Нинель Мягкова – Принцесса-целительница и ее генерал (страница 39)

А отвечать, если Хаоран не выживет, буду я.

Глава 26

Принца погрузили в мою повозку.

Остальные оказались слишком легкими или тесными и не подошли.

Я села рядом, Тьенхэ поехал верхом, одновременно присматривая за нами, чтобы никто не напал, и поддерживая морально. Юйшан ускакал в поместье за моей аптечкой. Я специально оставила ее на видном месте посреди спальни.

Брать с собой не стала. Выглядело бы слишком странно и нарочито.

Пусть на охоте несчастные случаи и не редкость, никто заранее к такому не готовится. Тем более придворные целители всегда поблизости.

Объясняться потом из тюрьмы не хотелось.

Его величество добрался в собственном паланкине, неспешно и с достоинством. К моменту, как он появился в спальне Хаорана, принца успели переложить, частично раздеть, срезав ткань, и подготовить его к операции.

На подносах слуги держали чистую масляную бумагу, инструменты, мази и порошки из моего арсенала, чистые бинты в огромных количествах — в поездке рана вновь открылась, несмотря на все усилия.

Я поняла, что после того как извлеку стрелу, придется попробовать сделать переливание. Иначе Хаоран тихо угаснет, не приходя в сознание.

То, что он отключился, даже хорошо. Не нужноприменять лишних травок. Но и плохо, потому что ясно видно — сил у принца осталось немного. У любого, даже самого молодого и здорового организма есть предел прочности, когда еще можно отпоить отварами и настойками.

Мы эту стадию уже миновали.

— Ваше величество, прежде чем я начну, позвольте провести небольшую проверку. — Я аккуратно опустилась на колени, готовясь умолять о прощении. — Мне нужна капля вашей крови. И если она подойдет, то дозволение проколоть вам руку и нацедить немного для принца.

— Что? — воскликнули сразу все в комнате, начиная от слуг и евнухов, заканчивая целителями.

Промолчал только император.

Он задумчиво оглядел сначала меня, затем бледного, хрипло дышащего Хаорана.

— Все вон, — приказал, не оборачиваясь.

Любопытствующих министров, евнухов и стражей как ветром сдуло. Попасть под горячую руку гневающемуся правителю — не самая разумная затея.

Избавившись от зрителей, император вновь перевел взгляд на меня.

— Ну, вставай уже, — с легким раздражением потребовал он. — Что ты хочешь проделать? Зачем тебе кровь?

Подозрение в его голосе вполне обосновано.

Кровь, как и прочие жидкости организма правителя, священна. А уж изымать ее, тем более резать для этого тело его величества — страшное преступление.

— Рана нехорошая. Принц Хаоран потерял много крови. Свою я уже проверила. У нас группа не совпадает… то есть мы не совместимы. Его высочество может умереть, если добавить неправильную, — пояснила, выпрямляясь. — А чью-то добавить нужно, иначе он все равно умрет.

— Попробуй слуг, — махнул рукой император, намереваясь призвать часть бездельников обратно.

Я поспешно возразила:

— Обычно проверяют первым делом самых близких родственников. И выше всего вероятность совпадения у отца или матери. Родная кровь, сами понимаете.

Его величество глубоко задумался.

Он явственно разрывался между нежеланием позволить себя ковырять и готовностью помочь сыну. Скорее всего, еще и сомневался в моих умениях, но тут уж без вариантов. Местные целители точно ничего сделать не смогут, и император это прекрасно понимал.

Одно то, что я взялась за безнадежный случай в надежде спасти брата, вызывало его молчаливое одобрение.

— Позовите наложницу Гуй, — наконец коротко приказал император.

Я выдохнула.

Не гневается — уже хорошо.

Надеюсь, у госпожи Гуй подходящая группа.

На этот раз нам повезло. Осквернять императора не пришлось: материнская кровь оказалась совместима. Два алых пятнышка расплылись в тазике с водой, смешавшись без комков и не густея.

— Прекрасно, — прошептала я. — Госпожа Гуй, я попрошу вас пока что выйти и немного подождать. Ваша помощь понадобится после того, как я закончу.

Бледная до синевы супруга императора кивнула, бросила прощальный взгляд на сына и покорно вышла. Из нее будто высосали воздух, оставив вялую аморфную оболочку. Тревога за сына стерла все краски с лица женщины, она даже позабыла про положенные в прическе шпильки и украшения — прибежала как была, практически «в домашнем».

Я глубоко вдохнула, натянула перчатки — обычные, тканевые, но хоть грязь из-под ногтей не занесу в рану.

Звать целителей на помощь не решилась. Еще напакостят чего из вредности, лишь бы женщина не преуспела, или спорить начнут.

Рядом Тьенхэ, вместе мы справимся с чем угодно.

Даже его величество выгнала. Он так грозно смотрел мне в спину, что у меня начинали трястись руки.

Родственникам не место в операционной.

Перевернув пострадавшего на здоровый бок, я взялась за стрелу.

— Вытаскиваем медленно. По моей команде засовываешь на освободившееся место бумагу, — распорядилась я, выдавая мужу еще одну пару перчаток.

Чжиэр сшила с десяток, а потом мы их кипятили и дезинфицировали, чтобы наверняка. И каждую — в отдельный чехол.

Максимум защиты в полевых условиях.

Мои незаменимые служанки застыли статуями за моей спиной. Поднести тазик, промыть, помочь, вытереть пот — не Тьенхэ же за этим гонять. Обе уже привыкли к виду ковыряющейся в чьих-то внутренностях хозяйки и умело избегали смотреть в ту сторону, чтобы не мутило.

Дыра в легком для здешней медицины практически неизлечима. Она и для нашей-то довольно сложна в обработке, а без нормальной аппаратуры, лекарств и прочего — верная смерть. Однако я собиралась побороться за брата.

Не отдам его на откуп сюжету.

Не позволю устроить переворот и втянуть Тьенхэ в проблемы.

Решим вопрос с заговорщиками иначе. Они все равно рано или поздно совершат ошибку. Уже совершили — когда посягнули на жизнь генерала.

Если бы не это, мы бы не встретились.

Он женился бы на другой принцессе, а я сбежала, обосновалась на юге и не вспоминала бы про дворец.

Но все случилось как случилось. Теперь семейство Сюй — мои личные враги.

И я с ними обязательно разберусь.

Кончик стрелы вышел вместе с очередным ручейком крови. Слабеньким — состояние пациента стремительно становилось критическим.

— Позовите госпожу Гуй, — приказала я, не повышая голоса.

Внимавшие малейшему звуку за дверями слуги тут же распахнули створки, пропуская наложницу.

— Ложитесь, откройте руку до локтя.

Чжиэр подоспела с жгутом и легким белым платком — прикрыть кожу.

Я с уважением относилась к традициям. Выставить тело на всеобщее обозрение — стыд и позор, а Тьенхэ все-таки посторонний мужчина, не родственник госпоже Гуй. Стоит соблюдать приличия.

Генерал сам все понял и притащил небольшую ширму.

Наложница Гуй благодарно кивнула и прикрыла глаза. Вся ее поза молчаливо свидетельствовала о готовности отдать мне все, что угодно, ради спасения сына. Хоть кровь, хоть достоинство с честью.

Мне большой жертвы не требовалось. Примерно чашку сцедить — и хватит.

Приспособление для переливания я заготовила давно. На всякий случай. Вот и пригодилось.