Ноа Хоуп – В омуте тьмы (страница 5)

Положила сумочку на своё рабочее место – стол из тёмного дерева, – и быстро осмотрелась. Интерьер был выдержан в пятидесяти оттенках дорогого, унылого серого, словно дизайнер вдохновлялся настроением самого Демира.

Я поспешила на кухню. Первым делом – кофе для мистера Демира. Ритуал, который, судя по всему, имел сакральное значение.

Вчера, когда я впервые подала ему кофе, он лишь коротко кивнул, не отрывая взгляда от монитора. И это было воспринято мной как оглушительный успех. Он не швырнул чашку в стену и не отчитал меня за неправильную температуру – уже достижение. В следующие пять раз, когда я снова приносила ему напиток в течение дня, его реакция была абсолютно идентичной.

Меня слегка беспокоило, что он так часто пьёт кофе, но, с другой стороны, я и сама была не лучше. Ночные смены в баре, бесконечный поток посетителей, тяжёлые подносы – кофе и энергетики были моими верными спутниками, поддерживая на плаву в бурлящем море ночной жизни. Мой организм, наверное, уже наполовину состоит из кофеина. Так что я знала толк в приготовлении этого бодрящего напитка. И, что важнее, в его потреблении.

Глава 4. Камилла

Сегодня я решила провести маленький эксперимент. Вспомнив слова Айсу о том, что мистер Демир ценит «изысканность», я добавила в свежемолотые зёрна крошечную щепотку кардамона. Едва уловимый пряный аромат смешался с горьким запахом кофе. Это была моя маленькая провокация. Или проверка на вшивость.

Заметит ли? Оценит? Или ему всё равно, лишь бы горячее и горькое?

Когда кофе был готов, я, стараясь не расплескать ни капли драгоценной жидкости из фарфоровой чашки, направилась в кабинет босса.

Селим уже как раз был там. Сидел за своим массивным столом, спиной к панорамному окну, и выглядел так, будто сам дьявол провёл с ним бессонную ночь. Спина прямая, напряжённая. А судя по хмурому выражению лица, тёмным кругам под глазами и резким, отрывистым движениям, он был не просто не в духе, а на грани взрыва. Воздух в кабинете, как будто потрескивал от напряжения. Казалось, ещё немного, и отсюда полетят искры, а то и молнии.

– Доброе утро, господин Демир, – поздоровалась я, прилагая нечеловеческое усилие, чтобы голос не дрогнул. Осторожно поставила чашку на край его стола, на специальную подставку. – Ваш кофе.

Босс молча взял напиток, поднёс к губам и сделал небольшой глоток. Едва заметная гримаса отвращения скользнула по его красивому лицу, несмотря на тонкий шрам, пересекающий левую бровь. А затем резко, с раздражённым стуком, который эхом отозвался в тишине, поставил чашку обратно.

– Переделайте, – бросил Селим, не поднимая на меня глаз. Его голос был резким, с едва уловимым акцентом, который придавал ему особую, почти гипнотическую, притягательность.

Даже когда он командует, как взбешённый султан, в этом голосе есть что-то… цепляющее. Чёрт бы его побрал.

– Что не так, мистер Демир? – спросила я, внутренне сжавшись. Мои нервы начинали подрагивать, как стрелка компаса в магнитную бурю, но я изо всех сил старалась держаться спокойно и профессионально.

Селим медленно поднял голову. Его тёмные глаза, как два кусочка обсидиана, впились в меня.

«Он определённо не спал», – отметила я про себя, заметив сеть покрасневших сосудов в белках и лёгкую, почти синюшную отёчность под глазами.

– Просто… переделайте, – повторил он, и от его тона, лишённого эмоций, вдоль моего позвоночника пробежал холодок.

Развернувшись на каблуках, я поспешно ретировалась на кухню, сжав зубы так сильно, что челюсть заболела.

Кардамон, значит, не понравился. Что ж, эксперимент провален.

Мысленно я проклинала свою излишнюю инициативу и идиотское желание угодить этому мужчине.

– Инициатива наказуема, Камилла, – прошипела я себе под нос, выливая неугодный кофе в раковину, – особенно когда имеешь дело с такими экземплярами.

Вторая чашка была без изысков. Кофе и две ложки сахара. Но и этот вариант его не устроил. Он отодвинул чашку с едва слышным стуком.

– Слишком сладко, – процедил он, скривившись, как от зубной боли.

Моё терпение начинало лопаться по швам.

Ещё пара таких фокусов, и я ему этот кофе вылью. Прямо на его идеально выглаженную белую рубашку.

Сжав кулаки, чтобы не выдать дрожь, я сделала глубокий вдох и отправилась варить третью чашку – чистый чёрный эспрессо. Без сахара, без молока, без единой добавки. Абсолютно нейтральный. Горький, как моя жизнь в последнее время.

И он снова забраковал его!

Плотина профессионализма рухнула, и наружу вырвался мой ирландский темперамент.

