Нинель Совитова – По земле и до края (страница 2)

Я чувствовала, что вот-вот заплачу. Это был не просто рейс – это был мой шанс выбраться, сбежать от рутины, исполнить мечту. Я так часто рисовала в голове Байкал – огромную гладь, будто зеркало, утренний пар над водой, холодную траву под ногами…

И всё это теперь ускользало, как вода сквозь пальцы.

Когда мы прошли рамку – наконец-то, спустя мучительные минуты – я со злостью швырнула рюкзак на ленту рентгена. Даже если бы там лежало что-то хрупкое, мне было бы плевать.

У стойки авиакомпании сидела женщина лет сорока, с аккуратным пучком и ровным голосом. Она глянула на нас так, будто мы были не людьми, а строчками в её графике задержек.

Я старательно пыталась улыбаться, выдумывала оправдания про будильник, про пробки, про всё на свете – но её взгляд оставался стеклянным.

– Я вас понимаю, – сказала она, не меняя выражения лица. – Но правила есть правила. Можете купить новые билеты – либо вернуться домой.

В её голосе не было даже намёка на сочувствие.

Я поняла: она уже десятки раз видела таких, как мы.

И ей было всё равно.

Мы взяли себе кофе в тонких картонных стаканах и сели за пластиковый столик в углу кафе. Запах жареных круассанов мешался с запахом латуни и керосина, которым тянуло с посадочных ворот.

В соседнем ряду громко смеялся парень с рюкзаком, обсуждая с другом какую-то поездку в Турцию. За спиной плакала девочка с косичками, наверное, не хотела улетать от бабушки.

Мне казалось, я сейчас сгорю от злости и бессилия. Я вертела стаканчик в руках так долго, что бумажный край уже размок. Кофе был горький, обжигающий, ведь то ли Макс не сказал бариста о том, что я пью кофе с сахаром, то ли сотрудник кафе напутал, но разбираться я не стала. Просто молча добавила этот пункт в список «Почему это мой самый отвратительный отпуск».

Перед глазами то и дело всплывал Байкал, яркий, насыщенный, хоть и неотфотошопленный, огромный, такой чистый, что в нём можно утонуть не телом, а душой. Я мечтала об этом много лет.

И теперь эта мечта рушилась из-за дурацких «пять минут» и сериала.

Макс уткнулся в телефон. Я видела, как сжались его плечи, как дрогнула губа. Он боялся сказать мне цену билетов.

– Кажется, не судьба… – наконец пробормотал он. – Билеты на двоих – сто двадцать тысяч…

– А сколько у нас?

– Пятьдесят, – он выдохнул, не поднимая глаз. – Кир, прости.

Когда Максим уже начал подниматься из-за столика, во мне что-то щёлкнуло.

– Нет.

– Почему? Я не считаю, что только…

– Я не об этом, – сказала я, вдруг почувствовав невероятную уверенность. – Заходи на «Авито». Мы поедем сами.

Макс наконец поднял глаза.

– Серьёзно? – было видно, что он был растерян и совсем не понимал, что я имею в виду.

– Абсолютно серьёзно.

– Ты сбрендила, – наконец-то до него дошло.

– Возможно. Но зато это будет лучшее приключение в жизни. Разве не так?

Макс вдруг рассмеялся, устало, но искренне.

– Ты и мёртвого уговоришь, Кира.

Он легонько ткнул меня носом в щёку, и я улыбнулась, впервые за день почувствовав себя живой.

Следующий час мы провели перебирая объявления, где за бесценок продавались ржавые мечты на двух колёсах.

Глава 2. Мотошанс

Пока Максим созванивался с одним из владельцев мотоциклов, я взяла ни в чём не повинную пастельно-зеленоватую салфетку и достала маркер из рюкзака. Поставила одну точку, затем вторую. Открыла карты на телефоне и постаралась максимально точно изобразить наш возможный маршрут: Москва – Самара – Тюмень – Омск – Новосибирск – Красноярск и, наконец, Иркутск.

Получалось, если честно, не очень, но я ведь и не претендовала на современную выставку абстрактного изобразительного искусства, поэтому, довольная результатом, я показала её занятому разговором Максу. Он, кажется, особенно и не рассмотрел её, но вежливо улыбнулся и кивнул. Я достала свой кошелек и вложила творение в один из кармашков, как символ начала чего-то нового и интересного.

– Хорошо, мы подъедем к вам в течение часа-полутора, наверное. Будет удобно? – уже заканчивал разговор мой виновник всей этой ситуации.

– Куда едем? Заказываю такси?

– Ну ты и замахнулась. С нашим бюджетом, только что прохудившимся ещё на двадцать тысяч.

