла в коридор. Мы остались одни. — Что-то случилось? — Нет, все в порядке. Она пошла забрать конспекты.
Мы помолчали. Вторая встала, оперлась на стол. — Так… что делают в Беларуси, когда нравятся друг другу? Вы… целуетесь? — Ну да. — Ты… хочешь поцеловаться?
Опомнились мы минут через пять. Она сидела на мне, я скользил руками по талии. — Гостеприимные вы ребята. Еще и суток не прошло, как прилетел. — Ну, ты мне нравишься. Я тебе. — Действительно. Но я тут сам на птичьих правах. — Можем пойти ко мне. Спустились на пару этажей. Та же планировка. В блоке улыбается ее дредастая соседка — Боа ноиче! Заходим в темную комнатку. Точная копия моей. Продолжаем начатое. Она садится сверху. Лапаемся. Начинает снимать кофтенку. Расстегивает мою рубашку. Тут я понимаю, что хочется притормозить. — Подожди. — Все хорошо? — Да, но… Неловко. Как же твоя подруга? — Все в порядке. Мы с ней поговорили. — Но как-то странно. Я только приехал, в гостях у нее. А тут мы с тобой… Она перестала двигаться. — Извини, наверное, не сегодня. Я лучше пойду. — Хорошо, понимаю. — Спокойной ночи!
Вернулся в блок. Тихо, но свет горит. Время за полночь. Лег в своей комнате с грохочущем сердцем. Да, Бразилия. За окном цикады. Вдалеке веселая болтовня и музыка. Ворочался часов до двух и провалился в сон.
Проснулся с рассветом. Понял, что пора двигаться дальше. Пошерстил насчет автостопа в Бразилии. Деньги есть, но хорошо бы их растянуть. Глянул автобусы, выезды из города. Посидел в комнате, пока студентка не вышла на кухню. — Доброе! — О, ты здесь был. — Да, позже ночью вернулся. — Хочешь завтракать — вот хлеб, масло. — Спасибо. Объедаю бедных студентов. Схожу в магазин, как откроется.
Теперь она казалась ровной ко мне. Может, что утро? Сказать ей, что ничего не было вчера? Кто теперь поверит. Ну, надеюсь, не рассорил женскую дружбу.
Поели. Она ушла к себе — печатать и бренчать. Я снарядился в магазин. — Что взять нужно? — Смотри сам. Почапал 2 км до метро. Ближайший только там. За воротами кампуса был частный сектор. Пустынно. Чутье подсказывало не медлить. Но мой обычный шаг северного человека был вдвое быстрее шага бразильца. Который опаздывал на работу. В супермеркадо осмотрелся. Много соусов, нарезок сыров и мяса для пасты и лазаньи. Замороженные бургеры и картошка фри. Десять видов фасоли. Фрукты как у нас. Разве что манго по цене свеклы. Красные, во много сочнее азиатских. Кофе пары-тройки брендов. Чая совсем нет — только травки типа ромашки. Много видов несладкого печенья. Вроде набрал пайки. — Кайша ливре! Вертлявая продавщица что-то спрашивает. Мотаю головой. — Но спики португес, понятно. Показывает пакет — Сакола? — Си, пор фавор. Бригадо! Миссия выполнена.
На обратном меня стопорнула охрана. Толкую на английском, что студент. — Нэу фало португес. Махнули рукой. В блоке рассовал продукты. Маякнула знакомая. В час у метро. Разобрался с посудой и сварил спагетти с сыром. Угостил студентку. Вместе перекусили и двинул той же дорогой.
Знакомая прикатила на байке. За рулем невеличкого роста паренек с цепью. И здесь занято. — Как ты вообще приехал сюда? Особенно в пандемию. — Все остальное закрыто. А в ваших краях еще не бывал. Почему нет. — Здесь делать нечего. Денег не заработать. (Она танцевала в детском парке во Вьетнаме. По белорусским меркам неплохие деньги).
Решали, куда пойти. Музей Афробразил? Закрыт. Галереи? Тоже — Тудо фещадо. Остановились на парке километрах в пяти. Поцеловали ворота. Попытались хотя бы найти еды. Обошли пять кафе. Везде надписи “Деливери”. В одном нашли, что нужно. Но внутри сидеть нельзя — хвороба. Вынесли коробку. Сели на скамейку в теньке. В коробке были тарталетки с разной начинкой. Жирно, мучно, зато поел — и до вечера. Побродили еще, нашли обелиск. С лошадями и рабами. Видел его в фильме про бразильских беспризорников. Идеи куда еще иссякли. Темнело. Пора и по домам.
Заглянул в комнату студентки. Оповестил, что завтра еду дальше. — В Рио? — Ага. — Подруга заходила днем. Передавала, чтоб зашел, если захочешь. — Можно. Попрощаться перед отъездом. — Если что — мы всегда рады. Пока комната свободна. Так что пиши. — Спасибо за все! Будем на связи.
Спустился на этаж итальянки. Дредастая соседка сказала, что та ушла в 312-ю на тусовку. Утром выезд — не до того. Значит, не судьба. Вернулся в свою комнатку. Лег пораньше, около 11. Постепенно возвращался в режим.
