Нина Смолянская – Каникулы в других мирах (страница 10)

Я глубоко вдохнул упоительный запах выпечки, затем наклонился и решительно зачерпнул рукой густую жидкость. Одновременно с этим раздался крик Сашки, на который я не обратил внимания.

Волшебная жидкость, искрилась на солнышке, прошла сквозь мои пальцы и повисла на них большими голубыми каплями, в которых отразилось моё лицо. Я видел, что они не хотят падать обратно в реку, поэтому поворачивал рукой, любуясь ими, и пытался сообразить, что же это такое.

– Не жжётся? – спросил встревоженный Сашка.

– Наоборот, как будто обволакивает и гладит. Так приятно и необычно… Попробуй, бро, тебе понравится, – ответил я.

– Не нравятся мне все эти волшебные штучки, не знаешь, что от них ждать. И речка эта тоже. Надо валить отсюда! – возразил он.

– Успокойся и получай удовольствие… Когда мы с тобой ещё побываем в таком классном месте?

– Ага, если не останемся здесь навсегда… Мы же не знаем, что это за место и такое ли оно классное, как кажется… – пробурчал Сашка и тоже опустил палец в реку.

Вокруг его пальца жидкость начала медленно закручиваться в небольшой водоворот, красиво делая круги, которые становились всё больше и глубже. Пока я увлечённо наблюдал за удивительным явлением, Сашка, стоя уже на коленях, с усилием пытался убрать палец, но у него ничего не получалось. Рука погружалась в реку всё больше, а друг волновался всё сильнее, умоляя меня помочь ему.

Я понял, что надо срочно спасать друга и попытался скинуть со своей руки «липучку», но она не только не собиралась с меня слезать, но и начала упорно тянуть в сторону Сашки. Вот только не к его ноге, за которую я хотел схватить друга и вытащить на берег, а к воронке, в которой он уже практически лежал, наполовину погрузившись в центр водоворота.

Творилась какая-то чертовщина. Я кричал ему, чтобы он хватался второй рукой за меня, а парень скулил от страха, время от времени ныряя в голубую жижу в головой.

Всё происходило так стремительно, что я не сразу понял, что уже сам стою по пояс в реке и крепко-накрепко приклеился к другу клейкой массой. Искрящаяся жидкость была прямо передо мной, залепляла глаза и затягивала, как трясина. Ноги не чувствовали земли и уже через несколько движений зависли в этом киселе, не в силах больше сопротивляться. Прилипшими к Сашке руками я тоже не мог двигать. Я почти ничего не видел в этой молочно-голубой гуще. Паника накрыла меня с такой силой, что, казалось, сердце сейчас выпрыгнет из груди или вообще остановится.

Сашку я не видел, только чувствовал руками, но он тоже не двигался. Этот ад обещал закончиться трагедией через несколько секунд, потому что я уже не мог дышать и погружался всё глубже, ничего не видя и не слыша. Сердце стучало всё медленнее.

Когда моё сознание уже погружалось во тьму, у меня промелькнула мысль: «Не хило мы прогулялись»…

Глава 4. Деревня

Я очнулся оттого, что у меня дико зачесалось в носу. Чихнул очень громко и так сильно, что мне показалось лопнула голова. Я схватился за неё и некоторое время держал руками, пытаясь унять боль. А потом чихнул ещё… Ещё… И ещё… Апч-хи раздалось ещё раз десять, а потом я услышал рядом с собой чихание Саньки.

Иванов! Я мгновенно пришёл в себя, вспомнив, чем закончились мои приключения, и с трудом разлепил глаза. Мы опять сидели на траве на лесной полянке, вот только пейзаж вокруг нас был совсем другим. Мой друг ещё долго чихал, ругаясь и пытаясь прочистить нос, а я уставился на него и ничего внятного сказать не мог, потому что просто не верил своим глазам.

Вроде как рядом сидел Сашка, а вроде и не он: его светлые волосы отросли и отливали зелёным, уши стали ещё больше и острее, подбородок тоже заострился, а черты лица приобрели какое-то гоблинское выражение. Наконец-то он перестал чихать и сморкаться, вытер слёзы, выступившие из глаз, и уже осмысленно посмотрел на меня. И тут я испугался ещё больше.

Его серые глаза, которые всегда были самыми обычными, сейчас стали с фиолетовым оттенком, а радужка светилась золотым ободком. Я сглотнул и открыл рот, чтобы спросить у него, он ли это вообще или нет, но у меня из горла вырвался тонкий звенящий звук, больше похожий на звонок будильника, чем голос нормального пацана. Я схватился за горло и с выпученными глазами уставился на друга, тот тоже замер и испуганно заморгал, протягивая в мою сторону руку и собираясь потрогать меня.

– Петька, это тыыыы-иииии-йфьюуууу? – прощебетал он высоким голосом, переходя на трель и зажал руками рот.

«Что происходит?! Мы превращаемся непонятно в кого? Или это всё происходит уже после нашей смерти? Я же помню, что утонул в той голубой жиже и задохнулся. Значит, мы с ним попали в какую-то реальность уже после смерти… Блин, неужели это рай? Тогда почему мы опять вместе, да ещё в таком виде?!» – подумал я и опять огляделся.