– Двадцать? Эта рухлядь столько стоит? – удивилась я, сжав благо уже пустой стаканчик от кофе.

– Раритетная штуковина. «Урал» с люлькой. Без документов, конечно, но всё же,  – сказал мне Максим с таким важным видом, будто бы сам в этом что-то понимал.

– Ещё и без документов, – фыркнула я. – Полицейская погоня в качестве бонуса к покупке?

Макс только усмехнулся. Кажется, он начал потихоньку принимать эту ситуацию и относиться к ней с юмором. А может, он просто всё ещё не верил, что мы зайдём дальше разговора о покупке этого «экспоната», но я была настроена очень решительно.

– Так куда и как двигаемся?

– В Химки, на автобусе. Только сначала снимем наличные, так будет проще расплатиться, думаю.

Я ненавязчиво протянула ему свой рюкзак, и мы направились к банкомату. Честно, уж очень хотелось покинуть аэропорт, поэтому я шла весьма быстро, попутно подгоняя своего парня, и наконец через двадцать минут мы уже стояли на остановке в ожидании автобуса.

Я посмотрела назад, увидев, как один из самолётов взлетает, казалось, очень лениво набирая высоту (всё-же когда сидишь внутри, тебе кажется, что это происходит куда резче), и вздохнула даже с некоторым облегчением. Ведь вместо шестичасового сидения в узком кресле самолёта нас ждало впереди ещё более неудобное кресло мотоцикла. Но оно компенсировалось прекрасными пейзажами, прохладным ветерком, закатами и рассветами, которые мы проведём в дороге к мечте.

Путь на автобусе показался мне бесконечным из-за непреодолимой скуки и желания поскорее начать путешествие. Карты, конечно, утверждали, что мы ехали всего двадцать пять минут, но я была уверена в своей правоте не меньше, чем разработчики этого приложения в своей.

Наконец-то из динамиков автобуса донеслось: «следующая остановка «Бутаково». Я уже тогда была готова вскочить с сидения и направиться к двери, но Максим меня сдержал, закатив глаза и тяжело вздохнув. Ну и зануда.

После высадки из автобуса мы ещё немного походили вокруг неизвестных нам домов, ища нужный адрес, и наконец мы подошли к небольшой пятиэтажке, возле подъезда которой стоял чуть ржавый, но все ещё зелёный мотоцикл.

Люлька была вся в пыли, и, кажется, внутри была паутина. Поэтому я сразу откинула идею сидеть там, как планировала изначально. Шины чуть провисали, как будто были немного спущены, но как я подумала, накачать их заново – не велика беда, конечно, если там нет пробоин. В остальном я мало что понимала. С виду он выглядел как транспорт «на ходу», хоть и в полножки.

Через несколько минут спустился хозяин этого великолепия, пережившего не только войну, но и развал Союза.

– Вы за моей Лялей? – сходу спросил дедушка лет восьмидесяти. Одет он был в совершенно обычные чёрные спортивные трико и майку-алкоголичку.

– За кем, простите? – спросил Макс, и я услышала лёгкое недоумение в его голосе.

– Мотоциклом.

– Да, конечно, – в разговор влезла уже я.

– А, так вы ещё зелёные совсем, – дедушка слегка покачал головой, как будто был слегка разочарован. – Не умеете с такой дамой обращаться.

– Простите, как вас зовут?

– Василий Ефимыч, – коротко произнёс он. – Можно просто дед Вася.

– Дед Ва… – начала я, но затем немного смутилась от такого обращения. – Василий Ефимыч, мы будем ухаживать за вашей Лялей. Честное пионерское! – Я посмотрела на Макса, пытаясь ему намекнуть, чтобы тоже хотя бы что-то сказал.

– Да, нам она правда очень нужна, – уже после взгляда добавил мой парень.

– И зачем же? Перед дружками, как это у вас говорится, понтануться? – безразлично повел бровью дед Вася. – А мы с ней столько прошли, проехали, и вот теперь уж совсем старый стал, не могу в порядке держать её. Думал передать людям знающим, чтоб сохранили. Нет, эти люди уж точно не вы.

– Василий Ефимыч, – неожиданно для меня, Максим продолжил разговор. – Мы хотим, чтобы она снова встала на все свои колёса и… гкхм… прокатилась с ветерком.

– Хех, и куда ж вы её катать собрались?

– На Байкал. Конечно, не знаю, доедет ли он… простите, то есть она, но очень постараемся, чтобы смогла.

Я посмотрела на Макса, чтобы он немного поубавил свой пыл. Я посчитала неправильным вот так публично сомневаться в мотоцикле перед его хозяином, который так о нём заботился.

– Правда? – спросил дедушка.