Нина Северова – Моя темная нежность (страница 5)

Смотрю в пустую тарелку, подперев рукой голову. По спине мурашки, а ладони снова влажные. Поднимаю глаза, Кирилл сверлит меня взглядом. Внешне он красивый мужчина: русые волосы, зелёные глаза, прямой нос и тонкие губы. Он не выглядит как альфа-самец, скорее как интеллигент, но очень богатый.

Перевожу взгляд правее и встречаюсь с черными, гипнотическими глазами.

Арвай сидит за угловым столом, развалившись в кресле. Поднимает белую чашку и подносит к губам. Он смотрит в глаза поверх чашки и я фантомно чувствую его запах, будто он совсем рядом. Губы сами приоткрываются от удивления, но я продолжаю смотреть.

Кирилл оборачивается назад. Его руки лежат на столе, кулаки сразу сжимаются. Он поворачивается ко мне так резко, кажется, я слышу хруст его шеи. Арвай даже не пошевелился, а продолжил смотреть на меня.

– Пойдем, Аврора, надо поговорить.

Глава 5. Аврора

– Вы куда? – папа поднимает голову.

– Дело молодое, Кость, – Сергей Сергеевич улыбаясь, закидывает руку на спинку стула своей жены.

Кирилл встает из-за стола, испепеляя меня недовольным взглядом. Не жду, пока он подаст мне руку, поднимаюсь следом. Если ругани не избежать, ну ладно. Хотя не понимаю, в чем проблема.

Мы выходим на летнюю террасу, несколько столиков заняты под навесом. Лопатки горят от молний, которые бросает в меня Кирилл. Останавливаюсь у ароматной клумбы с лавандой, прикрывая глаза от приятного запаха. Каждый год ресторан украшает террасу цветами и всегда – это лаванда в сочетании с другими красивейшими растениями.

– Потрудись объяснить, Аврора, что за переглядки? – Кирилл встает передо мной. Зрачки расширены от злости, а кисти сжаты в кулаки.

– Тебе показалось.

– Неужели? – усмехается. – Ты ко мне жестока, любимая. Я стараюсь сделать всё, чтобы ты перестала смотреть на меня как кусок говна, но вместо этого, что я получаю?

– Я смотрю на тебя нормально, Кирилл, не преувеличивай свою значимость, – складываю руки на груди. – Я не люблю тебя, в этом все и дело. Давай разорвем помолвку и отпустим друг друга в счастливую жизнь. Тебе также не нужен этот брак, мы никогда не станем семьей.

Он кладет ладонь на мои губы и сильно давит. Чувствую, как зубы больно упираются в верхнюю губу.

– Замолчи, пожалуйста, – шипит. – Ты ни черта не ценишь, но по-другому и не может быть. Родилась с золотой ложкой во рту, ничем не удивишь. Но я попытаюсь еще и еще, пока не поймешь, что лучше меня рядом с тобой никого не будет. Про этого мужика забудь, Аврора. Не вынуждай меня превращаться в одного из мудаков из твоих сраных книжек, ладно?

Оттягиваю его руку от себя и делаю шаг назад.

– Ты запугиваешь меня?

– Нет, – проводит рукой по волосам. – Я пытаюсь объяснить в сотый раз, что никто не отменит нашу свадьбу. Ты – моя, Аврора. Смирись.

– Или что? – глаза мокнут от слез.

– Или я закрою тебя в квартире и будешь выходить только с моего разрешения.

Смотрю на Кирилла, пытаясь осознать сказанное. Он ведь шутит? Не может человек в здравом уме говорить подобные вещи.

– Что с тобой случилось? Ты ведь был нормальным.

Он усмехается, поправляя воротник рубашки.

– Ты случилась, Аврора. Вот, что. Строишь из себя непонятно что, хотя…

– Хотя, что?

– Ничего, – выдыхает. – Веди себя как девушка, у которой есть жених. Прошу тебя. Можешь не любить меня, ладно, переживу это, – отмахивается. – Но уважать заставлю, если сама не понимаешь.

Перевожу взгляд на клумбу, чувствуя покалывание в теле и желание, влепить Кириллу пощечину. Я действительно не понимаю, почему он превратился в чудовище. Или раньше я не замечала, что он такой?

– Родители, ждут. Пойдем, – кивает на дверь в ресторан.

– Я сначала в туалет.

Кирилл молча уходит, а я бегу в уборную. В горле застревают рыдания, зрение плывет из-за слез.

