Нина Вельмина – Ледяной сфинкс (страница 22)

Дрожжи, мхи, сперматозоиды и мышечные волокна, быстро замороженные в жидком воздухе до минус ста девяноста градусов и потом так же быстро оттаянные (не важно, сколько времени они были мерзлыми — вот что удивительно!) — оживали. Вот это, по-видимому, очень обещающе.

Искусственно охладили гусениц мотылька, и они двадцать суток пробыли при температуре минус тридцать — пятьдесят три градуса. Дыхания не было. Получается, что дыхание вроде и не необходимо для жизни. Жидким гелием даже при температуре минус двести шестьдесят девять градусов и жидким водородом при минус двести пятьдесят три градуса замораживали микробов, семена, грибки, споры мхов, и все они оживали после всасывания воды и получения нормальной температуры.

— Я не понимаю, зачем создавать такие неестественные условия, — сказал Шугов, — такие низкие температуры, зачем все эти минус двести шестьдесят девять градусов, почти абсолютный нуль?! Почему не проводить опыты при температурах, скажем, минус пять — десять градусов, то есть тех, что есть в природе, может быть, тогда ожили бы не только мхи и микробы? Кстати, и рачки то эти, хидорус, может, потому и ожили, что там, в вечной мерзлоте, было не минус двести шестьдесят девять, а каких-нибудь три-четыре градуса, нет? Может, и что-нибудь поинтереснее бы ожило?

— По-видимому, нужно было выяснить предел выживаемости. Сейчас хотят знать, какие процессы обмена веществ возможны в совершенно замерзшем живом организме, превращенном в кусок льда. Оказывается, такие организмы есть, они допускают полное замерзание воды, например гусеница кукурузного мотылька. У таких организмов процессы вымораживания обратимы. И вообще, кажется, сейчас уже не полностью отрицается возможность анабиоза при кристаллизации значительного количества воды в организме.

— Мне почему-то кажется, что ваш жук все равно погиб бы, это я не для позднего утешения говорю. Что-то здесь есть.

Я кивнула. Есть какие-то не совсем ясные причины, от которых через три — пять дней погибали многие ожившие после анабиоза.

— К сожалению, как показали опыты, у более крупных животных при большем количестве воды в тканях скорость охлаждения уменьшается и наступает кристаллизация. Витрификации у них не получается. Однако вода способна переходить в стекловидное тело — это было установлено рентгеном, но получить его трудно: кристаллизация воды наступает быстро.

— Так надо работать над витрификацией воды и крови, — сказал вдруг Володя. — Я вижу, что это самое главное.

— Слушайте, он прав, главное применение ее будет, наверное, в медицине.

— Еще бы. Пересадка органов, операции в так называемой гипотермальной обстановке — это ведь давно уже, как говорят, взято на вооружение хирургами. Филатов пересаживал охлажденную роговицу глаза трупа в живой глаз и полностью излечивал больных. Безнадежно слепой прозревал. Филатов использовал и свойства охлажденной ткани для лечения волчанки (видимо, это от изменения ферментов), туберкулеза легких, язвы желудка, кожного рака, псориаза, радикулита, люмбаго и многих других заболеваний. Явления анабиоза используются при изготовлении сухих живых вакцин, в животноводстве — для сохранения сперматозоидов, да мало ли где еще. Все еще только начинается.

Я встала и прошлась по темной уже почти избушке. Свет мы не зажигали. Володя уже не работал и сидел не шевелясь.

— Увы, ткани высших животных погибают задолго до образования в них льда. Нарушается кровообращение и терморегуляция. По-видимому, кристаллизация разъединяет молекулы живого вещества. При частичном замерзании происходит еще воспаление и омертвление тканей. Чем сложнее организм, тем больше взаимосвязей сопутствует такому его потрясению, как замерзание. Однако дело опять же в скоростях, в быстроте замерзания.

Был такой очень интересный опыт: собака (конечно, усыпленная) четыре часа оставалась при нуле градусов без кровообращения и дыхания. Жизнь потом восстановили переливанием крови от другого животного.

Витрификация очень перспективна для искусственного замораживания, пока хотя бы отдельных органов, нужных для пересадки. И вот что очень важно: чем полнее и быстрее наступил анабиоз, тем больше шансов на оживление!

И еще, чем ниже температуры и больше время их действия, тем меньше выживаемость организмов. Поэтому нелегко найти в вечномерзлой толще среди замерзших ископаемых такие, которые оживут. Кроме того, ведь надо, чтобы они замерзли в живом виде, а не умерли до замерзания.

— А говорят и уже пишут теперь, что можно заморозить человека и потом оживить, верно? — спрашивает Володя.

— Это совсем особый вопрос, меня на него сейчас не хватит. Завтра.

