Нинель Мягкова – Магия льда для чайников (страница 28)

Ледяной ключ беззвучно входит в скважину.

Щелчок.

Тенью просачиваюсь в кабинет, оглядываюсь. Магия не подвела, внутри действительно пусто. Господин Эльгард, скорее всего, с аппетитом ужинает в компании наставников.

Лезу в ящики, оставляя на стенках разводы. Снаружи их заметить не так-то просто, а потом будет поздно. Дерево быстро поддается гниению, еще пара месяцев — и директору придется расстаться с антиквариатом. Жестоко, но по мне — справедливо.

Вот еще моду взял, детей на мороз вышвыривать с неизвестной целью!

Нижний ящик застрял и не подавался. Заперт? Но куда вставлять ключ? Передняя панель совершенно ровная.

Похоже, я нашла тайник.

Азарт захлестывает разум непривычно ярко.

На фоне серых, скучных будней единственным развлечением для меня были редкие вылазки за добычей. Которые в конце концов тоже стали привычными и однообразными. Добраться, наловить, вернуться.

А тут — приключение! Почти как в старые добрые времена. Адреналин в крови, все чувства напряжены, нити следилок дрожат на кончиках пальцев — не идет ли кто? Не слышны ли шаги?

Поиск кнопки занял довольно много времени. В итоге я просто активировала механизм вслепую. Ничего сложного: нажать на нужные шестеренки, и вот панель выпрыгивает из пазов в подставленные ладони.

Внутри — бумаги.

Не сказать чтобы много. Отдельные листки, даты, неразборчивые пометки. Даже если это шифр, проку мне с него никакого.

А вот мое личное дело, сложенное пополам и сияющее штампом «выбыла», меня удивило. Почему его засунули в тайник?

Покопавшись, я выудила еще три таких скомканных тетрадочки. Зачем их хранил директор? На память?

Расправила слегка пожелтевшие листы.

На бумаге здесь экономили и для канцелярских нужд использовали то, что скорее можно было назвать папирусом. Сделанное из соломы и чего-то еще растительного, оно имело отчетливый рельеф, зато долго хранилось и хорошо держало чернила.

Пробежалась по датам. Прибыл, убыл. Обучался. Уровень дара… приличный. Шестерка, пятерка, еще шестерка. По местным меркам сильные одаренные.

Почему же их исключили?

Никаких меток вроде «вор» или «убийца». Просто и лаконично, как и у меня — «отчислен».

Числа мне что-то напомнили. Я снова разложила перед собой листочки с невнятным шифром.

Ага.

Вот вчерашняя дата.

А предыдущая — три года назад.

Как там сказал Тайринг? Когда исключили того несчастного? Жаль, не уточнила, как его звали.

Пожалуй, возьму все. Лишним не будет.

Свернув в тугой рулон все тетрадки и листочки, запихнула их за пазуху. Потом разберусь поподробнее. Тут явно попахивает чем-то незаконным.

Ребенок, сильный маг, исключается по реальной или надуманной причине — это еще надо выяснить, после чего бесследно исчезает и больше о нем никто не слышит. Подозрительно? Не то слово!

Вряд ли директор выбрасывает талантливых водников на мороз.

Нет, тут все куда интереснее.

Гербовая плотная бумага, лежавшая в отдельной папке, меня особо заинтересовала. Это оказался банковский вексель — свеженький, недавно отпечатанный, еще пахнущий типографской краской. Витиеватая незнакомая подпись и внушительная сумма в двести эллиров прописью.

Учитывая, что за ежемесячные поставки еды для детей платили около двадцати фирнов, а в одном эллире их тысяча, — на такие деньжищи можно несколько десятков лет жить всем приютом припеваючи.

Но что-то мне подсказывало, что средства эти вовсе не для сирот.

Ни фамилии отправителя, ни получателя на бумаге не значилось. Видимо, какая-то защита стоит или узор характерный, защищающий от подделки. Эдакий чек на предъявителя.

Что ж. Нам пригодится. Тем более, подозреваю, это и есть оплата за меня.

Похоже, господин Эльгард думал, что брат станет служителем и за мной некому будет присмотреть. А поскольку Кай возвращаться в приют и отчитываться не стал, то директор не в курсе, что он отказался от сомнительной чести.

И те, кому он меня продал, тоже.

Значит, за мной придут.

По лицу расплылась предвкушающая усмешка.

Я решительно засиделась в тихом болотце быта. Пора его встряхнуть как следует! Что может быть лучше небольшого опасного расследования?

Вексель последовал за остальными бумагами в теплые недра моей рубашки. С тихим щелчком панель закрыла опустевший тайник, и в этот момент сработала сигналка.

Кто-то поднимался по лестнице.

Не мешкая, я метнулась к выходу, закрыла за собой дверь и спешно провернула ключ. Зажала в кулаке стремительно тающую льдинку, огляделась и спряталась за тяжелую портьеру, прикрывавшую оконную нишу.

Вовремя.

Походку директора я узнала издалека. Слегка шаркающая, будто ему велика обувь. Он провернул ключ, вполголоса ругаясь на заедающий замок, и скрылся в кабинете.

Я обернулась, оглядела окно. Рама заколочена наглухо. Тут мне не вылезти.

Пришлось рискнуть, пробежать по коридору дальше, к черной лестнице.

Этажом ниже суетились слуги, так что я поспешила наверх.

На чердак.

До боли знакомое мансардное окошко открылось беззвучно.

Четыре этажа. Немало.

Выбираюсь осторожно. Для успешного спуска мне нужно сконцентрироваться и просчитать траекторию, что в условиях свободного падения будет сложновато. Сначала выберусь на карниз, примерюсь.

Ледяная горка, наспех сформированная из осыпающегося снега, принимает меня в колючие объятия. Дыхание перехватывает.

Короткий миг полета.

Сугроб.

Не тратя времени на тщетные попытки привести себя в порядок, скачу вокруг здания к рулону и тючку. Те лежат нетронутые, дожидаются. Подхватываю и бегу к забору.

Мне кажется, что бегу. На самом деле еле ползу, переставляя ноги из последних сил. Резерв на нуле, даже на поддержание снегоступов не хватает.

Перекинув вещи через забор, подтягиваюсь — и падаю обратно.

— Погодите, сейчас. Отдохну чуток, — с трудом пропыхтела, глядя, как на белоснежном фоне одна за другой появляются алые капли.

— Вот же дура бедовая! — слышится голос Тайринга. Подозрительно близко, прямо за спиной.

Темнота.

Умиротворенное покачивание, теплое дыхание на лице. Меня несут?

Кто и куда?

— Как она? — встревоженно спрашивает Кай.

— Откуда мне знать? — раздраженно отзывается Тайринг. Оглушительно громко, над ухом. Это я у него на руках, что ли? — Твоя сестра вконец потеряла разум и полностью опустошила резерв. Сама же сколько раз нам говорила — не перенапрягаться, не рисковать даром!