Нина Смолянская – Каникулы в других мирах (страница 11)

Кто бы это ни был, ничего хорошего ждать не приходилось, поэтому я молился, чтобы они нас не заметили и ускакали быстрее туда, куда ехали. Мне сейчас совсем не хотелось знакомиться с местными жителями. Ещё неизвестно, как они выглядят и как относятся к заблудившимся мальчикам с длинными ушами. Может, здесь, вообще, людоеды живут или дикари?!

Я сильнее подтянул к себе ноги, стараясь стать ещё меньше и незаметнее, поэтому не сразу обратил внимание, что мой друг расслабился и перестал дрожать. Хотел повернуть голову и посмотреть, что с ним такое, но вдруг почувствовал на своей шее что-то острое. Мне сначала показалось, что это пчела меня кусает, однако потом вспомнил, что здесь я не видел не только пчёл, но даже мух, и комаров. Жжение и боль усиливались, шею я повернуть боялся, меня все сильнее придавливало к земле.

Я не выдержал, начал всхлипывать и скулить от безысходности, боясь лишний раз даже вздохнуть и чувствуя всем телом около себя чужаков.

«Неужели сейчас меня убьют? А Саньку, наверно, уже убили?!»

От этой мысли у меня закружилась голова и начало подташнивать.

– Ораста бен логит! – раздалось громогласное прямо надо мной.

Острый металл тут же убрали от моей шеи, но теперь меня взяли за шкирку и подняли метра на три над землёй. По крайней мере, мне так показалось. Я тут же распахнул глаза и не потерял сознание только потому, что рукава куртки больно впились мне в подмышки от натяжения. Меня что-то или кто-то держал за воротник, но я его не видел, боясь двинуться, чтобы не свалиться прямо на наставленные на меня… копья.

Длинные палки с массивными металлическими наконечниками держали огромные существа, чем-то похожие на людей, но сильно отличающиеся от нас. Тела у них были вполне человеческие, накачанные, как у спортсменов, высотой около двух метров и даже больше. Вот только ноги больше похожи на здоровенные кошачьи лапы, покрытые рыжевато-золотистой шерстью, с огромными когтями. Ногти на руках тоже заострены, как когти. Сзади болтался длинный хвост, покрытый шерстью такого же цвета, который заканчивался большой лохматой кисточкой. На головы у них были намотаны разноцветные тюрбаны, а лица наполовину закрыты тканью, виднелись только жуткие жёлтые глаза с чёрным вертикальным зрачком. Из одежды на них были грубые рубахи-безрукавки и кожаные штаны немного ниже колен.

Однако эти существа меня поразили не так сильно, как те, на ком они ездили. Это огромные зелёные ящеры, похожие на гигантских ящериц. Они стояли на четырёх мощных лапах и очень внимательно и недружелюбно смотрели на меня своими жёлтыми глазами с таким же вертикальным зрачком, как у их хозяев. У некоторых из них изо рта, полного острых зубов, капала тягучая слюна, а длинный толстый хвост нервно двигался из стороны в сторону и бил по земле. Эти монстры, высотой метра три в холке, не шевелились, слушая своих хозяев, но я был уверен, что, как только их отпустят погулять, от меня не останется ровным счётом ничего, кроме пряжки на штанах и резиновых сапог. До меня только сейчас вдруг дошло, кто меня держит за воротник куртки.

Я немного повернул голову и увидел прямо перед глазами зелёную чешую. Хорошо Саньке, он в отключке и лежит всё там же, под деревом. Слава Богу, он дышал, это была единственная хорошая новость за последние минуты. Я же, чем больше впечатлялся представшей передо мной картиной, тем сильнее дрожал всем телом и холодел от ужаса, одновременно боясь пропустить каждое движение страшных аборигенов.

Их тут, передо мной, собралось около десятка, но постоянно подходили всё новые и новые… Кто-то шёл пешком, кто-то – на ящерах. На некоторых всадников было по двое. Мне очень хотелось закричать и заплакать, а ещё лучше зажмуриться и очнуться от этого страшного сна, но горло сковало ужасом, зубы я не мог разжать, а слёзы все высохли. Глядя на своего друга, я очень завидовал ему. Он ничего этого не видит, ему хорошо. А я подумал, что живыми нам отсюда вряд ли выбраться. Сашка хоть ничего не поймёт и не почувствует, а мне придётся пройти через мученическую смерть… Не видел я в глазах местных жителей ничего хорошего, только звериную радость от пойманной добычи.

Вот теперь, когда меня накрыла жалость к себе и такой ужасной судьбе, слёзы сами брызнули из глаз бурным потоком, который я не мог остановить, как ни старался.

«Ну и пусть! – думал я. – Пусть видят, что я просто мальчишка и не могу причинить им вред, может передумают убивать».

