Нина Северова – Моя темная нежность (страница 6)
Вместо радости чувствую как вокруг шеи наматывается невидимая цепь.
Кирилл уехал в командировку в Якутию вместе с отцами. Эти дни мы изредка перебрасывались сообщениями в мессенджере. Он не писал угрозы или чрезмерные проявления своей странной любви, но я напрягалась от каждого уведомления. Мужчины должны вернуться сегодня-завтра и я морально готовлюсь ко встрече с Кириллом.
С Арваем мы больше не виделись, но я постоянно о нем думаю. И настолько увлекаюсь своими мыслями, что чувствую взгляд в спину постоянно, даже дома.
– Заберёшь у курьера же? – Ильсур кивает в сторону ресепшена.
– Да, сейчас.
Здание издательства большое и просторное. В прошлом году мы проводили экскурсию для школьников и двое потерялись между холлом и туалетами. Это было смешно, потому что хоть и много места, но никаких лабиринтов.
Лиля стоит за стойкой и предлагает курьеру взять наши листовки. Ей всего двадцать один год, но хватка такая, даже Зарецкий иногда побаивается её. Лиля учится на филолога в местном ВУЗе, а параллельно работает в «Лотосе».
– Здравствуйте, – смотрю на курьера. Бедный парень не знает как отвязаться от Лили.
– Здравствуйте, вы Аврора Князева, да?
– Да.
Он отдает мне планшет для подписи и ставит на стойку небольшую корзину с ромашками. Какой летний букет.
– А записка есть? – ставлю подпись и отдаю парню бумагу. – Или вы знаете от кого?
– Не знаю, и записку не видел, – убирает планшет подмышку. – До свидания.
Лиля, улыбаясь, переводит взгляд на меня. Всё-таки впарила несчастному буклеты.
– Красивые и пахнут вкусно, – наклоняется, вдыхая запах цветов.
– Мне тоже нравятся.
Не похоже на Кирилла, он дарит другие букеты. Ромашки – слишком просто для него.
Записку не нахожу и расстраиваюсь. Возможно, это кто-то из авторов. Иногда они отправляют небольшие подарки, когда книга выходит в магазины.
Возвращаюсь в кабинет, держа двумя руками корзину.
– И долго мы будем наблюдать этот ужас? – за спиной писклявый голос Вики.
Поворачиваюсь, вопросительно поднимая брови.
– Из-за тебя куча работы у всех, а ты продолжаешь праздно проводить время, – упирает руки в бока.
Вика раньше была помощником главного редактора, но после череды конфликтов с Петром, он отказался от её помощи. Должность так и пустует, Петя обжёгся и больше не хочет кого-то брать. Николай Валерьевич не настаивает, работа делается, а это главное.
С Викой мы не стали даже хорошими знакомыми с первого дня, как я устроилась. Периодически мне приходится сталкиваться с осуждением, раз я родилась в обеспеченной семье, то все мне должны и всё у меня получается, ведь папа заплатил. Я не уверена, что папа даже помнит название издательства, в котором я работаю.
Наверное, причины у этой зависти весомые и их можно понять. Но если раньше нам удавалось сохранять нейтралитет, то в последние месяцы Вика изводит меня нападками.
– Возможно, это не очевидно, но мы здесь все на работе. И от количества этой работы зависит зарплата и размер портфеля.
– А чего ты переживаешь за зарплату? – сдувает со лба каштановые непослушные волосы. – Неужто папочка разорился?
– С бизнесом папы всё хорошо, не волнуйся.
– Я волнуюсь только за то, что ты тупая выскочка, которая думает, что весь мир перед её ногами. Мы работали спокойно, без аврала. А сейчас даже на обед невозможно уйти!
Неправда. На обед здание закрывают и у нас есть свободный час. Каждый распоряжается временем как хочет.
– Если ты не успела поесть, закажу доставку. Если в этом проблема.
– Мне не нужны твои подачки, – вспыхивает. – Лучше перестань закидывать Зарецкому свои нескончаемые гениальные идеи, от которых блевать тянет.
– Даже интересно, если не перестану, что тогда? – склоняю голову к плечу.
– Увидишь, – Вика проходит мимо, задевая меня плечом. Удерживаю цветы в руках, чуть не выронила.
