Нинель Нуар – Вторая жизнь барышни Софьи (страница 19)

Тем более я женщина в мужской профессии, пробивающаяся своими силами. Тоже своего рода ущемленный сорт.

Я не стала дожидаться, когда господин Сташевский обнаружит удобства прошлого века, и поспешила в свою комнату, переодеваться. Не хватало еще после бала слечь с простудой по собственной глупости.

Дуняша помогла мне стянуть платье, что неприятно липло к телу. Оно успело чуть просохнуть после визита в оранжерею, но подкладка оставалась влажной и отставала с трудом. Сонная служанка еле шевелилась, я и сама вымоталась, но на следующий день вставать рано не нужно. Вся страна будет отсыпаться после праздника.

А вот послезавтра — первый официальный рабочий день моей личной типографии. Статьи уже готовы, верстку собрать и запустить новенькие станки.

Горячее молоко уже дымилось на прикроватном столике, рядом на блюдечке высилась небольшая горка овсяного печенья с сухофруктами. Застолье было обильным, но с тех пор я успела натанцеваться и наболтаться вволю, и желудок просил добавки.

Служанку я тоже угостила, хотя она уж точно не успела проголодаться. Наверняка перехватила что-то на кухне, когда ходила мне за ночным перекусом.

Как ни прислушивалась, гневных воплей из пристройкине уловила. Господин Сташевский достаточно сдержан, чтобы не высказать возмущение вслух.

Укладываясь спать, я поймала себя на предвкушении завтрашней встречи.

Конечно, не потому что мне так интересен столичный хлыщ. Хочется посмотреть, как он будет выкручиваться —сразу съедет или попробует выпросить условия получше? Или же ему хватит внимательности и смекалки, чтобы отыскать подсобку под лестницей?

Проснулись все поздно. Я лениво потянулась, впитывая доносящийся с кухни сдобный дух — по традиции положено в первый день года есть всей семьей специальный пирог, дольник. Круглый сдобный пласт разрезался на кусочки размером с ладонь перед выпеканием, получалось ровно девять булочек, соединенных тонкой перемычкой. Отрываешь, мажешь маслом, вареньем или сметаной и приобщаешься к божественной благодати.

Мне эта традиция каждый год напоминала, насколько мало осталось нас, Мещерских. Я да папенька, вот и весь род. Тетушку можно не считать: она ушла к мужу и приняла его фамилию. Да и мне рано или поздно придется это сделать. А если не выйду замуж, то и детей не заведу. В любом случае род закончится на мне.

Но сегодня от дурных мыслей меня отвлекал господин Сташевский.

К моему сожалению, по его лицу не удалось прочитать ничего. Доволен он первой ночью на новом месте, или нет —неизвестно.

На словах хлыщ был любезен донельзя. Вновь поздравил всех с наступившим праздником, уселся рядом с папенькой, напротив меня, и принялся уминать дольник, только за ушами трещать успевало. Обычно мы оставляли часть слугам — ну не влезет в двоих человек весь пирог. Но сегодня кухарке придется стряпать еще один — для своих.

— Вижу, вам остро не хватает благословения свыше, —не сдержалась я, едва успев урвать последнюю булочку.

Не то чтобы пирог составлял единственное угощение. Стол ломился от закусок, начиная с полупрозрачныхломтиков сыра, ветчины и копченой рыбы, заканчивая гречневой кашей со шкварками в горшочке. Всем перечисленным господин Сташевский тоже не побрезговал.

У меня создалось стойкое ощущение, что в гостинице беднягу не кормили вовсе. Вот он у нас и сорвался.

Глава 12.2

Хлыщ сбился, с трудом прожевал откушенное и выдавил:

— Отменная у вас кухарка. Давненько такой вкусноты не пробовал. «У Ремезовских» только компот был приличным, а в соседние забегаловки я и вовсе опасался заходить.

Ишь ты, столичный баловень. Нормальные у нас забегаловки, в любой можно с полу есть — так чисто!

— Зря вы так, — возмутился и папенька. — Вот «Три печи», например, очень достойное заведение. Всегда свежие пироги, богатая начинка и на любой вкус. Хочешь с грибами, хочешь с яйцами.

Он все ресторации и чайные, а также питейные изучил досконально. Иногда там находились весьма скандальные и относительно достоверные материалы для статей. А где еще их прикажете брать в нашей провинции? В особенности изсоседних городов. Пока до нас новости докатятся, уже историей станут. А от приезжих можно узнать через неделю-другую. Все быстрее.

Старые купеческие связи предков тоже пригождались. Отец регулярно получал целые стопки писем из разных уголков страны. У нас даже рубрика имелась: «Вести соседних губерний». Шло туда самое важное вроде назначения нового градоправителя или повышения налогов. Но иногда и светское проскальзывало, такое как рождение пятнадцатого ребенка в семье селян Савеловских или появление в лесах у Камня стаи белых волков.

