Нина Резун – Предать, чтобы спасти (страница 32)
На репетиции решили, что я буду вести экскурсию в привычном формате, а действующие лица демонстрировать описываемые мною события, облачившись в соответствующие экспозиции костюмы. Это позволит мне переходить из одного зала в другой без потери времени на переодевания. Потому что изначально предполагалось, что я сама буду действующим лицом театрализованной постановки. К театральной игре призвали тех сотрудников музея, которые не связаны непосредственно с работой экскурсионных залов, но были не прочь выйти из «тени» и показать себя во всей красе.
Сценарий экскурсий был изменен, добавлены новые реплики, местами комичные. Также было решено провести викторины по окончании каждой экскурсии для выявления лучших слушателей и награждения их мелкими сувенирами, копиями экспонатов в музее.
Харитонов, заглядывая в программу мероприятия, пояснял, что за чем будет следовать и в какое время. Где будут размещаться мастер-классы, где проходить лекция на различные исторические темы, каждому объяснял его роль и местонахождение. Большая ответственность лежала на смотрителях музея, которые должны внимательно следить за посетителями, чтобы все экспонаты остались в целости и сохранности, ничто не пострадало из-за наплыва гостей.
Помимо выступления джазовой группы в сквере Жукова, в самом начале мероприятии планировалось выступление ансамбля кубанского хора и танца перед входом в музей. Для движения транспорта улицу на период празднования собирались перекрыть.
Когда со всеми подготовительными мероприятиями было покончено, все детали обсуждены, мы стали расходиться по домам. Я не говорила Харитонову, что сегодня меня никто не встречает, вышла раньше него и направилась по тому же маршруту, по которому приехала сюда. Дороги еще не открыли, и путь снова предстоял неблизкий.
Через минуту меня нагнал Харитонов.
– Лиза, – позвал он, – тебя подвезти?
– Спасибо, – не останавливаясь, сказала я, чуть повернув к нему голову, – я доберусь сама.
Игорь схватил меня за плечо и вынудил остановиться.
– Все дороги перекрыты, тебе идти черт знает куда. А моя машина всего в двух кварталах отсюда.
Он махнул за свою спину, указывая, где припарковался.
– Ничего страшного, – высвобождаясь из его цепких пальцев, сказала я. – Как-то же я дошла сюда утром.
Нас обогнали наши коллеги, которые еще раз с нами попрощались. Мне стало неловко, что нас с Харитоновым застали вместе в нерабочее время.
– Лиза, я настаиваю. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
– Давай обсудим это во вторник. Завтра у меня выходной.
И я повернулась, чтобы уйти. Но Игорь вновь схватил меня за плечо.
– Лиза, я не могу ждать до вторника.
Невольно я посмотрела направо, чтобы убедиться, что наши коллеги скрылись за углом и не видели, как Харитонов хватал меня. К счастью, их не было видно.
– Игорь, зачем все это?
– Хочу быть тебе полезен.
Я попыталась высвободить свою руку из его тисков, но он не отпускал.
– Ты полезен, но на работе. За ее пределами мы не можем встречаться. Я…
– … почти замужем, – закончил он, – я помню. Но что-то подсказывает мне, это не препятствие.
– Наверное, твое самолюбие. Вокруг полно женщин, измени объект своего внимания. Я не та, кто тебе нужна.
Он взял меня и за второе плечо. Он был немного ниже Шандора, но выглядел мощнее его, и мне почудилось, что он перекрыл мне весь свет и воздух, когда я оказалась перед ним в тисках его рук.
– Ну, послушай, я просто хочу подвезти тебя. Могу до ближайшей остановки, где ты сможешь пересесть на автобус. Надо обсудить с тобой мероприятия после праздника. Есть у меня кое-какие идеи.
– Давай сделаем это в рабочее время.
– Ты не доверяешь мне?
Он сильнее сжал мне плечи.
– Игорь, ты делаешь мне больно.
– Извини. – Он отпустил меня.
– До вторника.
И я, обернувшись, пошла дальше.
Он больше не стал меня догонять. Сердце бешено колотилось. Никогда прежде я не испытывала такого натиска. Приставания Кулагина выглядели такими мальчишескими и пошлыми против напора Харитонова. Игорь не переступал граней, при этом шел как танк. И самое поразительное, что мне это… нравилось.
Но я не могла не считаться с Марком. Он не заслуживал моего предательства. Я надеялась, что мое внезапно возникшее увлечение Харитоновым быстро пройдет, страсти утихнут, возможно, я уже притупила их в Игоре, и все вернется на круги своя. Даже не верилось, что еще неделю назад я не была с ним знакома. Такими насыщенными были эти дни на работе, что казалось, прошел месяц, а не шесть дней. И такая смута на душе… Так не похоже на меня…
Полине уже исполнилось три месяца. Особо улыбчивой она не была. Если и проявляла такие эмоции, то только по отношению к бабушке Лене и Ларисе, с которыми бывала чаще. На меня она всегда смотрела с интересом и любопытством, словно пыталась понять мою роль в ее жизни. Такие же эмоции у нее вызывал и Марк.
