Ноэль Ихли – Спроси Андреа (страница 28)
Я поведала все это Скай, пока мы сидели в «Киа», стоящей на штрафстоянке, и ждали, пока ее осмотрят. Я рассказала, что он сделал со мной два года назад. А она – что он сделал с ней два месяца назад.
Он убил ее, пока я сидела дома с его женой и детьми и притворялась, что он остановился, потому что больше не использовал приложение для знакомств. Я притворялась, как делала Эйприл.
– Мне очень жаль, – сказала я Скай в темной машине. Слез не было. Я больше не могла плакать, как и она. Но тяжесть повисшей в машине печали была настолько всепоглощающей, что даже добралась до единственного уличного фонаря на углу стоянки, который мигнул в преддверии надвигающейся на холмы грозы. – Я пыталась остановить
В окутанном темнотой салоне «Киа» глаза Скай казались глубокими озерами. Она кивнула.
– Ты ведь знаешь, в этом нет твоей вины. Не виноват никто, лишь
Машина оказалась довольно чистой. Никаких следов крови. Или волос. Или еще каких-то интересных частиц.
Однако там оказался один отпечаток пальца, не принадлежащий ни Эйприл, ни девочкам, ни самому Джеймсу. Его нашли на переднем сиденье, в самом низу.
Мы со Скай переглянулись, понимая, что это может означать что угодно. Никакой гарантии, что справедливость восторжествует. Иногда злодеям сходят с рук плохие поступки, и они не отвечают за них. В конце концов, прошло уже немало лет с моего убийства, а
Вероятность того, что отпечаток пальцев принадлежал ей, была очень мала. Ноль шансов, что это мой след. Я лишь раз находилась в
Поэтому мы не ухмылялись друг другу так, как я поступила бы раньше. Скай просто последовала за экспертом в лабораторию, а я осталась с детективом Киттлсоном.
Потому что пусть маленький, но шанс все еще был шансом. А маленькие шансы – это единственное, что у нас осталось.
Глава 30
Скай
Эксперт сказала, что на проверку обнаруженного в машине отпечатка уйдет около двух часов.
А вот я ожидала, что они внесут его в систему на компьютере, и мы сразу же узнаем, есть ли совпадение. Но, наблюдая за тем, как техник тщательно готовит оцифрованное изображение, я поразилась, что на это уйдет всего два часа. Вблизи снимок отпечатка казался запутанным лабиринтом с выступами, бороздами и каналами. И, возможно, в нем содержался ключ к аресту.
Эксперт была ненамного старше меня. Быть может, несколько лет назад закончила колледж. Ее темные волосы были убраны в аккуратную косу, а карие глаза сосредоточенно смотрели на отпечаток. Когда кто-то постучал в дверь лаборатории, она проигнорировала звук.
Потрясающая девушка.
Когда мама осторожно поинтересовалась, какую специальность я хотела бы изучать, я ответила:
– Может, науку?
Но на самом деле я довольно долго обдумывала эту идею. Мне нравились уроки химии и биологии. Идея проводить дни в лаборатории с образцами и слайдами – вместо того, чтобы пытаться заниматься продажами, управлять людьми или участвовать в мероприятиях по «сплочению коллектива» – нравилась каждой частичке моего интровертного мозга. Возможно, если бы все сложилось иначе, я могла бы стать такой, как эксперт.
Наблюдая за работой девушки, я мысленно возвращалась к тому, что рассказала мне Бриша. Она жила
Закончив оцифровку отпечатка, эксперт быстро загрузила его в так называемую АФИС – базу данных отпечатков пальцев.
Нахмурившись, заправила выбившиеся из косы волосы, пока алгоритм сканировал миллионы отпечатков, а маленькая мигающая полоска в верхней части экрана сообщала о процессе.
Я ожидала, что эта часть тоже займет некоторое время, однако, как только отпечаток оказался в системе, шкала прогресса в считаные минуты переместилась с нуля на сто процентов. Я и оглянуться не успела, как поиск закончился.
Ни одного совпадения.
Эксперт записала результаты и вышла из комнаты. Я знала, куда она направляется. Ведь все еще оставался шанс, что отпечаток принадлежит мне.
До смерти у меня никогда не брали отпечатки пальцев. А те, что сняли с моего тела, были нечеткими, учитывая разложение тканей.
