Нина Соротокина – Русский вечер (страница 31)

— А зачем ты входил к нему в доверие?

Сержио счел за лучшее промолчать, чтобы не давать бывшей жене лишнего повода задавать опасные вопросы. Время тянулось медленно. Сержио казалось, что счетчик внутри него отсчитывает каждую минуту. Целыми днями он валялся на диване, пялился в телевизор, читал газеты и ждал, как будут развиваться дальнейшие события.

Главный вопрос, который он себе задавал, — съехать ему с квартиры бывшей жены в более укромное место или погодить? С Робертиной он давно не имел никаких отношений, у каждого был свой дом, но если полиция вздумает его искать, то это место они уж точно проверят. Но с другой стороны, если он понадобится карабинерам, они его все равно найдут, где бы он от них ни прятался. Найдут — и наплевать! У него есть надежное алиби, но его алиби не должно интересовать полицию. Убийство произошло на улице на глазах у десятка свидетелей. А зачем ему заранее бить в барабаны? Сегодня-то он уж точно не уйдет из уютной квартиры Робертины, а завтра видно будет.

Однако никто его не беспокоил, не звонил, не разыскивал. На седьмой день его пребывания в Милане Робертина принесла в дом еще одну новость.

— Все-таки убийство Вершкова — дело политическое.

— С чего ты взяла?

— Им заинтересовались в Москве.

— Понятно, у Виктора там родственники.

— Не в них дело. Краем уха я слышала в наших кругах странную байку, будто бы Виктор Вершков накануне своей гибели передал в Россию какие-то важные документы, и теперь получатель очень обеспокоен — жив ли он или действительно убит?

— Если Виктор и послал что-то на родину, то это никак не может быть связано ни с политикой, ни со шпионскими делами. Хотя черт его знает! Разузнай получше, что это за сплетня.

— Попробую. Исключительно в память наших бывших теплых отношений…

— Почему бывших? — глаза Сержио сделались бездонны и туманны. — Разве ты не чувствуешь, что нашим теперешним отношениям суждено будущее?

Робертина растерялась, покраснела… Вот ведь как бывает в жизни! Растроганная словами Сержио Робертина постаралась от всей души и принесла в клюве новую, на этот раз и вовсе невразумительную информацию. Но как говорят в России — за что купил, за то продал! Робертина старалась быть точной, но все время сбивалась с текста.

— В Москву были посланы секретные документы — это точно.

— Хорош уровень секретности, — удивился Сержио, — если об этом знает половина Милана.

— Более того, этой половине известно даже имя адресата. Его зовут Игорь.

Сержио превратился в слух. Робертина рассказывала и через каждое слово говорила, что не верит этой информации, потому что — глупо. Потому что — чушь полная! Оказывается, эти секретные документы не попали по назначению, так как были переданы через случайного человека.

— Что значит — случайного?

— Не знаю. В пятницу некий мужчина в аэропорту передал какие-то документы через случайного человека. Но к Игорю они не попали. И теперь этот случайный человек по телефону разыскивает Виктора.

— И правда — чушь? Кто тебе все это рассказал?

— Ты их не знаешь. Один репортер по убийствам, вторая — сотрудница конкурирующей с нами газеты. Они знают эту историю только потому, что через них собирали сведения об убийстве Виктора.

— Собирали — где?

— Ах, не знаю. Звонили из какой-то московской газеты. А может быть, не из газеты, а некое частное лицо. Ничего более внятного я узнать не могла, потому что эти люди захлопываются, как улитки. Лишнего слова из них не выжмешь. Джина вообще хотела печатать этот материал. Если постараться, то и здесь можно сделать кой-какую политическую сенсацию, но материал не пошел. Его сочли слишком невразумительным.

— А пятница, про которую ты говорила, — какое число?

— Сейчас посмотрю… Одиннадцатое.

Больше Сержио вопросов не задавал. Он размышлял целый вечер, хотя догадка мелькнула сразу же, как только он услышал цифру одиннадцать. Она и стала главной точкой отсчета. Именно одиннадцатого мая чиновник К.Н. оставил Рим. Получателя звали Игорь. Он этих документов не получил. И все это каким-то образом связано с именем Виктора Вершкова. Глупые журналисты не могли выстроить стройную картину случившегося, потому что не знали, что бежавший чиновник был напрямую связан с делами турагентства «Марко Поло-3», а Сержио знал. Понятно, что речь шла об Игоре Кротком, который и по сей день дожидается секретной информации от сбежавшего чиновника.

«Марко-Поло-3» — это было то самое место, в которое Сержио рвался всей душой. Работа с этим серьезным агентством сулила большие и надежные деньги, и с годами оно будет только расширяться! Недостатка в нелегальных клиентах не будет. «Марко-Поло-3» будет работать на весь мир, потому что Россия есть связующее звено между Востоком и Западом. Через Москву в Европу, а далее везде, можно будет половину Китая и Афганистана перегнать!

