Нина Шевелинг – Проклятие четырёх ветров (страница 7)

В ходе опроса посетителей музея некоторые сообщили о мужчине, чьё поведение показалось им крайне странным.

Был составлен фоторобот, который вы, уважаемые читатели, можете увидеть под этой статьёй. Если вы встречали похожего человека, просьба немедленно сообщить об этом следователям в штаб-квартиру полиции Скотланд-Ярд».

Под статьей был помещен карандашный набросок подозреваемого в воровстве. Мужчина выглядел довольно непримечательно, если не считать бросающегося в глаза шрама, пересекающего правую щеку.

– Не хочу показаться занудой, – вставил Билли, – но… что нам это даёт? Мы и так знали, что амулет украли из музея.

– Верно, – сказал Гас. – Но теперь мы хотя бы знаем, когда именно это случилось. В июне тысяча девятьсот второго года.

– Есть ещё что-нибудь? – спросила Кейт. – Может, была статья через пару дней? Вдруг вора всё-таки поймали.

– Сейчас поищу. А вы с Билли проверьте, не писали ли о краже в местных газетах.

Билли и Кейт вернулись к стопкам газет, а Гас продолжал перематывать микрофильм страницу за страницей, пока они не просмотрели все выпуски за следующие шесть недель.

– Ничего, – вздохнул Гас.

– У меня тоже пусто, – сказала Кейт.

– А у меня и подавно, – проворчал Билли. – «Еженедельник Корнуолла» писал только о скотных рынках, деревенских праздниках и церковных ярмарках.

– Жаль, – ответил Гас. – Придётся признать – результат не очень.

Без особого желания они снова взялись за дело, листая очередные выпуски, уже не понимая, что именно ищут. Когда Билли снова широко зевнул, они решили бросить поиски. Никто не произнёс этого вслух, но всех охватило тягостное ощущение, что они зашли в тупик.

Глава 6

Пыль и бумага

Разложив газеты на место по стопкам и выключив устройство для чтения микрофильмов, ребята вышли из бывшей классной комнаты. В коридоре царил полумрак, и старые деревянные половицы скрипели под их шагами. Свет проникал лишь сквозь небольшое окно в дальнем конце коридора.

– Интересно, что в других комнатах? – спросила Кейт, указывая на остальные двери – все закрытые.

Билли пожал плечами.

– Понятия не имею. Не всё ли равно? С меня пока хватит архивов.

– Да ладно тебе. Пойдём посмотрим. – Кейт подошла к ближайшей двери и толкнула её.

Внутри громоздились старые столы и стулья. Всё было покрыто толстым слоем пыли, отчего мебель казалась ещё более старой и серой, чем на самом деле. Кейт закрыла дверь и направилась к следующей комнате. Там было пусто. На деревянном полу лежала пыль, взметнувшаяся, когда дверь открылась.

– Фу. – Кейт быстро захлопнула дверь. – Сюда давно никто не заходил.

– Может, нам лучше потихоньку вернуться вниз? – спросил Гас. – Миссис Гулливер точно не понравится, что мы тут шныряем.

– Её любимая передача идёт ещё минут пятнадцать, – ответил Билли. – До тех пор она точно не появится.

Кейт тем временем дошла до комнаты в конце коридора, которая, в отличие от других, была заперта на старомодный засов.

Когда его сдвинули, дверь поддалась с протяжным скрипом и за ней показалась узкая крутая лестница.

– Класс! – радостно воскликнула девочка и, не раздумывая, начала подниматься по ступеням. – Это точно путь на чердак.

– Кейт, не надо, – попытался остановить её Гас. В его голосе звенели тревожные нотки. – Может, нам не сто́ит…

Кейт обернулась.

– Почему нет?

– Мне кажется, это уже слишком.

– Чушь! Я просто хочу взглянуть. Что тут такого? – Не дожидаясь ответа, она пошла дальше. Билли и Гас переглянулись с мученическим видом, но всё же последовали за ней.

На чердаке было так же темно, как в коридоре. В скудном свете, лившемся через два маленьких слуховых окна[4], проступали очертания бесчисленных ящиков и хаотично разбросанных вещей. С потолка свисала паутина, и здесь тоже всё покрывал слой серой пыли, словно охраняя хлам от любопытных глаз. Выключателя света не было.

– Разве не круто? – Кейт закружилась на месте. – Именно так я представляла себе настоящий чердак.