Другой эксперт занимался их очисткой и восстановлением на основе анализа распада тканей. Если окажется, что отпечатки в машине принадлежали мне, все равно не будет идеального совпадения. Но шанс на успех все еще оставался велик.
Час спустя, наблюдая за тем, как эксперт сравнивает отпечатки, я старалась не поддаваться надежде.
Но когда она наложила изображения друг на друга, даже я увидела, что они не похожи.
Меня охватило разочарование, и свет в кабинете замигал.
Отпечаток принадлежал не мне. Он вообще мог принадлежать кому угодно, ведь в системе его не было.
Словно в трансе, я пошла по коридору к кабинету Киттлсона. Я достаточно часто бывала там с мамой и знала дорогу. Как детектив он мне не особенно нравился, потому что любил громкие обещания, которые очень долго выполнял. Он должен был получить мои отпечатки пальцев еще задолго до обыска машины. Но даже мне было ясно, что он не считает, будто может собрать дело против Джеймса Карсона. Или против кого-то другого.
Я была уверена, что именно из-за этой тупиковой ситуации дело останется нераскрытым. Даже до ее возникновения шансов на это было крайне мало.
Когда я вошла, Бриша сидела в кресле и разговаривала с детективом Киттлсоном. Естественно, он не отвечал ей. Он общался по телефону с моей мамой, сообщал, что найденные отпечатки пальцев не совпадают с моими. Говорил при этом отрывисто и раздраженно.
– Следи за своим тоном, – прорычала Бриша, когда Киттлсон громко вздохнул, а затем сказал маме, что, как и обещал ранее, свяжется с ней, если будут новости. Машину уже осмотрели. Это была их лучшая зацепка. Завтра ее вернут владельцу.
Я села рядом с Бришей, которая явно уже знала о результатах осмотра и анализа отпечатков.
– Он – настоящий придурок, – сказала она мне, а затем показала Киттлсону средний палец. – Что будешь делать теперь? Ты… вернешься в дом мамы?
Она сказала это так, словно вопрос был самым обычным. Но было невозможно не расслышать прозвучавшую в ее голосе грусть. Бриша долгое время провела в одиночестве.
Я была призраком не так долго, как она, но и представить не могла, что оставлю единственного человека, который мог меня видеть. Первого за последние месяцы человека, который слышал меня и отвечал. Единственного, который понимал, что со мной произошло.
Как бы сильно я ни любила маму и ни хотела оставаться рядом, она больше не видела меня. И это понимание дарило такое чувство одиночества, которое я не испытывала даже при жизни.
– Нет, – прошептала я. – Можно я останусь с тобой?
Бриша улыбнулась и с облегчением кивнула. Она указала на Киттлсона, который хмурился, просматривая только что полученное письмо.
– Может, нам выключить его? – предложила она.
Я нахмурилась.
– Что ты имеешь в виду?
Она с удивлением посмотрела на меня.
– Смотри. – Потом закрыла глаза, и внезапно воздух наполнился яростью.
Монитор Киттлсона почернел. Он тихо выругался и быстро нажал кнопку включения.
Бриша улыбнулась, напряжение спало.
– Круто, правда?
К тому времени, как ему удалось снова запустить компьютер, его лицо раскраснелось от разочарования.
– Кусок дерьма, – пробормотал он себе под нос.
Когда экран наконец-то ожил, на столе зазвонил телефон.
Детектив перевел взгляд с компьютера на телефон.
– Ответь! – велела Бриша, скользнула по столу и оказалась прямо перед ним. Затем уткнулась лицом ему в ухо.
Я вздрогнула. Да, я понимала, что он ее не видит, но выглядело чертовски неловко.
– И правда помогает?
– Иногда. – Бриша села обратно на стол, а Киттлсон вышел из кабинета, не ответив на звонок. Ее лицо потемнело. – Не всегда.
Я устроилась рядом с ней, чтобы послушать сообщение в пустой комнате.
Замигала красная лампочка, и женский голос произнес заранее записанное сообщение.
– Детектив Киттлсон? Я слышала, что вы конфисковали машину Джеймса Карсона. Это детектив Доманска, Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Мне нужно, чтобы вы как можно быстрее перезвонили мне.
Глава 31
Меган
Когда детектив из Айдахо перезвонил Доманска, было время ужина. Она оставила ему номер своего сотового, и он зазвонил как раз в тот момент, когда мы собирались выйти из дома и выгулять Джоуи.