Сержио казалось, что он уже держит в руках будущее богатство. И как все вовремя случилось! Он поедет в Москву. Принесенные Робертиной сведения, а главное — его собственная догадка, будут тем самым паролем, который откроет ему путь в синдикат по перемещению нелегалов. Ясное дело, что в «Марко-Поло» про секретные документы, высланные К.Н., ничего не знают, потому что, если б знали, никто из них не стал бы интересоваться судьбой Виктора Вершкова и выбалтывать тайны по телефону. Ясное дело, что это треп тех самых случайных людей, которые взялись передавать секретную информацию.

Решено, Сержио едет в Москву. Дурак какой, не узнал у Виктора домашний телефон Кроткого. Но это не беда. Он знает координаты другого серьезного человека — Леопольда Степановича. Можно поручится, что он всем этим делом и заправляет. Заодно надо будет наведаться в старую контору «Зюйд-вест», посмотреть, в каком она состоянии, и если еще на работу ходят и за компьютерами сидят, то предупредить, чтоб немедленно сматывали удочки и разбегались в разные стороны. Как вскоре выяснилось, в «Зюйд-весте» работали умные люди. Указания Сержио им не понадобились.

26

Игорь Кроткий вполне соответствовал своей фамилии, но, как известно, в тихом омуте черти водятся. Многие годы, соблюдая внешне степенный и в меру оптимистический, свойственный совку-ортодоксу вид, он почитывал запрещенные книги, слушал «Голос Свободы», сочувствовал диссидентам и даже выполнил однажды не поручение, скорее просьбу, но дело сделал важное. В начале восьмидесятых в составе студенческой делегации он попал за границу, куда и вывез некую рукопись, со временем там опубликованную. Совершив этот геройский по тем временам поступок, он опять ушел в тень, умудрившись не засветиться даже в КГБ. Из студенческой поездки он привез домой несколько телефонных номеров, которые со временем сослужили ему службу.

В самом начале перестройки, когда реальностью являлась только надежда на «что-то, как-то», а все прочее, сумбур и неопределенность, он помог двум нелегалам обрести за границей, а именно в Италии, документы и работу.

Многие и по сей день уверены, что наших инакомыслящих ждали на Западе с распростертыми объятиями. Объятия, конечно, тоже были, но далеко не для всех. Хорошо, если ты по паспорту еврей, а если не по паспорту, то хотя бы по матери. Ты также будешь иметь на Западе зеленую улицу, если заработал имя политической борьбой и можешь там у них громыхнуть с трибуны против Страны Советов. Но было много людей, которые напрямую с советским строем не воевали, но и жить в духоте социализма не могли. Они всеми путями перли на Запад, а там их отлавливали сетью и, прежде чем выпустить в мир, пропускали через мясорубку своих секретных служб. С одной стороны, в них видели агентов КГБ, а с другой — пытались завербовать в свои секретные службы.

Избежать этой неприятной процедуры двум нелегалам и помог Игорь Кроткий, молодой преподаватель педагогического института. А Игорю, в свою очередь, поспособствовал в этом скромный миланский чиновник. Оставим за ним кличку Фриско, не хочется выдумывать фамилию для реального человека. Как Игорь, так и Фриско работали безвозмездно, поэтому были совершенно уверены, что, помогая нелегалам, они борются с режимом и куют доброе дело в общечеловеческой кузнице гуманизма. Да так оно и было.

Ситуация несколько поменялась в начале девяностых. Кроткий с миланским чиновникам в те времена тоже помогали людям выпутываться из беды. Можно даже сказать, что они пустили дело на поток. На этот раз нелегалами были жертвы кооперации. О них сейчас как-то забыли, а ведь эти люди пачками шли в тюрьму. За что? Новоиспеченные кооператоры лихо организовали производство, настругали прорву товаров, но не смогли ее, эту прорву, сбыть. Ну не создало государство для этого условий, ну не подумало, не сообразило. Не сбыл товар — не отдал кредит. Тогда это рассматривалось как хищение в особо крупных размеров, стало быть — «вышка». Подкладка помощи нелегалам-кооператорам тоже была вполне гуманистическая, но здесь Кроткому и Фриско уже платили, и много.

А потом навалилась истинно свободная эпоха. Каждое время рождает своих героев. Все государства прошли свои формации. Здесь нас особенно интересует пиратство в широком смысле слова, как морское, так и сухопутное (не путать с крадеными видеокассетами и компьютерными программами!). Англия и Франция прошли через эту экономическую формацию в шестнадцатом веке, Америка в двадцатом при сухом законе, а Россия выкатилась в пиратство на стыке тысячелетий. Некоторые вспомнят, конечно, семнадцатый грабительский год и все за ним последующие, но все это не назовешь пиратством. Лозунги были другие. Тогда ведь не орали: «На абордаж!», тогда личное богатство вообще презиралось, и чистые наивные люди верили в новую власть и собрались все как один умереть за нее. И вообще, не нам их судить. Это время рождало титанов.