Нина Зверева – Легкий текст. Как писать тексты, которые интересно читать и приятно слушать (страница 39)
В) если кто-то не занят и готов расшифровать чужое голосовое сообщение в текст, он может это сделать, но не обязан;
Г) мы имеем право хвалить какого-то конкретного ребенка, но не имеем права ругать конкретного ребенка (исключение – собственные дети). Если вам нужно высказать претензию по конкретному ребенку, пишите его родителям напрямую;
Д) никто не имеет права оскорблять участника чата. Нарушителя на первый раз предупреждаем, на второй раз выписываем желтую карточку, на третий раз – красную (исключаем из чата на месяц);
Е) Кто выложит в чат дурацкую поздравительную открытку – того в пожизненный бан.
Вы можете взять этот свод правил за основу и написать свой. Он вовсе не обязан быть длинным и сложносочиненным, как государственный закон. Точнее, так: боже вас упаси писать длинные и занудные своды правил. Чем легче сформулированы правила, чем больше в них иронии, тем охотнее им будут следовать.
Модератором может быть председатель родительского комитета (или начальник проектного офиса), а может и не быть. Но им совершенно точно должен быть человек, который имеет возможность оперативно следить за тем, что происходит в чате (если вы работаете космонавтом, воздержитесь от роли модератора родительского чата), и быстро «тушить пожары».
Пожар – эта та самая напряженность, которая вот-вот взорвется скандалом. Задача модератора – сказать «брейк!» и вернуть всех в нужное русло. Или же забанить на время участника, у которого вдруг «сорвало крышу».
Однажды в рабочем (но творческом) чате сцепились не на жизнь, а на смерть два сценариста. Речь шла о подготовке к празднованию юбилея большой промышленной компании, креативщики писали сценарий шоу – и не совладали с эмоциями.
Модератор не застал начала ссоры. Он пришел в тот момент, когда сценарист из Воронежа уже был готов покупать билет на самолет, чтобы лететь «разобраться по-мужски» со сценаристом из Рязани (или наоборот – понять сложно).
И модератор… начал переводить реплики обоих обиженных.
«Да ты просто запорешь всю работу, ты понимаешь? Это бред!» – писал сценарист из Воронежа.
«Давайте я переведу, – тут же отзывался модератор. – Кирилл хочет сказать, что он сомневается, выстрелит ли идея Ильи».
«Ты хоть прочитай сценарий! Там все понятно написано. Ты вообще файл открывал?!» – писал сценарист из Рязани.
«Илья настаивает на том, что в его файле подробно изложена суть. И он уверен, что эта суть доступна для понимания человеку с интеллектом», – писал модератор.
Два сценариста пытались продолжить перепалку. Но запал иссяк (извините, не могу не вспомнить анекдот: «Он говорит, у него иссяк запал». – «Что у него запало?»).
Модератор, который выступил почти как медиатор, помог не просто потушить спор, но и возвести его в разряд добрых мемов. Как только в творческом чате начинали сгущаться тучи, кто-то непременно писал: «Так, пора звать переводчика. Модератор, расчехляй словарь!»
К примеру, как можно было бы переформулировать самый первый посыл мамы Зои? Так, чтобы сохранить суть сказанного, но убрать из нее элемент «наезда»?
Еще раз процитирую исходник: «Это позор! Сегодня только пятеро детей из класса выучили стихотворение! А у нашего учителя был открытый урок! Я говорила с учителем, она в шоке! Родители, вам не стыдно? Вы что позорите учителя?!»
В нем явно слышно и назидание, и позиция «я главнее». Мама Зои тыкает носом в лужу других родителей. Но вообще-то она – не генерал родительской армии. Она – ровня. И проблема, которую она поднимает, – это проблема для всех, в том числе и для мамы Зои.
Именно так и надо написать: «Дорогие родители, у нас проблема. Сейчас говорила с учительницей – выяснилось, что только пятеро учеников выучили стихотворение. А у учительницы открытый урок, ей пришлось краснеть. Давайте подумаем, что делать?»
Согласитесь, информации во втором варианте передано ровно столько же. А посыл совершенно иной.
Понятно, что не все участники чата умеют формулировать свои мысли так, чтобы не задеть чувства окружающих. Но те, кто умеет (например, вы), могут взять на себя ответственность за спокойное общение в чате. Да, это сложно. Да, хочется сказать: «Нет, а почему я? Они вон психуют, а почему мне нельзя?»
Но вы знаете, как надо. А они нет. И своим поведением и спокойным разруливанием словесных конфликтов вы обязательно научите и их правилам общения. Тем самым правилам, что принимались вашим чатом, когда он только-только был создан.
Как еще можно улучшить общение в мессенджерах и электронной почте? Цифровой этикет пока еще вещь неустоявшаяся. Уверена, он будет меняться. Возможно, через два-три года некоторые из этих правил уже покажутся неверными и будут заменены на другие. Но, думаю, большинство из них сохранится: они уже доказали свою эффективность.
