Нинель Мягкова – Принцесса-целительница и ее генерал (страница 29)

— Так извели все, изверги, — посетовала старшая тетушка, не моргнув глазом. — Этим паразитам делать нечего, лишь бы мыться. Вон, купальни недалеко от казарм, они оттуда и не вылазят.

— Допустим. А это что? Лотосовое масло? Мое как раз закончилось тоже, удачно, — оживилась я, выбирая один из изящных флакончиков.

Открыла, понюхала. Задумалась.

Плеснула немного на ладонь, растерла и выразительно уставилась на госпожу Тянь.

— Что-то не так?

Еще наглости хватает!

— Кто присматривает за припасами? — строго вопросила я, обводя взглядом служанок.

Те попятились, не желая попасть мне под горячую руку.

— Эти девушки глупы и ничего не умеют. За все отвечаю я, — тетушка согнулась в поклоне.

На что она рассчитывала?

Что я убоюсь мужа и пожалею ее? Или что проявлю сострадание к сединам?

— Очень плохо, что за все эти годы вы не сумели обучить служанок делать свою работу, — безразлично махнула я рукой, передавая флакончик Чунь.

Та уложила его в подготовленную корзинку.

Я открывала одну емкость за другой, принюхивалась. Часть ставила обратно, но большинство перекочевало в мусор.

Надо же додуматься разбавлять лотосовое масло рапсовым! Без вдумчивого анализа понятно, что налицо хищение и подлог.

— Из вашего жалования будет вычтена сумма, эквивалентная ущербу. К вечеру все подсчитают.

Я небрежно кивнула в сторону корзины и перешла к следующей полке.

— Из моего? — неверяще переспросила госпожа Тянь.

— Ну не моего же! — фыркнула я. — И несправедливо будет заставлять несчастных несведущих простушек платить за ваши ошибки.

Тетушка хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Хочет не хочет, а компенсировать придется.

Дело не государственной важности, армия никак не затронута. Обычные гаремные разборки и нерадивые служанки.

Всыпать бы ей еще палок для профилактики, но на такое я не решалась. Не хотела портить отношения с генералом еще больше.

Как ни странно, Тьенхэ на мои карательные походы отреагировал довольно спокойно.

Я ждала негодования, ссоры, выговора — все-таки на любимую родственницу наехала.

Но не дождалась.

Даже тему сама подняла, потому что после наказания госпожи Тянь прошло уже три дня, а муж и ухом не повел.

У меня нервы и не выдержали.

Мы редко пересекались с супругом. Пришлось отловить Юйшана и напрямую потребовать привести генерала в покои к ужину для важной беседы.

Не знаю уж, что подумал помощник, но глаза его подозрительно заблестели. Как сияли и доспехи генерала, когда он шагнул в трапезную. Когда только успел все отполировать и переодеться?

От Тьенхэ не пахло ни конюшней, ни потом. Горячий металл и свежесть ветра, горечь полыни и лаванды от новенького, все еще смятого по линиям сгиба плаща.

Не то чтобы я принюхивалась. Случайно вышло.

Следуя традициям, генерал сначала насытился — чинно и благовоспитанно, пользуясь палочками и ложкой.

Дождался чая.

Блюда нам подавали служанки, что постоянно зашуганно косились в мою сторону. И вроде лично им я ничего не сделала, наоборот — всю вину приняла на себя начальница. Не по доброй воле, так уж вышло. Но народ боялся именно меня.

Хотя цель была именно таковой, в глубине души настойчиво скреблась совесть.

Не следует так запугивать людей. Недалеко и до предательства, лишь бы избавиться от гнета ужаса. Пожалуй, найду, за что похвалить каждую. И премию выпишу в следующем месяце. Небольшую, но приятную.

Теперь, когда сестры Тянь не самые пугающие в поместье, можно и задобрить работников. Пусть поймут, что за усердный труд следует вознаграждение, а не наказание без причины.

— Вы свободны, — бросила в пространство.

Зал тут же опустел. Даже Юйшан вышел, дождавшись короткого кивка от генерала.

Я обогнула стол, самолично налила в крошечную пиалу свежезаваренный терпкий напиток.

И только тогда Тьенхэ подал голос.

— О чем ты желала побеседовать, драгоценная супруга? — поинтересовался он.

— О твоих родственницах, — не стала я ходить кругами.

По правилам хорошего тона следовало заверить мужа, что мне ничего не нужно, и выспрашивать потом намеками и обтекаемыми фразами. Но зачем, если можно напрямую обсудить наболевшее? Как генерал, он должен понять и оценить чёткость и краткость формулировки.

— Мне кажется, обе госпожи Тянь находятся не на своих местах, — решительно заявила я. — Они злоупотребляют властью, тратят на себя казенные средства, не говоря уже о подлогах и порче имущества. Хорошо, что твоего, а если бы это было что-то принадлежащее армии?

— И что ты предлагаешь?

К моему удивлению, Тьенхэ даже не стал уточнять, что я имею в виду. Видимо, ему уже все подробности доложили. Ему был интересен мой вывод, я и озвучила:

— Предлагаю обеих понизить в должности. Оставить в поместье, но определить на менее ответственные места. Если желаешь, с сохранением прежнего содержания. Но мне бы не хотелось, чтобы они имели право распоряжаться твоими деньгами или имуществом.

— У них и нет такого права, — недоуменно вскинул бровь супруг. — Всем, что у меня есть, можешь распоряжаться только ты. Вообще всем — как движимым, так и недвижимым имуществом. И слугами. А мои тетушки, несмотря на наши родственные связи, остаются простолюдинками и служанками.

Тьенхэ огорченно вздохнул.

— Я надеялся, что они исправятся. В свое время их заботили только деньги, но мне казалось, если дать их в достаточном количестве, тетушки успокоятся. Получилось наоборот…

— Чем больше имеешь, тем больше хочется, — с пониманием кивнула я.

Не только сестры Тянь попались в эту ловушку. Многие аристократы в столице тоже теряли берега, получив хлебную должность. Скорее, редкие исключения сохраняли трезвую голову при виде богатств и роскоши…

Глава 20

Мы засиделись с Тьенхэ до позднего вечера.

Генерал самолично вытащил столик с чаем и закусками в небольшой внутренний дворик.

Далекая луна светила непривычно ярко. Воздух пах магнолиями и жасмином, ни единой нотки бензина или смога. Чай терпкой горчинкой прокатывался по языку, не изобилующие сахаром и добавками пирожные лишь оттеняли вкус, не перебивая его сладостью.

Казалось, мы одни в целом мире. Если бы не доносящиеся изредка шаги стражей, бдительно несущих вахту, и звон посуды на кухне, иллюзия необитаемого островка была бы полной.

После перестановки наши подушки оказались непривычно близко, и каждый раз, когда я тянулась за чашкой, невольно задевала рукавом пальцы Тьенхэ.

В памяти вспыхивали картинки. Как он прижимал меня к себе во время путешествия в одном седле, бережно, но надежно. Как заботился во время привалов, поправляя накидку, чтобы не пробирался прохладный ветер.

Соблазняющий внутренний голос нашептывал: «Бери! Шикарный же мужик. Где еще такого найдешь? Внимательный, надежный…»

«Ко всему гарему внимательный», — добавляла я мысленно, отмахиваясь от навязчивых идей. Но мое напряжение просачивалось наружу, даже генерал заметил:

— Тебя все еще терзают какие-то сомнения? Расскажи, — приказал он. — Что мне сделать, чтобы ты мне наконец доверилась полностью?

Отчаяние в голосе Тьенхэ было неподдельным, и я сдалась.