Нинель Нуар – Вторая жизнь барышни Софьи (страница 21)

Про себя же отметила, насколько высокого полета птица-хлыщ. Наедине с царем беседы ведет — это как минимум ближний круг знакомцев, а то и родственник какой.

Дальних ветвей царской семьи за столетия правления расплодилось великое множество. Большинство и не определить сходу, поскольку сестры правителей выходили замуж ничуть не реже, чем братья — женились. Соответственно, принимали фамилию супруга. Вполне возможно, господин Сташевский приходится правителю пятиюродным племянником или кем-то вроде. Вот и воспользовался допуском к телу, чтобы сообщить о творящемся беззаконии.

— Были у меня доказательства. И свидетели тоже, —процедил хлыщ. Беседовал он не со мной — вновь и вновь приводил доводы невидимому, далекому собеседнику. — Но сразу после разговора с царем они внезапно скончались, а улики оказались бесполезны. Вот и… Но вам-то откуда знать?

Господин Сташевский тряхнул головой, возвращаясь в реальность, и с подозрением на меня уставился. Обежал взглядом пушистый полушубок, муфту, кружевной шерстяной платок, в который я зябко кутала шею, и поморщился.

— Не говорите мне, что вы из тайной службы.

— Нет, конечно. Не скажу, — заговорщически подмигнула я и звонко рассмеялась.

Ну правда, где те легендарные суровые мужчины в серых пальто и где я, провинциальная барышня.

Но хлыщу смешно не было.

— Тогда откуда вам известно… столько? — он нахмурился, пытаясь увязать несостыкуемое. — Вы же явно знали про фокусника заранее. Как и думал, не просто так отправили его подальше — специально, чтобы помешать мне сдать его властям!

— Он еще пригодится. Но позже, — мягко заметила я, проведя кончиками пальцев по рукаву Сташевского. — Задержав его сейчас, вы привлекли бы излишнее внимание к своей персоне и погубили очередного свидетеля. Неужели вас жизнь ничему не учит?

Мужчина недоверчиво на меня покосился и задумался всерьез.

Сведения о том, кого именно он оговорил, мне взять и правда было неоткуда.

Слухи по поводу изгнания Сташевского из столицы бродили самые разные, зато причина закрытия его столичной типографии была вполне однозначна: «Попытка публикации порочащих репутацию царской семьи материалов». Однако кого именно при этом опорочили — не разглашалось.

Многие считали, что он просто заигрывал не с той девицей, за что и поплатился.

И тут я со своими откровениями.

— Я действительно не понимаю, откуда у вас настолько подробные сведения. Получается, вы знаете о происходящем в столице больше меня, чего быть не может. Я только недавно приехал, даже почту доставляют медленнее. То есть ни писем, ни газет вы читать не могли. Да и не написали бы там ничего подобного. Объяснитесь! —потребовал Сташевский.

Это было ожидаемо.

На слово такой человек не поверит, особенно учитывая щекотливость ситуации. От неверно оброненной фразы могут полететь наши головы.

Я отчасти успела пожалеть, что подняла эту сомнительную тему, но иного способа привлечь на свою сторону господина Сташевского не видела. Он не из ведомых баранов, которых можно использовать вслепую. Слишком привык задавать неудобные вопросы, а самое главное — обдумывать ситуацию.

Я в его глазах уже выгляжу достаточно подозрительно после бегства фокусника. Еще немного, и превращусь в пособницу заговорщиков, а там и до острога недалеко. Поди докажи потом, что невиновна и, напротив, боролась за справедливость.

— Боюсь, вы объяснениям все равно не поверите. Я бы на вашем месте не поверила, — честно призналась я. — Предлагаю следующее. Вы все равно будете за мной таскаться в типографию — верно же?

Ошарашенный моим напором Сташевский кивнул и даже не подумал оспорить формулировку.

— Если попрошу вас сопроводить меня в какие-то иные места для интервью или сбора информации, вы же не станете возражать?

Я постаралась не придавать взгляду ни малейшей доли кокетства. Только работа, только дела.

Хлыщ вновь кивнул, заторможенно, будто под гипнозом у мозгоправа.

— Вот сами и убедитесь, правду я говорю или нет. Как ни странно, зла я вам не желаю, — хмыкнула, поражаясь собственным словам.

Скажи мне кто неделю назад, что придется помогать Сташевскому, я бы плюнула негодяю в лицо. Но вот она я, под ручку с хлыщом, благочинно прогуливаюсь по бульвару и планирую поспособствовать его карьере.

Глава 13.3

Ноги сами повернули направо и понесли меня в сторону расположенной неподалеку школы, где преподавал господин Белоярский. Там сейчас никого нет, ворота закрыты, но можно осмотреться издалека.

Опыта поиска запрещенных предметов у меня не было. Однако исходя из логики, ящики с оружием занимают немало места, да еще и характерно попахивают. Порохом, селитрой, маслом и прочими сомнительными ароматами. Значит, хранилище должно и без того вонять так, чтобы забивать все постороннее напрочь. В том же букинистическом, например, странные примеси посетители учуют сразу.