ЗАМОРАЖИВАНИЕ-ОЖИДАНИЕ

Анабиоз человека. Мечта если не о бессмертии, то о продлении жизни была в душе человека издревле. Противоборство смерти.

В наше время любят определять что-то из ряда вон выходящее как событие века. Атомный реактор, выход в космос, телевидение — события века. Еще говорят: убийство века, ограбление века. Великое и низкое, как всегда, рядом. Появилась и пленительная идея века — анабиоз человека.

«Замораживание-ожидание» — так называют его в США, где возникло это вначале казавшееся полуавантюрным начинание. Замораживать безнадежно больных, обреченных людей, чтобы оживлять, когда найдутся способы лечения их болезней, и давать им возможность жить дальше. Чем не гуманная цель? Даже если, увы, начинается с бизнеса.

— Не хотите ли вы ожить через триста лет? Через сто?

«Любой человек, из любого места планеты будет принят хорошо. Эта конференция будет просто небольшим собранием для обмена мнениями и информацией. Стоимость участия в конференции — три доллара. Если для вас это просто, пожалуйста, приходите. Но не приходите, если это истощит ваши ресурсы и почти убьет вас. Высылайте три доллара возможно скорее, Нью-стрит, Вашингтон».

Отчаявшиеся, неизлечимо больные люди потянулись к этой «соломинке», на первые призывы первого Общества продления жизни. Все походило на смесь серьезного и развлекательного, хотя незримо было окутано атмосферой траура и казалось естественным, если бы приглашения были в черной рамке.

Началось это так.

В 1964 году физик и математик Роберт Эттинджер написал и опубликовал книгу «Перспективы бессмертия». В книге были изложены вполне рациональные, по автору, соображения о возможности продления жизни человека замораживанием его тела на долгий срок и последующим оттаиванием.

Итак, идея продления жизни на основе использования холода. Почти тут же и возникло это Общество продления жизни (Life Extension Society), которое разослало призывные проспекты. Новая идея (не совсем новая, впервые ее высказал английский хирург и анатом Гёнтер в 1734 году), как обильный дождь, породила грибную поросль различных «крионических» обществ. Такие общества появились в штатах Аризона, Мичиган, Нью-Йорк, Калифорния и других. Откликнулись и города Европы — Франции, Испании, ФРГ. На востоке не устояла Япония.

Но работы по замораживанию людей начались и ведутся сейчас только в США.

Теперь уже отпали, видимо, многие организационные вопросы, которые волновали когда-то Общество, в том числе: кто будет отвечать за хранение замороженных людей (уже во многих штатах существуют специальные хранилища — так называемые дормитории). Улажена, кажется, и другая беспокоившая ранее его членов проблема — проблема религии. В отношении людей, лежащих в замороженном состоянии, «воскрешений» пока не предвидится.

Желающих быть замороженными оказалось много. Впервые человек был заморожен в состоянии приостановленной жизни, то есть прекращения биохимических реакций, в 1967 году. Это был профессор психологии Джеймс Бедфорд, семидесяти трех лет, погибший от лейкоза. А сейчас уже сотни замороженных лежат в ожидании, когда наука найдет способы борьбы с их тяжкими недугами. Но у них на пути к жизни и даже к спасительному способу, если он будет найден, стоит сложнейшая преграда — оживление.

По методу Роберта Эттинджера работает «клиника мертвецов» Кертиса Гендерса. Умершим людям заменяют кровь глицерином, который затрудняет образование кристаллов льда в клетках. Нечего и говорить, что стоит это пока очень дорого.

Людей помещают под обледенелый колпак в окружение жидкого азота. Температура под колпаком — минус восемьдесят.

Наука все более принимает участие в этом, поначалу казавшемся весьма сомнительным, деле. И кое-какие успехи уже есть, пока хотя бы с глицерином. А дальше, возможно, найдется еще что-то. Полагают, что труп должен быть заморожен через несколько секунд после клинической смерти, то есть обратимого состояния, пока не погибли клетки мозга.

Более интересно и, по-видимому, более обнадеживающе в смысле оживления замораживание больных людей, еще не умерших и сознательно пошедших на эту процедуру. Такие работы проводит в США профессор Пол Сигал. О методах его известно мало, но, по-видимому, они ведутся с помощью того же глицерина и жидкого азота.

Пока всех только замораживают, способов размораживания еще нет. Роберт Эттинджер ввел, но, увы, еще не проверил этот способ замораживания людей. И никто еще не проверил. А значит, это еще не способ, а идея-гипотеза, начавшая стремительно воплощаться в жизнь только от тоски человека по жизни. Возможно, когда научатся оживлять, окажется, что замораживать этих первых надо было иначе, так как, естественно, методы размораживания предполагают и соответствующие им методы замораживания.