– А как вам угодить, мистер Демир? – не выдержала я, уперев руки в бока. Голос прозвучал громче, чем я рассчитывала. – Может лучше принести воды? Или чаю? У меня есть отличный травяной сбор с мятой и ромашкой.

Для успокоения нервов. Ему бы точно не помешал.

– Как вчера, – перебил он меня. – Сделайте, как вчера.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.

То есть, я тут бегала, как ошпаренная, а ему просто хотелось «как вчера»? Да он издевается! Сразу не мог сказать?

С огромным трудом я подавила желание закатить глаза и ответить что-нибудь язвительное вроде: «Прошу прощения, моя хрустальная сфера для угадывания кофейных предпочтений осталась дома».

Вместо этого я процедила сквозь зубы:

– Конечно, мистер Демир.

Четвёртая чашка была точной копией вчерашней – с одной ложкой сахара и каплей холодных сливок, которые я добавила так, чтобы на поверхности образовался небрежный белый завиток. Я поставила напиток на стол. На этот раз чуть более резко, чем следовало.

– Вам нужно больше отдыхать, господин Демир, а не налегать так на кофе. Вы выглядите так, будто не спали неделю. Может, вам лучше домой поехать? Отдохнуть?

Язык мой – враг мой.

Селим никак не отреагировал на мои слова. Просто взял чашку, поднёс её к губам и сделал глоток. Я наблюдала, как напряжённые линии на его лбу слегка разгладились, как плечи, самую малость опустились. Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, словно, наконец, получил дозу необходимого лекарства.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тихим постукиванием его пальцев по полированной столешнице. Я стояла, не решаясь ни уйти, ни заговорить снова, чувствуя себя чужеродным элементом в картине его мимолётного умиротворения. Время застыло. Я гадала, что последует за этой паузой: благодарность, новый выпад или просто молчаливое пренебрежение.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Селим, отпив ещё глоток кофе, открыл глаза. Его изучающий взгляд прошёлся по мне, от макушки до кончиков туфель, вызывая рой мурашек где-то под лопатками.

– И что вы здесь делаете, мисс Дэй? – спросил он, его голос был низким, с едва уловимой хрипотцой, что удивило меня куда больше, чем сам вопрос.

– Ещё раз доброе утро, господин Демир, – сказала я, стараясь говорить ровно, несмотря на внутренний калейдоскоп из остатков раздражения, внезапно проснувшегося любопытства и… странного, почти электрического напряжения, вызванного его близостью. – Вчера я не смогла вас застать вечером, поэтому решила отчитаться сейчас. Я созвонилась с вашим дедушкой…

– И что вы ему сказали? – перебил меня Селим, резко выпрямившись. Вся его расслабленность испарилась в одно мгновение. Он подался вперёд, и кресло тихо скрипнуло. Его тёмные брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Суровое выражение вернулось на его лицо.

– Я сообщила ему, что у вас запланирована чрезвычайно важная встреча с… итальянскими партнёрами. Они якобы специально прилетели из Рима, чтобы обсудить сделку.

– Мисс Дэй, – Селим произнёс моё имя с нажимом, что у меня невольно напряглись плечи. – Я не припомню, чтобы в моём календаре была запланирована встреча с итальянцами.

– Ну, для вашего дедушки она есть, – ответила я. Мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри уже поднималась горячая, знакомая волна дерзкого азарта. Та самая, что вечно толкала меня на неприятности. Я сделала шаг ближе к столу, сознательно вторгаясь в его личное пространство. – Он был крайне недоволен вашим отсутствием на семейном ужине. Я лишь пыталась смягчить ситуацию. Кроме того… – я сделала паузу, меняя тон с оправдательного на деловой, – вчера я ознакомилась с документами по сделке с компанией «Альфа строй». И обнаружила там некоторые нестыковки. В частности, пункт об отсрочке платежа…

– Что вы себе позволяете?! – закричал Селим, его голос заставил меня вздрогнуть. – Кто дал вам право рыться в моих документах?! Вам поручили разбираться с корреспонденцией, а не совать свой нос в серьёзные сделки! Из-за вашей самодеятельности мы можем потерять контракт!

– Вы же попросили меня разобраться с делами! – я подняла подбородок и пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой. Но сердце отплясывало под рёбрами дикую джигу. – И я разбираюсь. Методично и тщательно. Я вчера связалась с Петровым и объяснила, что договор требует правок. Он ждёт вашего звонка сегодня днём, чтобы обсудить детали.

– Из-за вашей самодеятельности мы можем потерять контракт!

– Это халатность и не внимательность команды, кто занимался этим проектом, а не моя самодеятельность! Ваши юристы должны были исправить этот пункт в договоре!

Тишина, наступившая после моих слов, была оглушающей. Селим тяжело дышал сквозь сжатые зубы. Его глаза полыхали яростью. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в край стола. Он был на грани. Но я не отступала, так как была уверена, что он оценит результат. Пусть даже не сейчас. В конце концов, я действовала в его интересах.