Деревья здесь росли не похожие на наши, земные. Золотых стволов уже не было, да и цветов на ветках – тоже. Тонкие высокие деревья больше напоминали осинки: серые стволы, редкие кроны, а тонкие ветки начинались только метрах в пяти от земли. Вот только кора у них была очень гладкой и странной, полупрозрачной. Травы на земле почти не было, вернее она росла, но была очень короткой, как будто пострижена газонокосилкой. И никаких кустов. Вообще. Лес совсем голый, ровный и бесконечный во все стороны.

Я покрутил головой. На нашей круглой маленькой полянке, похожей больше на вертолётную площадку, не было даже намёка на речку или ручеёк.

– Петь… – раздался певучий шёпот.

Я посмотрел на друга, который выглядел как затравленный зверёк, пойманный живодёрами.

– У тебя воооолосы… красные и глазаааа… зелёооооные, – добавил он и опять зажал руками рот, не понимая, почему обычные слова у него превращаются в мелодичные переливы.

Я тоже боялся открыть рот, но общаться как-то надо было, по крайней мере надо было хотя бы попробовать.

– Мы умерлииийюууу? – чуть слышно спросил я, но всё же сорвался на свист в конце.

Мне показалось, что язык стал другим, толстым и узким, поэтому не получается произносить привычные звуки. Сашка подвинулся ко мне поближе и шёпотом затараторил, уже не обращая внимания на присвистывания и трели:

– Ты тоже так подумал? Я вообще офигел, когда увидел, что мы с тобой сидим здесь… опять фиг знает где. Это реально подстава какая-то: сначала эта чёртова горка, потом странный дед, непохожий на себя, пещерные пикси, молочная речка, а теперь… это. – Он обвёл рукой вокруг себя. – Кроме смерти, есть ещё варианты?

Я сначала помотал головой, а потом выдал:

– Попали в другой мир, а речка – портал?

Сашка попытался обдумать моё предположение и ещё раз посмотрел на деревья и небо.

– Как вариант – возможно. И что мы теперь будем делать? Этой дурацкой речки, через которую мы сюда попали, нет, нам теперь даже домой никак не вернуться. Ты только взгляни на этот лес, как будто мы попали в… Попали, короче, дальше некуда.

Он тяжело вздохнул и очень смешно повернул ухо в сторону.

Я прыснул. Хотя тоже был напуган, но у него это получилось очень смешно. Друг сначала как-то странно на меня посмотрел, думал, что я от стресса того, двинулся. Но когда я объяснил ему, что меня рассмешило, то попросил тоже подвигать ушами. Это оказалось так смешно и необычно, что вскоре мы уже ржали, как полоумные, потому что наш смех превратился в стрекотание и перезвоны. У меня уже начал болеть живот, когда Санька вдруг замер и к чему-то прислушался, опять водя ушами в разные стороны. Вот только я теперь смеяться уже не хотел, потому что и сам почувствовал приближение чего-то странного, но очень мощного. Чего-то, что мы не могли объяснить, от этого хотелось спрятаться подальше, поглубже или повыше – хоть куда-нибудь.

Паника начала накрывать нас обоих, но, куда бежать, мы не придумали, потому что ни одного укрытия так и не нашли в этом странном лесу. На деревья залезть мы бы не смогли, так как высоко лезть по гладким, как стекло, стволам было сложно, травы здесь практически нет, хоть в землю закапывайся…

Лопатка!

– Ты лопатку положил в рюкзак? – спросил я у друга и увидел его растерянный кивок. – Не тупи! Доставай быстро и бегом отсюда к деревьям!

Я быстро снял рюкзак, достал свою лопатку и побежал к ближайшему дереву. На удивление, бежал я легко и быстро, как ветер, хотя думал, что мои ноги не будут толком передвигаться с голодухи. Сразу бросил рюкзак, а лопаткой начал с бешеной скоростью срезать дёрн и складывать пласты к корням дерева, создавая зелёную загородку. Сашка помогал, но постоянно спрашивал, что я делаю и зачем.

– Сань, не тупи и хорош свистеть, в ушах уже звенит, – бросил я ему.

– Как будто я специально… – пробурчал он. – Сам-то! Звездец какой-то! Мы с тобой теперь, как птички певчие, чирикаем, канарейкой себя чувствую недоделанной.

– А я синичкой, – хихикнул я, решив, что именно на эту птичку похожи те звуки, которые периодически вырываются у меня. – Главное, чтобы перья из… штанов не начали торчать, – пошутил я, устраиваясь в образовавшейся ямке. – Всё, ложись, прячься быстрее! – крикнул я ему и спрятался за укрытием, боясь высунуться, потому что отчётливо услышал, что на полянке уже кто-то есть.

И этот кто-то был большим и шумным. И не один. Топот и гомон, которые раздавались со всех сторон, заставили нас сильнее вжаться в землю и почти не дышать. Фырканье, громкие выкрики мужских голосов, разговаривающих на непонятном языке, тяжёлые шаги, от которых содрогалась земля, – всё это привело меня в ужас, и я весь покрылся липким потом. Сашка прижался плечом ко мне, сжался в комочек и дрожал. В этот момент я понял, что этот мир – совсем не райские кущи, а нам придётся ещё побороться за свою жизнь.