3
Транспорт ходит с пяти утра. Встал около того. Тихо перекусил на дорожку и двинул. Пешком до метро. Маршрут в который раз — уже как дома. Спрыгиваю у станции Армения. А там и автобус подходит. В малиновых лучах выкатываем на трассу. Чуть притормаживаем у остановок. Кондуктор высовывается вполтела, машет стоящим — Аруджа! Аруджа! Совсем как в Танзании. Через час считай за городом. Уже светло, но прохладно. На повороте с трассы машу — Аки, аки! Выгружаюсь с котомками.
Поток машин плотный. Но никто не берет. Прошагал пару км. Остановился пикап. Фермер с сыновьями, едут км на 20. Уже что-то. Иду меж зеленых холмов. Местами срывается красная почва. Солнышко припекает стриженую голову. Еще час не ловится. Подбирает врач, который жил в Америке. Тоже сетует на экономику и рвется обратно. 50 км до Сан Хосе дос Кампоса. Выхожу на середине. Бреду километров 5 под эстакадами. Дело к обеду. Голосую в городской черте. Пробую с маской и без. Еле-еле взяли еще пару км до Таубате. Иду через него с передышками в теньке. На склоне надпись — “Столица детской литературы Бразилии”. Занятно.
Сворачиваю в гипермаркет у дороги. Хоть пару минут прохлады. Набираю разных вод. Обедать совсем не лезет. По трассе пролетают безразличные Хайликсы. Кто-то даже матерится на меня из окна. Наскребаю машину на задворках города. На сколько-то везут — и ладно. Проехали вместе минут 7. Какие-то белые трубы. Иду в тени между холмов. Третий час дня. Везения ноль. Дальше начинается выжигаемая солнцем равнина. Машин почти нет.
Мне это надоедает. Перехожу на другую сторону дороги. Смотрю на телефоне автобус до Рио. К шести надо обратно в городок успеть. Та еще задача. Наконец подбрасывают до окраины. Еще 3 км до автостанции пешком. Показывает 34 градуса. Обгораю, как рак. В кассе билеты есть. Хоть тут удача. Но стоят дороже, чем из Рио. Хитрый платит дважды. Отмокаю в здании вокзала. Перекусываю резаными мелко хот-догами. Наконец работница размашисто следует к автобусу. Выразительно, как на утреннике, декламирует — Рио жи Жанейро! В сумерках трогаемся. Кожа на шее и лице жжет. Так даже в Африке не было. Несемся через городки и веси. Хорошо, что передумал — по дороге сплошь населенные пункты. Да еще и хвороба — у водителей паранойя. Бронирую хостел поближе к автовокзалу. В 11 ночи грохочем через порт к платформе.
Вылезаю, осматриваюсь. Время небезопасное. Автобусы проносятся, не увидишь номеров. Мне лишь косвенно по пути. Все равно пешком потом. Да и стоять тут светить красным лицом туриста неразумно. Убер дороговат и медлит. Бодро шагаю через пустыри под эстакадами, оглядываясь. Вроде без элементов. Еще раз вызываю. Цена уже неплоха и ждать минуту. Водитель подвозит прямо к воротам особняка. Несколько раз осматривается, что безопасно. Можно. Жму звонок. Пробую английским, ломаным португальским. На слове букинг открывают. Лестница как из прошлого века. Запахи старины. За стойкой хозяйка — лицо европейское, голубоглазое. Пару дней здесь — а уже экзотика. Тычет на подбородок — Машкара, машкара! В зале только мы, но одеваю. Показываю бронь. Получаю койку. В комнате больше никого. Быстро под душ и сворачиваюсь спать.
Утром выхожу в сторону центра. Церкви, дома колониальной постройки. Все гниющее, зарисованное, плесневеющее. Надо бы подняться к Христу. Либо фуникулер, либо пешком в гору. Подвиваюсь вверх. Сначала ветхие особняки. Потом карта ведет через фавелу. Другой дороги нет. Жители навстречу улыбаются, здороваются, показывают большой палец. Возбужденный жиган что-то кричит вслед. Я не сбавляю шаг. — Кришто! Да, мне туда и побыстрей. Передо мной ребята с рациями перекидывают пакеты с белым. Иду своей дорогой, не заглядываясь. Фавела переходит в парк. Вроде спокойнее. Беру билет у вершины. Облегчили карман на 8 долларов. Народу на платформе порядком. И это с учетом хвори и времени до обеда. Вблизи сама статуя не то что из ряда вон. Но виды захватывают. Холмы, белые здания, океан. Тот самый Рио с открытки. Спуск вниз проще. Внимание не привлекаю. Сажусь на автобус до Ипанемы. Выхожу у пляжа. Забегаловки почти все открыты. Свободнее, чем в Сан Пауло. Но посетителей мало. Песок усеян редкими телами. Вдоль ездит машинка и вещает, что пляж закрыт. Купаются все равно. Я тоже захожу намочить ноги. Пустая прайа в полдень здесь — момент исторический. Кожа снова начинает зудеть. На метро спасаюсь от солнцепека в хостел.