Утром я проснулась от плача Полины, и, заменив ей подгузник, положила ее в нашу кровать. Марк еще спал, и я тоже была не прочь немного полежать с закрытыми глазами. К нам заглянула мама и сказала, что сейчас сделает смесь.
Я почувствовала, как дочь коснулась меня своей ручкой. В полудреме мне показалось, что она погладила меня по щеке. Я открыла глаза. Она смотрела на меня очень внимательно, взглядом взрослого человека. Словно изучала. Невольно я улыбнулась в ответ и дала ей свой указательный палец, она обхватила его своей крохотной ручкой и потянула в рот.
– Нет, Полина, он грязный.
Она заплакала, и идиллия закончилась. К счастью, подоспела мама с бутылочкой, забрала Полину, и они ушли кормиться. Как бы я временами не обижалась и не ругалась с мамой, сейчас я была очень благодарна ей за помощь.
Не меньшую признательность я испытывала и к Ларисе. С тех пор как она взяла на себя роль няньки, я прониклась к ней симпатией и уважением. Мачеха рассказывала, чем планировала заняться с детьми в предстоящий день, а вечером отчитывалась, что из этого было сделано. Несмотря на увеличившиеся обязанности, она со всем справлялась и по дому. Все было прибрано, вымыто и приготовлено к приходу отца. И никаких нареканий друг к другу. Настоящая идиллия. Могла только за них порадоваться… и немножко позавидовать.
В процессе недолгого общения с мачехой, я узнала, что родилась и выросла она в Тихорецке. Там же сейчас живет ее мать, туда она уезжала, когда рассталась с моим отцом. В Краснодаре она окончила Кубанский медицинский университет и осталась здесь работать. До отца уже бывала в браке, но недолго и все закончилось разводом, детей не было. Когда познакомилась с моим отцом, уже отчаялась устроить свою судьбу и не ждала от нее благосклонности. Просто плыла по течению, полностью отдавалась работе и занималась самообразованием. Она не вдавалась в подробности развития их отношений, считая это бестактным по отношению ко мне и моей матери, но об этом я кое-что знала от отца и не требовала деталей.
Маша каждый раз встречала меня одними и теми же словами: «Изя – систа», что означало – Лиза – сестра. Я улыбалась ей в ответ, но иных чувств не проявляла. Хотя могла утром посадить ее к себе на колени, вернее, она сама любила на них забираться, и мы играли в сороку-ворону. Пока рядом не было отца, я выносила ее легче. Полина у нее вызывала интерес только первый день, а потом она стала относиться к ней как к вещи, не замечала и реагировала на нее только, когда та плакала.
С отцом я виделась редко, обедать вместе тоже не получалось. Особенно в последние дни, когда этим временем располагал Харитонов. Но мы общались с отцом по телефону, и я приглашала его с семьей на наш праздник. В моем голосе он слышал энтузиазм и возбуждение, и радовался, что работа смогла меня взбодрить.
Следующие две недели выдались не менее, а то и более интенсивными. В соседних залах, где обычно проводились временные выставки, шли подготовки к дню музеев – менялась экспозиция. Часто видела там наших научных работников и Харитонова, которые вместе разрабатывали концепцию новой выставки, ее проектирование, составление необходимой документации и, как заключение, ее презентацию. Ждала, что со дня на день мне принесут материал, который я должна буду излагать в своей экскурсии.
Обеды прекратились. С Игорем мы общались только по общим рабочим вопросам, в пределах стен музея. Он вел себя со мной ровно, как и со всеми остальными коллегами, на личные темы не говорили, к событиям прошлой недели не возвращались. Я вздохнула полной грудью, ощутив свободу от соблазнов. Стало легче думать о работе, ничто не отвлекало.
Долгожданный день настал. Все волновались. С утра мы украшали залы, готовили площадку для мастер-классов, проглядывали программу мероприятия, чтобы не забыть последовательность. Ансамбль подъехал вовремя, готовились открыть мероприятие. Приехал и подъесаул Артемий Воронцов, готовый к посвящению ребят в казаки и рассказам о кубанском казачестве. Руководитель гончарной мастерской Никита Борисович и Оксана Тимофеевна тоже прибыли на место заблаговременно. Выгрузили свои гончарные круги, установили их под крытой палаткой, размещенной у стен музея, и подключили к электричеству.
Улучив минуту свободного времени, я подошла поговорить с Оксаной Тимофеевной. Она знала, что я была в декрете, и поинтересовалась, как протекают дни моего материнства. Услышав короткий отчет о моей дочери, Оксана Тимофеевна полюбопытствовала, как поживает счастливый отец, чем занимается. Последний вопрос остался мне непонятен. Она не знала Марка, и он никогда не появлялся в мастерской.