– Что в этом интересного? – раздражённо спросил Билли. – Тут только старьё.

– Кто знает, – сказала Кейт. – В кучах старого барахла не раз находили сокровища.

Билли застонал.

– Ох, пожалуйста, только не поиски сокровищ.

Кейт ткнула Билли в бок и протиснулась между потускневшим напольным зеркалом и старой учительской партой, пытаясь пройти в дальний угол чердака. Здесь пыль лежала таким толстым слоем, что обувь оставляла на ней следы. Старые школьные доски подпирали источенные жучком полки, на которых громоздились старые песенники и атласы. В полуоткрытом ящике комода Кейт заметила гусиные перья и пустые чернильницы.

– Это почти как путешествие во времени, – сказала она.

Билли тоже охватило любопытство. Он открыл крышку сундука и вытащил изъеденное молью платье, похожее на старую школьную форму.

– Похоже, когда школа закрылась, всё стащили сюда и забыли.

– Мне тоже так кажется. – Кейт открыла другой ящик, где лежали сломанные куски мела и старая указка.

С противоположного конца чердака послышался грохот.

– Гас?! – крикнула Кейт. – У тебя там всё в порядке?

– Да, я просто споткнулся о ящик… Ого! Смотрите, что здесь!

Но когда Кейт и Билли пробрались обратно к лестнице, Гаса нигде не было видно.

– Ты где?

– Здесь. За картинами.

Кейт и Билли протиснулись мимо нескольких огромных картин в рамах и нашли мальчика на полу среди старых книг и смятых тетрадей. Судя по всему, содержимое коробки, о которую он споткнулся, рассыпалось по полу.

– Это всё старые школьные тетради, – сказал Гас, указывая на другие ящики рядом. – Тут даже имена написаны. Вот это – Родни Старка, математика, третий класс. А это… погодите… Пенелопы Крукер.

– Крукер?! – воскликнул Билли. – Так звали старую Молли, которой раньше принадлежало кафе на Морской улице. Наверное, это её мать или бабушка. – Он опустился на колени рядом с Гасом и стал разглядывать остальные тетради в ящике. – Значит, тут могут быть и тетради моих прабабушек с прадедушками.

– Вполне возможно, – Гас на миг замолчал. – Или… моих.

Кейт хихикнула.

– Супер! Хотела бы я посмотреть, как Этельда Гренвиль справлялась с математикой.

Они принялись перебирать тетради и заглянули в другие коробки, аккуратно сложенные под скатом крыши. Когда Кейт открыла крышку крайнего ящика, перед ней предстали особенно пожелтевшие экземпляры.

– Боже мой, эти коробки стоят тут не меньше ста лет, – удивлённо сказала она, осторожно вынимая верхнюю тетрадь. Бумага была такой хрупкой, что едва не рассыпалась у неё в руках. Увидев имя, она замерла. – Ни за что не догадаетесь, чью тетрадь я нашла, – ошеломлённо произнесла она.

Кейт протянула её остальным: на обложке мелким и слегка корявым почерком было выведено «Августус Гренвиль».

Гас взял тетрадь в руки.

– Домоводство, четвёртый класс, – прочёл он, осторожно перелистывая первые страницы. – Чернила выцвели – почти ничего не разобрать.

– Похоже, этот предмет ему совсем не нравился, – вздохнул Билли, указывая на каракули на полях, и сухо добавил: – Талант к рисованию ты унаследовал явно не от него.

Они нашли ещё несколько книг и тетрадей, подписанных Августусом, но так ничего и не выяснили: бумага крошилась, чернила поблекли, а переплёт книг отклеился, так что страницы выпадали и вскоре усеяли пол вокруг коробки.

– Жаль, – сказала Кейт, собирая разбросанные листы. – Но нам бы всё равно ничего из этого не пригодилось.

– Пора идти, – сказал Билли, взглянув на часы. – Передача, которую смотрит миссис Гулливер, почти закончилась. И она вряд ли обрадуется, если застанет нас тут.

Гас сложил тетради обратно в коробку и собирался закрыть крышку, как вдруг кое-что заметил.

– Погодите-ка. – Он отодвинул несколько старых учебников и достал ещё одну книгу или толстую тетрадь. Она была чуть меньше остальных, в плотной кожаной обложке, которая пережила годы лучше прочих.