Нинель Мягкова – Принцесса-целительница и ее генерал (страница 40)

Вычищенные и остро заточенные перья — точнее, их основа, гладкая полая трубка — лежали в шкатулке, обеззараженные и обработанные. Я их еще раз ополоснула кипятком и использовала в качестве канюли* как для пациента, так и для донора. Посередине — палочка бамбука. Гибких шлангов пока не придумали, а больше ничего надежного, прочного и чистого мне в голову не пришло.

Госпожу Гуй устроили чуть выше, чем принца, и тонкая струйка устремилась вниз под силой тяжести. Я внимательно следила как за процессом, так и за Хаораном. Не станет ли ему хуже? Хотя куда уже…

Все-таки проверка в тазике ненадежна. Я могла ошибиться.

Но нет. Обошлось.

Не могу сказать, что его высочество порозовел, но дыхание немного выправилось, как и сердцебиение. Еще отваров в него влить, и побольше. Но это я уже оставлю на служанок.

Поблагодарив госпожу Гуй за щедрость, выпроводила ее за дверь и обессиленно рухнула на пол у постели принца.

Тьенхэ обеспокоенно присел рядом.

— Что-то не так? — шепотом спросил он, косясь на суетящихся Чжиэр и Чунь.

Им предстояло собрать испачканные тряпки, почти все использованные предметы выкинуть, часть перемыть и заново упаковать. Почти как медсестрам после операции.

Собственно, так оно и было. Мои незаменимые ассистентки!

— Устала, — пожаловалась, кладя голову на плечо супруга. — Вымоталась, как собака.

Тихий фырк согрел мой висок.

— Ты умница. И ты справилась, — прошептал Тьенхэ, устраиваясь поудобнее, обнимая меня и принимаясь поглаживать по макушке — там, где не мешали цветы и шпильки. — Теперь все зависит от Хаорана. А он молод и силен. Он тоже справится.

Я прикрыла глаза, слушая шепот мужа и позволяя себе поверить в лучшее.

Все наладится.

Все просто обязано закончиться хорошо.

Из спальни его высочества я вышла лишь спустя сутки.

Понадобилась еще одна процедура переливания. Принц перенес ее хорошо, наложницу Гуй знобило, но она держалась ради сына. К утру кожа Хаорана чуть порозовела.

Мы со служанками не спали всю ночь. Отпаивали пациента теплым отваром листа смородины и шиповника с медом, периодически проверяли рану и меняли повязки.

Император наведался с рассветом. Постоял над спящим принцем молча, отошел к двери, чтобы его не потревожить, и поманил меня ближе.

— Скажи правду. Он выживет? — требовательно вопросил он.

— Скорее всего — да, — кивнула я. — Пока рано говорить об этом. Мы прикладываем все усилия.

— Если сумеешь спасти второго принца, проси любую награду, — глухо уронил правитель.

Я вновь опустилась на колени.

— Поднимайся и говори.

— Помочь вашему величеству и моему дорогому брату — лучшая награда, — кротко сообщила я, не двигаясь.

Император коснулся моих локтей, настаивая.

Пришлось выпрямиться.

— Я уже понял, ты хочешь чего-то особенного. И даже догадываюсь, чего, — немного ворчливо заявил он. — Говори уже, не стесняйся.

— Прошу ваше величество отменить указ о помолвке между моим супругом и Янь Сюйхэ.

*Канюля — медицинское приспособление в виде полой трубки, которую вводят в кровеносный сосуд, дыхательные пути или другие каналы организма, чтобы ввести лекарства, перелить кровь, или обеспечить отток/приток жидкостей.

Глава 27

Император молчал, пауза затягивалась.

Я затаила дыхание.

Получится или нет?

Других подвигов с моей стороны больше не предвидится.

Я, конечно, собиралась помочь Тьенхэ очистить свое имя и найти расхитителей казенного имущества, но это на великое свершение не тянет. Скорее всего дело вообще замнут: слишком много там замешано придворных и аристократов. Хорошо, если их накажут, а могут и просто пальцем погрозить.

— Воля императора — это воля небес, — медленно, задумчиво произнёс его величество.

Я вовсе забыла, как дышать.

Отец бросил короткий, полный эмоций взгляд в сторону спящего Хаорана.

— Когда второй принц очнется, я отменю помолвку генерала Шаньян и дочери семьи Сюйхэ. — твердо заявил император. — Слово мое нерушимо.

— Благодарю, отец, — вновь присела я, сложив перед собой руки в знак величайшей признательности.

— Хорошо ухаживай за братом, — бросил его величество напоследок и вышел.

Излишне поспешно, будто пытался скрыть навернувшиеся слезы.

— Само собой, — прошептала, глядя на колышущуюся занавеску, закрывавшую проем.

И вовсе не из корыстных побуждений, хотя остаться единственной супругой Тьенхэ будет просто замечательно. А еще и потому, что кровавая бойня, что неминуемо произойдет во время переворота, унесет множество невинных жизней. Как настоящий целитель, я обязана сделать все возможное, чтобы это предотвратить.

К обеду стало понятно, что умирать прямо сейчас Хаоран не собирается. Я позволила себе отойти — император выделил нам с Тьенхэ временные покои по соседству с принцем.

Мы теперь супружеская пара, оставаться в моем девичьем флигеле, рядом с гаремом, неприлично.

На посту меня сменила сначала Чжиэр, потом ей на помощь пришла немного отдохнувшая Чунь.

Я проспала почти до ужина, измотанная переживаниями и сложной операцией.

Проснулась в полной темноте и с минуту соображала, где вообще нахожусь. После чего подскочила, как ужаленная.

— Спи, с ним все в порядке. Служанки присмотрят, — проворчал сонный Тьенхэ, закидывая на меня ногу для надежности и плотно прижимая к кровати, чтобы не удрала.

— Только проверю, и сразу назад, — клятвенно пообещала я.

Нога неохотно отодвинулась.

— Мы вышли на группу наемников, которым заплатилиза покушение, — добавил генерал. Я замерла с завязками халата в руках. — Они мертвы.

Чего и следовало ожидать.

— Ничего удивительного. Заказчик не дурак, — вздохнула, затягивая ленты и накидывая шаль.

Принцесса даже ночью должна выглядеть достойно и собранно. Три шпильки и заколка в волосах скрыли некоторую растрепанность прически.

— Ты знаешь, кто это. — Вопроса в голосе Тьенхэ не было.

— Догадываюсь, — уклончиво отозвалась я. — Но доказать не могу. Пока. Зато могу подсказать, как поймать его на живца.

Уговорить императора объявить на всю страну о кончине второго принца оказалось довольно сложно. Его величество посчитал это дурной кармой, сглазом и боги знают чем еще.

Но мой единственный, зато убедительный аргумент перевесил:

— Они попытаются снова. Не факт, что я сумею его спасти в следующий раз. Или вас.

— Не посмеют, — возразил император, однако уверенности я не услышала.

— Посмеют. Ваше величество, у меня нет улик, но мы можем попробовать заставить заговорщиков выдать себя. Для этого притворитесь убитым горем. Та, что первой придет к вам с напитком или супом, вероятно, виновна.