В туалете никого нет, включаю воду в самой крайней раковине. Намыливаю руки и смываю. Потом еще раз. И еще. И еще. Стараюсь смыть невидимую грязь, но чем сильнее оттираю, тем больше ее становится.

– Не надо плакать, – голос Арвая пугает и я почти подпрыгиваю. Не заметила как он вошел и даже не увидела его черную фигуру в огромном зеркале перед собой.

– Я… что ты здесь делаешь?

Он вытаскивает салфетки из диспенсера и протягивает мне. Выключаю воду, не поднимая глаза на мужчину.

– Подслушивал.

Встряхиваю руки в раковину и забираю салфетки.

– Зачем?

– Понимаю, почему он ревнует. Но не понимаю, почему ведет себя как ушлёпок, – заглядывает в лицо. – Вот думаю, что сломать ему в первую очередь, руку, за то что прикасался к тебе так. Или ноги, чтобы больше ходить не смог.

Арвай говорит спокойно, почти воркует. Мне нравится тембр его голоса, но слова ужасные.

– Зачем тебе это все? – вытираю размазанную тушь под глазами. – Не нужно.

– Я приехал, чтобы посмотреть и убедиться в своих догадках, Аврора. И то, что я увидел, ну, – сжимает кулаки. – Мягко говоря, не очень.

Поднимаю взгляд и чувствую головокружение. То ли от стресса, то ли от близости Арвая.

– Какие догадки? Прости, я ничего не понимаю сейчас, мне нужно идти.

– Твоя ошибка, что ты убеждена, что от него нет спасения. Ведь даже родители не слышат тебя и не замечают очевидное.

Голова сейчас лопнет.

– Арвай, пожалуйста, – выбрасываю салфетки в урну. – Я сейчас не в том состоянии, чтобы нормально общаться. Извини. И… Мы с тобой в женском туалете наедине, у меня могут быть проблемы, а я не хочу этого.

Мужчина поднимает руку, проводит теплым пальцем по скуле, вытирая слезинку. Смотрит опять не моргая, ведет глазами вслед за своей рукой.

– Знаешь, что может сделать мужчина, когда его женщина плачет? – наклоняется, нюхая мои волосы. – Страшные вещи, Аврора. Не думай, что ты беззащитна и некому заступиться за тебя.

– Твои слова пугают, – сглатываю.

– Пусть боятся те, кому они адресованы. А ты, – прижимается губами к щеке и это место сразу щиплет. – Сокровище моё, нет ни одной причины, чтобы ты боялась.

Сокровище мое?

– Арвай, я…

– Ты, Аврора. Только ты, – делает шаг назад.

Я, наверное, сошла с ума, но хочу сбежать с ним прямо сейчас. Все бросить и скрыться ото всех, чтобы не нашли. Не понимаю, что происходит с родителями и с Кириллом, который с каждым днем становится другим. Я хочу, чтобы меня принимали и перестали исправлять под себя.

– Ничего не бойся, – Арвай уходит из туалета, а я остаюсь одна. В ушах гудит от его голоса, в носу запах его одеколона, а мысли летят вслед за ним.

Бояться я перестаю, позволяя Арваю действовать, что в конечном итоге приведет к обоюдному безумию.

Глава 6. Аврора

Рабочие будни пролетают со скоростью света. Не успеваю опомниться, как день заканчивается и я без сил ползу домой.

Встреча с издательством принесла сотни отметок в соцсетях. Теперь на мою почту ежедневно приходят по двадцать-тридцать писем от авторов с предложениями напечатать их рукописи. Распределяю запросы по жанрам, что-то оставляю себе, а что-то пересылаю коллегам для их редакторского портфеля.

Приятное волнение не только у меня, но и у людей, которые заинтересованы в своей работе. А таких, к сожалению, в нашем издательстве немного. Я и раньше слышала разговоры, что мне лишь бы выпрыгнуть из штанов, чтобы заметили и, поэтому, я постоянно предлагаю улучшения. А сейчас, после этой встречи и публичной похвалы Зарецкого на планёрке, меня едва ли не проклинают.

Дело не в разнице в возрасте между мной и другими редакторами. Некоторые мои коллеги старше родителей и почти возраста бабушки, но они за развитие. Причина в разном отношении к самой работе, издательскому делу и миру в целом. Я ни с кем не спорю и не ругаюсь, но слышать недовольства, неприятно.

– К тебе доставка приехала, – Ильсур заглядывает в кабинет, улыбаясь и «играя» бровями.

– Что там? – снимаю очки, отодвигаясь от монитора.

– Цветы.