Кожевенные лавки, аптеки и конюшни — одни из первых претендентов на должность схрона. Как ни смешно, даже нашу типографию вполне можно было использовать в качестве прикрытия: чернила и раскаленный металл отлично замаскируют все лишнее. Но в том, что подвалы обоих издательств чисты и непорочны, я уверена.

А в остальных — нет.

— Что мы здесь делаем? — подозрительно осведомился господин Сташевский.

Он пока недостаточно знаком с городом и его обитателями, чтобы моментально провести параллели.

Именно для этого ему свыше дана я.

Хлыщ старательно молчал всю дорогу. Наверняка вопросы кипели у него в голове, требуя ответов немедленно, но господин Сташевский не стал бы таким хорошим журналистом и издателем, если бы не умел терпеть и выжидать. А должна признать, специалистом он был неплохим. Иначе не сумел бы нас разорить.

Мы с папенькой тоже не зря все эти годы хлеб ели, но приезжий гад умудрился уделать нас за считаные месяцы. Как ни неприятно, но приходится отдавать ему должное. Ума стервецу не занимать.

— Осматриваемся, — честно ответила я, глядя по сторонам и подсчитывая возможные укрытия для контрабанды.

К моему превеликому сожалению, школа располагалась на оживленной улице, недалеко от рынка и в двух кварталах от порта. То есть вариантов, где поблизости устроить склад, имелось превеликое множество.

— И что ищем? — скучающе бросил Сташевский.

— Оружие. Много. Возможно, взрывчатку, — честно отозвалась я, радуясь, что Дуняша отстала настолько, что вряд ли и по губам разберет, о чем мы говорим.

Редкие прохожие оглушительно хрустели настом, незаметно не подберутся. Можно спокойно обсудить нашу сомнительную затею.

Точнее, мою затею, в которую неминуемо будет втянут хлыщ.

Так ему и надо!

Соучастник поперхнулся и закашлялся.

— Откуда в Унгуре оружие? — выдавил Сташевский сквозь приступы. — Вы в своем уме? Здесь ни военной части, ни завода захудалого нет поблизости.

— Зато купцов много, торговые пути налажены, —пожала я плечами и постучала бедолагу по спине. — Караваны из империи Цинь у нас настолько распространены, что их и не проверяют почти. А оттуда могут и порох везти, и селитру — вон, сколько шутих ночьюв небо запустили. А сколько еще всякого разного в ящиках под ними провезли, никто не знает.

Кстати, интересная мысль. Стоит еще лавки с фейерверками проверить. Торгуют они не только по праздникам: на открытие магазинов и личные юбилеи горожане тоже частенько закупаются. Вряд ли мне честно ответят: «Да, у нас в подвале не только разрешенные шутихи, но и запас взрывчатки на случай мятежа». Но присмотреться к ним не помешает.

Соображал Сташевский действительно быстро.

— То есть когда вы говорили, что ловить надо всю сеть, у вас уже имелся кто-то на примете? — напрягся он, зыркая по сторонам с таким видом, будто того и гляди на нас из подворотни выскочит целый отряд.

— Можно и так сказать, — вздохнула я. — Но, как и у вас в свое время, у меня нет ни улик, ни свидетелей.

— Ну да, нельзя же просто перерыть все складские помещения в городе, — пробормотал хлыщ себе под нос. — Что делать будете?

— Сама не знаю пока, — жизнерадостно улыбнулась я. — Но вы же мне поможете?

— Куда я денусь, — обреченно вздохнул господин Сташевский.

Он не знал, сколько зла причинил мне в прошлой жизни, и явно недоумевал, за какие грехи ему все это. Но не сопротивлялся, уже хорошо.

А еще, кажется, хлыща обуяло свойственное нашей профессии любопытство. Вряд ли он мне поверил до конца, но зудящее в глубине души нетерпение подгоняло: «Проверь, посмотри, убедись на своей шкуре».

В этом я его прекрасно понимала. Сама такая.

Глава 14.1

Пройдясь вдоль порта и надышавшись подтухшей рыбьей чешуей, я поняла, что так проблему не решить. Найти тайник с оружием в Унгуре сложнее, чем иголку в стоге сена, как раз потому что городок наш торговый, перевалочный. Каждый второй — купец, со своими лавками и складами, зачастую весьма вонючими в силу специфики товара.

Придется сосредоточиться на людях. Точнее, на господах Белоярском и Зимородском. В основном на первом, как на главном заговорщике.

Определившись, я развернулась в обратную сторону. Ноги давно уже подмерзали, а господин Сташевский в своем щегольском пальто и вовсе посинел, но мужественно держался.

Совесть меня не мучила, несмотря на то что «легкая прогулочка» затянулась почти до ужина. Встали мы поздно, завтрак — по времени так обед — был весьма плотным, да и задачу папенька поставил вполне определенную: показать город гостю. Ну, я и показывала. Кто виноват, что наш Унгур настолько вольно протянулся вдоль реки?