Не думаю, что Вика злая по своей природе. В прошлом году ее бросил жених за месяц до свадьбы. А ещё она живёт с больной мамой, всё тянет на себе.
Стараюсь не акцентировать внимание на этом разговоре, переключаюсь обратно на работу. У меня слишком много неотвеченных писем, дома тоже посмотрю почту.
Сегодня хочу остаться в своей квартире. У родителей хорошо, но я хочу уединения, которого там невозможно добиться. Разговоры о Кирилле заводятся всё чаще, а мне плохо от этого. Маму утром предупредила, что останусь в городе, так что после работы иду пешком в своё место силы.
Захожу в продуктовый, покупаю в овощном отделе ароматную клубнику. Пока расплачиваюсь, замечаю на торговом центре напротив вывеску «Ярмарка самоцветов только три дня!». О, мне туда точно надо.
Перебегаю дорогу и понимаю, что осталось полчаса до закрытия ярмарки и сегодня последний день их работы. На первом этаже толкучка, женщины меряют украшения, торгуются забрать их за меньшую стоимость. Я протискиваюсь через всех к витрине с жемчугом. Левой рукой держу клубнику и сумку, а правой залезаю в поднос с брошами. Тут и жемчуг, и стекло. Очень похоже на барахолку в Берлине, на которой я была прошлым летом. Из кучи изделий нахожу подвеску в виде попугая. Это точно серебро, думаю, начало сороковых. Переворачиваю попугая в ладони, приглядываясь к клейму.
– Красиво, – шею обдает тепло знакомого мужского бархатного голоса. Замираю, но не от испуга, хотя он стоит слишком близко. Тело пробирает от уязвимости и облегчения, что это он.
– Следишь за мной? – смотрю через плечо, встречаясь взглядом с Арваем.
– Да. Не выдержал.
Глава 7. Аврора
Арвай выглядит по-другому. Синяки под глазами, взгляд не глубокий как раньше, а затравленный и отстраненный. Щеки впали, а руки дрожат сильнее, чем при первой встрече.
– Девушка, присмотрели что-то? – меня окрикивает продавец.
– Нет, спасибо, – кладу попугая обратно.
– Уверены? Приедем сюда только через год.
– Да, – улыбаюсь женщине.
– На выход? – спрашивает Арвай.
Киваю и иду сквозь толпу. Сердце разгоняется из-за присутствия мужчины, слышу стук в ушах и сглатываю. Арвай близко, лопатки жжёт от его взгляда, а во рту пересыхает. Реакция моего тела на него слишком сильная.
– В магазин или ещё куда-то надо? – мы выходим на улицу и я поворачиваюсь к нему лицом.
– Зачем ты здесь?
Арвай убирает руки в задние карманы джинсов. Он одет во всё чёрное, рубашка расстёгнута до середины груди, одна пуговица пропущена. Арвай будто одевался наспех.
– Хочу быть здесь.
Щеки покалывают от смущения, но я делаю вид, что не краснею.
– Ты здоров?
Арвай нервно усмехается, проводя ладонью по взъерошенным волосам.
– Сейчас – да.
– Извини, наверное, это не совсем корректный вопрос. Ты просто…
– Можешь спрашивать что угодно, Аврора. Я не появлялся, потому что перебрал с тренировкой и надо было отлежаться, чтобы отпустило.
– Ты повредил мышцы? – опускаю взгляд на клубнику, которую всё ещё прижимаю к себе.
– Нет. Менталка страдает у меня, – смотрит в сторону. – Всё нормально сейчас.
– Я рада, что ты в порядке.
Вряд ли можно найти стопроцентно ментально здорового человека. Сейчас у многих проблемы, начиная от СДВГ и заканчивая депрессией разного проявления. Это не шутки, никогда не понимала издевательств над морально неустойчивыми людьми. Кирилл однажды сказал, что депрессия только у тех, кто не знает, чем заняться, а это всегда лень. Глупости. Мы тогда в очередной раз поругались и я убедилась, что о чувствительных вещах с ним не поговорить.
– Без машины сегодня, погода хорошая, – Арвай улыбается, но глаза остаются грустными. – Прогуляемся?