По поводу последнего сообщения, помню, разгорелась целая дискуссия. И на приемах обсуждали, и нам с папенькой записки присылали, требуя пояснить: к добру то явление или к худу? А нам откуда знать? Тем пусть жрецы занимаются, это их дело толковать волю богов.

Что характерно, в храмах ситуацию объяснили однозначно — к беде это. Мол, противоестественный цвет шерсти дает понять людям, что пора обратиться к богам и больше уповать на природу, чем на разум и прогресс. Конечно, их особо никто не послушал: какой идиот предпочтет ютиться у костра в хижине, когда есть современные дома и печи? А после и электричество, и авто, и прочие блага цивилизации…

Лишь сейчас, оглядываясь на прожитые годы и сравнивая образ жизни, я сумела заметить пугающую тенденцию. Чем больше человек полагался на инструменты — приборы, станки, устройства, тем меньше вниманияобращал на окружающих. Какие еще боги — о семьях забывали, пренебрегая многовековыми родовыми традициями в угоду модным веяниям.

Немногие, чаще всего одинокие, доживающие свой век старухи, как я, хранили священный круг дома и регулярно совершали подношения. А то и в храм заглядывали. Тех в свою очередь становилось все меньше. Какие-то превратили в музеи, иные — в фабрики, безо всякого уважения к высшим силам.

Не за эту ли верность мне и был дарован второй шанс?

— Что у вас сегодня намечено? Есть ли какие-то планы? — осведомился господин Сташевский у папеньки, отчего-то поглядывая на меня.

От отца это не укрылось, он хитро мне подмигнул и выдал:

— Ничего, разве что Софья погулять соберется.

— Покажете мне город? — тут же уцепился за возможность хлыщ. — Я в Унгуре уже несколько недель, а толком не видел ничего.

Ну да, конечно, а что всю окраину изъездил в поисках подходящего помещения под типографию, оно не в счет. Но вслух я вежливо согласилась. Все равно собиралась выйти, подышать морозным воздухом. Унгур сейчас тих и пустынен, все отсыпаются после гуляний. Самое время пройтись, неважно в какой компании.

Дуняша помогла мне переодеться, сама тоже утеплилась и двинулась следом. Оставлять барышню без присмотра не положено, но раз рядом есть кавалер, пусть он и удерживает под локоток от падения в сугроб.

— Чем я вам не угодил? — брякнул господин Сташевский сразу же, как мы оказались на улице, вдали от посторонних ушей.

Авдотья держалась на расстоянии, делая вид, что не с нами. В руках волокла плетеную корзинку с самым необходимым. Вдруг мне вздумается в лавку заглянуть или взвару выпить, или холодно станет и шаль потребуется —тут она и подоспеет.

Папенька явно выдал служанке особые инструкции: не мешать свиданию. Стратегию господина Мещерского я видела насквозь, но расстраивать не хотела. Сам скоро поймет, какой прохвост этот Сташевский, и от безумной идеи выдать меня за него замуж откажется.

— Ничем. Вы мне совершенно безразличны, —покривила я душой.

Но не заявлять же, что он сволочь и я его истово ненавижу просто так!

На данный момент он мне действительно ничего дурного не сделал. Но сделает. Только дай возможность!

Глава 12.3

Под ногами похрустывал снег, то и дело попадались выжженные, почерневшие проплешины — места, откуда подростки запускали шутихи. Во дворе-то, под наздором взрослых оно скучно, мальчишкам хочется веселья, вот и поджигают где придется. А дворникам потом работы вдвое.

— Непохоже, — хмыкнул господин Сташевский. — На каждое мое слово у вас десять, и все — критика. Я вас явно чем-то раздражаю. Или наоборот?

И он намекающе ухмыльнулся.

Вот еще не хватало, чтобы этот проходимец решил, что я им очарована! Наверняка ведь подумал, что и папенька его позвал к нам жить по моему наущению. Мол, приглянулся, пусть поблизости будет, авось со временем слюбится.

Фу, гадость какая!

— Даже не надейтесь! — отчеканила я, остановившись и строго глядя ему в лицо. — Я уже говорила, мне совершенно не по нраву черствые дельцы, думающие лишь о собственной выгоде. Признайте, вы ведь тоже планировали газетный листок открывать? Если бы с нами в долю не вошли.

Господин Сташевский помедлил и кивнул.

— Вы же понимаете, что два издания в одном городе неизбежно станут конкурировать? — сдержанно, выверяя каждое слово, продолжала я. — Даже если направленность разная, вроде сплетен и деловых заметок, неизбежны пересечения подписчиков. Городок у нас маленький, доход у многих невелик, а еженедельное чтиво — все расходы. И рано или поздно большинство выберет только одну газету.

— А как же ваше начинание? — ушел в оборону хлыщ. — Сами тоже собираетесь у родного отца читателей отбирать!