Номадум – Виджигал / Пробел (страница 1)

Номадум

Виджигал / Пробел

ВИДЖИГАЛ

Памяти Кристиана

1

Дело было как. Мир захворал. Из Вьетнама решилось вернуться в Беларусь. Шел месяц, второй, шестой. Дома я засиделся. Рвалось, как псу на цепи. Надоели подоконные алкаши. Вялые несмеяны с отсутствующим лицом. Стылый воздух. Ыыыыы. Три раза пытался с билетом в Китай. Три раза отменяли рейс. Забил. Гостил у друга в свободной комнате. Изредка клепал музыку. Нашел работу онлайн. В пять раз меньше, но деньги. Спустя месяц подумал — а поехать бы к морю? Пусть и местному. Как раз не сезон. Границу переходил по снежному лесу. Десять минут — и Беларусь стала Россией. Перекладными до Москвы, оттуда плацкарт до Лазаревского. Народу немного, но и не село. И цены пролетарские — не Сочи. Море тоже ближе. Поселился в советском пансионате, распроданном на комнаты. Вахтерши, однако, остались неизменными. Работаю пару часов в день. Гуляю вдоль моря. В горы несколько раз. Никого не знаю и знать не хочу. В отшельничестве начало писаться. За два месяца собралось на альбом. Тут и весна пришла. Двинул на север.

Дома сметал за неделю слова и музыку. Записывал все на диктофон айфона. В квартире того же друга. Он работал сторожем в деревне между городами. Сотка баксов в месяц. На пиво и коммуналку хватало. Я доделывал работу и решался на покупку билета. Удовольствие недешевое, да и лететь на край света. Выбрана была Бразилия. Ограничений нет, только тест. По сравнению с остальным сошедшим с ума миром. Ну и в Южной Америке еще не бывал. Самое время. На третий день раздумий встал утром. Поднял телефон. Несколькими махами по экрану выбор был сделан. Лететь через неделю. Впервые из Минска. По снежной хмари автобус повез меня до подковы аэропорта. Взлетаем. Не верится, что наконец на борту.

Через два часа вижу каменистые берега Турции. Пересадка до утра. Бегаю по аэропорту от кипятка до лежанки на стульях. Свертываюсь на них в спальнике ночью. И вот 11-часовой перелет. Убирают трап, задраивают дверь. Теперь — только вперед. Начинаю штудировать Лонли Плэнет с телефона. Прикидываю маршрут. Телик показывает стрелку посреди Атлантики. Куда я лечу? Самолет полупустой, большую часть я сплю на трех креслах. Вот и континент. Летим вдоль зеленых берегов. И уже на закате приземляемся между каменного леса. Сан Пауло. В здании ловлю вай-фай. Проверяю адреса хостелов. Парочка на Сантане, самые дешевые — на станции Луз. Что означает “Свет”. Центр, вокзал архитектуры 19 века. Решаю двигать туда на одну ночь. Пограничники по-английски почти не говорят. Прохожу быстро, безвиз, штамп на три месяца. Поменял реалов на сто налички. Шатл петляет мимо знаков на португальском. Захожу в метро. Еле объясняю азиату-кассиру, что хочу билет. А, си, билеч! С тремя пересадками добираюсь до центра. Метро прям музыкальное, каждый сигнал — аккорд. И вот он — кирпичный вокзал. Прямо на выходе — темные тени в тряпье. Клочная борода шатается у бака. Быстро замечаю вывеску хостела и умыкаю туда. Толкую, что нужна койка. По классике, ничего заранее не бронировал. Дело уже к полуночи. Благо, места есть. На соседней кровати красится молодец и поправляет парик. Я в Америке, стучится в голову.

Проваливаюсь в сон и просыпаюсь в три часа ночи. Дома, считай, позднее утро. Пытаюсь спать до шести. В холле, пока есть вай-фай, оживляю каучсерфинг за 2 доллара. Закидываю сообщениями хостов. Потом выхожу на рассветную улицу. Поеживаюсь от утренней прохлады. Градусов 15, говорит телефон. Недаром здесь осень. Призраков ночи смывают первые лучи. Ощущается спокойнее. Я захожу в первый Каррефур, примериваюсь к ценам. Недешево. В перспективе — понять, можно ли здесь остаться и найти работу. Решаюсь пройтись по центру, поглядывая в карту. Вот некий собор Се. Вокруг шалаши бездомных. Всклокоченные головы, высунутые из пледов. Долго нигде не стою, пара ракурсов и фото — двигаю дальше. Японский квартал, пустой по раннему утру. Граффити с Куросавой. Стрит-арт везде. Здания исписаны индейскими закорючками чуть не до третьего этажа. Многоэтажные заброшки, плесневеющие окнами. На работу пролетают одеколоны мимо запахов мочи. Лужайки между эстакадами — место для палаток и сушки белья. Дошел до авениды Паулиста. Широкая, с велодорожкой посреди. Стекляшки офисов. Вокруг спешат кудрявые очки. Спустился в подземку и вернулся в хостел.