Сквозь туман в глазах увидел, что аборигены начали что-то громко обсуждать, встав в кружок и громко выкрикивая незнакомые слова. В голове и так гудело от пережитого стресса, а тут ещё эти крики и боль в подмышках от куртки, на которой я висел. В общем, мне захотелось во что бы то ни стало немного изменить положение, и я подвигал сначала плечами, а потом и ногами. Облегчения это не принесло, зато я услышал характерный звук рвущейся ткани. Мой воротник и капюшон медленно, но верно рвались в острых зубах монстра. Я почувствовал, как мне за шиворот побежала липкая тёплая жидкость. Запахло тухлятиной, сдобренной чесноком и укропом. Странное сочетание запахов настолько обескуражило меня, что сбило с настроения пореветь.

Слёзы тут же высохли, и я сглотнул, ожидая, что в следующий момент меня откусят по самые ноги…

– Датуууу! – раздался громкий крик одного человека-зверя.

У меня всё похолодело внутри, и я чуть не описался. От этого крика зашумело в ушах и захотелось провалиться сквозь землю. Видно, ящеру он тоже не понравился, потому что я с головокружительной быстротой оказался на земле. Ноги не удержали меня, и я сразу же позорно упал на колени, больно ударившись о корень дерева. Мужик, который стоял ко мне ближе всех, поднял меня за шкирку.

– Морега до фара, – сказал он громко и ткнул своим когтем мне в ухо.

Вся толпа опять громко загомонила.

«И что им не понравилось?! Я, конечно, тоже не в восторге от своих новых ушей, но это же неприлично – вот так в открытую указывать на мои недостатки. О, может, они меня теперь не будут есть и отпустят?»

Я на это очень надеялся и ждал, что будет дальше. Они немного посовещались и что-то решили. Несколько здоровяков подошли ко мне и подёргали за уши, проверяя, настоящие они или нет. Дёргали знатно, со всей силы, не обращая внимания на мой скулёж и вопли. Я думал, что оторвут, но, слава Богу, мне повезло, до этого не дошло. Что им надо было от моих ушей, я не понял, да и не успел, потому что в следующий момент они меня забросили на спину ящера. Человек-лев тут же запрыгнул и сел позади меня, крепко прижал к себе, и мы двинулись с этой злосчастной полянки в сторону светящего между деревьев солнца. Я изворачивался, чтобы посмотреть, как там Сашка, но увидел только, что его тоже закинули к какому-то всаднику в седло, поперёк спины ящура. Наши рюкзаки забрали другие всадники, немного порывшись в их содержимом.

Мы ехали медленно, но топот стоял такой, как будто бежало стадо слонов. Только теперь я понял, почему в этом месте лес такой редкий и почти без растительности у земли. Здесь просто ничего не выживет, когда местные прогуливаются такими отрядами. Даже сейчас, пока мы шли, несколько ящеров прямо на ходу перекусили по тонкому стволу деревьев и тут же сожрали их, как будто это стебель сельдерея. Хам-хам – и нету. А те, кто шёл за ними, быстро доели крону и отлетевшие куски. Стволы оказались очень сочными и мясистыми, поэтому мне они в самом начале показались такими гладкими и упругими, как будто наполненными соком.

Не знаю, сколько мы ехали, может час, а может два. Моя пятая точка так болела, сидя на тонком лоскуте кожи, накинутом на твёрдую чешую ящера, что каждая минута казалась вечностью. Всадник, который держал меня своей ручищей, не обращал никакого внимания на мои ёрзания и скулёж и не собирался делиться мягким седлом.

Я увидел, что Санька уже пришёл в себя, видно лёжа на животе ехать было ещё больнее. Его тоже посадили перед всадником, и он затравленно смотрел по сторонам, иногда пытаясь крикнуть мне что-то. Ящеры перебирали ногами довольно медленно, почти не качая своих хозяев, но за счёт своих размеров передвигались довольно быстро. Вообще, пока мы ехали, я подумал, что для езды это отличные животные. А что? Не трясёт, спина широкая, не скатишься. Ещё бы выдавали подушечку для сидения – вообще бы не было проблем.

А сейчас проблема была, и довольно болезненная – моё костлявое седалище уже превратилось в отбивную котлету. Я пытался поменять положение, но абориген крепко держал меня и не позволял сдвинуться даже на сантиметр. Хотелось плакать и ругаться, но я терпел из последних сил, боясь его разозлить, и молился, чтобы эта пытка быстрее закончилась.

Мои молитвы кто-то всё-таки услышал, и лес вдруг резко закончился. Мы все стопились у его края, находящегося на возвышенности. Дальше был обрыв и бескрайняя долина, до самого горизонта покрытая уже совсем другим лесом, больше похожим на земной: с зелёными зарослями и высокими деревьями.

Дорог здесь не было, только широкие тропы, утоптанные лапами ящеров. Одна из них находилась на крутом спуске, в конце которого начиналась деревня, утопающая в зелени невысоких деревьев. Мне даже показалось, что на них висят какие-то жёлтые плоды. Дома были немного странными: высокими, круглой формы, из светлого материала, похожего на глину, с остроконечными коричневыми крышами. Перед деревней стояли высокие изгороди с навесами из больших сухих листьев, в тени которых лежали ящеры, мирно жуя зелёные палки-стебли и крупные жёлтые плоды.