Нина Пономарёва – Стихотворный сборник «Весенний мир» (страница 8)
и новое племя умыто и холёно в нём.
И всем говорит: “Вот, теперь, наконец, лучше всех запоем…”
Вера и молитва
Мне говорят: “Пустая трата времени.
Несовершенен мир, он злобой, тьмой беременен.
Ты кто такой, чтобы его менять?”
Так что с того? Теперь – молчать?
Да, много чем наш день беременен.
Да, правы, мир несовершенен много времени.
Он вместе с нами переменится и станет вновь, опять
таким, как создан Ангелом Огня, Софией.
Спасётся город весь, когда в огромном, в нём
найдётся праведник один-на всех единый.
Поэтому мир света и добра-непобедимый.
Неистребимы вера и молитва человека.
Так было, есть и будет до скончанья века.
Вечный румянец
Вселенная румянится всегда нарядною зарёй.
Румянец переменчивый и вечный, розовый и золотой.
Края позолотили солнцем перистые феи – тучки.
При всей весёлой и небесной, верхней толкотне, текучке,
хоть сколько прибегут воздушных, лёгких фей,
им позолоты хватит в вечность-хоть налей
на каждую беглянку по огромному из серебра ведру.
И я когда-нибудь за Вечностью во след пойду.
Вселенная румянится всегда нарядною зарёй.
Румянец переменчивый и вечный, розовый и золотой.
Лодки любви
Любовь пришла, настигла неожиданно-прекрасно.
Не видел раньше, чтобы солнце было уж настолько ясным.
Не представлял себе, что так благоуханны все цветы.
Среди великолепья иступлённого, мирского есть Королева-ты.
Восторг до умопомрачения-любви начало.
По-разному доходят лодки до желанного причала:
иные разбиваются об эгоизм, непонимание и быт.
Другие вечно остаются так, как нам влюблённый
в день первого признанья-говорит…
Любовь пришла, настигла неожиданно-прекрасно.
Не видел раньше, чтобы солнце было уж настолько ясным.
Яркая Косынка
Я надену платье-платье не простое.
Я надену платье-то, что мне идёт.
И колечко я надену-золотое.
Пусть оценит, поглядит народ.
Белый локоть ты возьмёшь рукою,
поведешь домой к себе, в наш сад.
Я косынкой яркою накроюсь,
всё же люди много говорят.
Объятия
Наши души обняли друг друга.
Ты-берёза, я же-давняя твоя подруга.
Долго, целый вечер будем говорить.
Обнимаю ствол я твой шершавый.
Сверху хулиганит ветер шалый:
будет рваться, ревновать, свистеть, бузить,
будто будет воздухом сверлить.
Обнимались целый вечер, всё о чём-то говорили,
все вопросы, вроде, вместе обрядили.
А о чём мы говорили-никому не надо знать.
Я об этом буду долго вспоминать.
Обруч
Туго обруч ледяной на грудь надели,
весело смеялись и шутили, песни пели.
А душа остыла и замёрзла, чуть не умерла,
про любовь, тепло забыла, больше-не ждала.