Сел на интернет до выселения. На Кауче сообщение. Отозвалась студентка с контрабасом. Можно к ней в общагу. Условие — разделять идеи недискриминации. Я только за (или против). Кампус в районе Бутанта. Слышал, что там делают вакцину. Отсюда проще автобусом. Перекусил и двинул с вещами в обед. Снаружи глубоко-синее небо. Пригрело до тридцатки. На улице шла тротуарная торговля. Рваные пледы покрывал почти антикварный хлам. Волочились тележки с картоном. Прошел пару кварталов до остановки. Сыпанул монет моториште. Ехали резко, нервно, с дребезгом окон. Будто водитель мечтал расшатать свое орудие труда на болты. (Тогда я не имел понятия о соотношении зарплат и цен) Маршрут вел прямо за ворота студгородка. Вышел за будкой охраны. Булавка локации меж корпусов. Зашагал под раскидистыми деревьями. Плитка в павших фиолетовых цветах. Маякнул ей в Ватсапп.

Встретила внизу. Пожали руки. Говорила по-английски неуверенно, но достаточно. — Впервые в общаге останавливаюсь. Пропустят? — Конечно! Вахтерша за стеклом только улыбнулась. — Бон жия! — Боа тарде. Точно, уже обед. Поднялись на четвертый. Окна коридора делились на узкие крутящиеся створки. Вошли в блок. Небольшая кухня-прихожая. Три двери. — Здесь я, в этой сосед. А эта свободна для гостей. Пока никого не подселят. Девушка съехала месяц назад. Оставайся, сколько понадобится. Внутри тесно, но уютно. Место для шкафчика, стола и кровати впритык. Кинул поклажу на пол. — Удобно. У нас несколько человек было. А тут каждому свое пространство. Зашли к ней. У кровати гитара. На стенах — плакаты Троцкого и Пусси Райот. — Ого, знакомые лица! А Ленин где? — Они разошлись идеями. Мы соблюдаем принципы коммуны. Делимся кровом, едой. Принимаем любую ориентацию. — Коммунизм — это наше все. Беларусь до сих пор во многом советская. — А, Биелоруссия, мы называем. А президент у вас — Лукаченко? — И это знаешь!

Мы поболтали еще. Она писала магистерскую по социологии. Сама из Гуарульоса, где аэропорт. Но удобнее жить здесь. Сейчас всех перевели на удаленку из-за хвори. Кампус пустой. Заварила кофе по-бразильски. Через конус над чашкой и бумажный фильтр. Вся утварь, интерьер, техника — все иное. Другой континент. — Мы с соседом вегетарианцы. Угощайся, чем есть — Тоже поддерживаю! Предложил ей оставшуюся после перелета халву.

Легок на помине — сосед открыл дверь. Познакомились. Присел к столу. Судя по взглядам и позе, он тоже исповедовал коммунизм. Особенно пункт насчет ориентации. Но не так откровенно, как хостельный молодец. Предложил дать мне ненужную симку. А то без местного СПФ не оформили б. Пополнили счет в приложении. Жизнь облегчилась. Он сразу же удалился к себе. Как будто застеснявшись. А мы со студенткой решились пройтись. — Покажу тебе универ. И за зеленкой надо зайти. Тут небольшая фавела рядом. Там безопасно — Не стреляют? — Нет, мы вглубь не пойдем. — А как в Бразилии с этим делом? Легально? — Если с мелочью — отпустят. Максимум воспитательные беседы дадут. — Очень мягко. А у нас и 8 лет могут.

Широкие аллеи вели к корпусам. В полуденном зное тишина. Встретили лишь пару человек. Дошли до ограды с турникетом. В будке никого. — Сейчас ты увидишь изнанку Бразилии. Через пару шагов улица резко превратилась в фавелу. Тот самый трубчатый тонкий кирпич. Грязные сараи и капилляры улочек. Она спросила у первого же мальца лет 12. Тот достал из кармана склейку навроде пачки жвачки. Под пленкой цветной клочок, распечатанный как в копицентре. Двадцатку ему — дело сделано. Мы повернули обратно.

— Не так и страшно, как на видео. — Это все бразильская журналистика. И политика. — А какие люди обычно живут в них? — Здесь много работников универа. Уборщики, повара. — Рабочий класс, значит. — Именно. Поэтому идеи коммунизма в Бразилии очень актуальны. — Заметно. (Мы входили в кампус) Как другой мир. А у нас в коммунизм наигрались. Тридцать лет как.

2

Вернулись в блок. Разошлись по комнатам. Я прикорнул на пару часов. Потом побродил по карте глазами. Какой-то интересный резервуар. “Мата атлантика”. Но почти 50 км до него. А так — городская застройка и пара музеев. Может, завтра прошвырнусь. Вспомнил местную знакомую. Пересекались еще во Вьетнаме до хворобы. Написал — да, живет в пригороде. Забились встретится на завтра. За стенкой потренькивала гитара. Я постучался. Студентка набирала аккорды, мурлыкая мелодии и затягиваясь. — Передохнул? Сейчас зайдет подруга к нам. За зеленкой. — Добро. Ты профессионально занимаешься? — Больше любительски. Иногда группой собираемся. — Сыграешь что-нибудь бразильское потом? — Ок, вечером можно.

На кухню заглянула подруга. Худая, с итальянскими чертами. По-английски говорит бегло. Забрала, за чем шла. Обещалась прийти чуть позже. Вернулся сосед. Поспрашивали меня, как первое впечатление. Я сказал, где останавливался на ночь. У них вылезли глаза. — Луз! Ты был в самом днище Сан-Пауло! — Ну я так и понял, что свернул не туда. Но вроде жив-здоров. — Тебе крайне повезло. Там стекаются бездомные нарики со всего города. — А я думал — центр, архитектура. У нас в центре цивильно обычно.