Так часто бывает: начали общаться в ватсапе, потом перешли в Telegram, потом – в Viber… И в результате невозможно найти никаких концов: где нужная дата? О каком цвете обоев договорились? Куда должен подъехать курьер?
Чтобы этого не происходило, придерживайтесь строгого правила: «один человек – один проект – один мессенджер». Если вдруг ваш собеседник напишет что-то по проекту в другом мессенджере, не стесняйтесь показаться занудой и перенести его информацию в «проектный» мессенджер. Так и скажите: «Извини, я побуду занудой, чтобы мы не потеряли ничего важного».
Очень трудно искать нужное письмо в череде писем «Без названия». Скорее всего, никто и не будет этим заниматься. Если вам нужно, чтобы человек, например, прислал ответ до 13:00 четверга, напишите в заголовке: «Поставка ткани. Важно. Ответ до 13:00 четверга».
Здесь действует правило мессенджера: в цепочке писем «Огурцы» вы общаетесь про огурцы, а вот для темы про помидоры заводите отдельную цепочку писем «Помидоры».
Даже если вам нечего ответить, напишите: «Извините, я пока не могу ответить. Как только вопрос прояснится, сообщу».
В электронной почте мы часто помечаем как непрочитанные письма, на которые пока не ответили, но ответить надо. В мессенджерах такой возможности у нас нет, потому нередко люди просят своих собеседников «пришлите, пожалуйста, мне еще одно сообщение – любое, можно просто смайлик. Я его не открою – и оно будет мне маячить, чтобы я не забыл написать вам ответ».
В мире по-прежнему много смайл-ретроградов. Они не слишком жалуют смайлики в переписке. В любом случае, если вы не будете пользоваться смайликами, никто не скажет про вас: «Какой странный и скучный человек: в его сообщениях нет смайликов!» А вот если вы будете использовать их направо и налево, собеседники могут подумать, что вы слишком легкомысленны.
Будем честными. «Поток сознания» хорош для личного дневника и для психотерапевтических отчетов. То есть – для монологов, предназначенных либо для себя, либо для специалиста, которому мы преподносим себя как объект (лечения, изучения, анализа – не важно).
Но любая переписка – в мессенджере, в почте, в чате – это диалог либо полилог. То есть мы, отправляя сообщение, понимаем, что оно будет прочитано.
Очень трудно держать себя в руках и подбирать слова – особенно когда речь идет о ситуации, в которой все участники обсуждения вот-вот «взовьются кострами».
Но, давая волю эмоциям, нужно честно признать: вот сейчас я собственными руками отдаляю всех нас от решения проблемы. У меня просто нет сил держаться, и я взрываюсь. Да, я сейчас пишу сообщения во вред себе и всем нам – просто чтобы получить эмоциональную разрядку.
– Это плохой совет, – однажды сказал мне участник курса по имени Николай. – Я начал ему следовать, и что?
– Что? – мне стало интересно.
– И перестал писать «на нервах». Как только начинаешь анализировать свои поступки, их… перестаешь совершать, – рассмеялся Николай.
Но не молчать же совсем! В конце концов, нам как-то нужно высказывать свое недовольство!
Есть весьма простая и удобная техника «Я-сообщение». Она была разработана в США во второй половине XX века и изначально предполагалась как техника для общения родителей с трудными подростками.
Подробно о ней можно прочитать и в книге Юлии Гиппенрейтер «Общаться с ребенком. Как?»[6], и в книге Роберта Т. и Джин Байярд «Ваш беспокойный подросток»[7], и во множестве книг по работе с персоналом.
Суть же «Я-сообщения» в том, чтобы не говорить собеседнику «ты плохой», а говорить «я расстроен», «я обескуражен», «я в бешенстве».
Не могу не процитировать Евгения Гришковца, а точнее, его моноспектакль «Как я съел собаку».
Главный, он же единственный герой спектакля рассказывает, как он, матрос-срочник (и другие матросы-срочники), был шокирован тем, что сделал один из них, – такой же матрос-срочник, кореец по имени Коля.
Что именно сделал Коля, не буду писать по этическим соображениям.
Итак, цитата:
Мы сразу Коле сказали… Но что и как мы сказали Коле, я тут вообще сейчас сказать не могу. Смысл общий был такой: «Ко-о-оля. Мы весьма обескуражены. Нам неприятно смотреть на эту собачку и на тебя в связи с ней».
Вот это «мы весьма обескуражены» как раз и есть «Я-сообщение». Почему оно работает? Нет, вовсе не потому, что оно «добренькое». Бытует мнение, что «Я-сообщение» – это сказать комплимент вместо порицания, но оно в корне неверно.