Нина Пономарёва – Стихотворный сборник «Весенний мир» (страница 7)
Где достоинство, святость, София?
И такая в убитых почти уже есть,
вот сейчас добивают до смерти другие.
Утро дома
Утро дышит робкою, невинною зарёю,
Тихим, нежным ветром, синью и туманом.
Утро дышит терпкой свежестью лесною
новизной, надеждой, лёгкостью, обманом.
Утро слышит шорохи и шёпоты повсюду,
будто не было и скрытной ночи, томно-тихой.
Прогремит для завтрака призывная посуда,
прокричит с чего-то удивлённая гусиха.
Утро пахнет тёплым, вкусным, белым хлебом,
молоком парным и знатным, круглым караваем.
Где бы ни носило, где б ни плыл, ни ехал-
утро дорогое дома-я не забываю.
Две стихии
У изголовья песни распевает
и радуется, празднует моя разлука.
Любовь моя печально увядает:
вся молчалива и грустна-ни звука.
Да только вот моя разлука не учла,
что концовка её радости и песни-
для любви началом новым и была.
Лишь мгновенье две стихии были вместе-
дальше от любви разлука уплыла.
Дни
Как сумрачны бывают дни,
как будто грустные, лесные пни,
безглавые, упавшие, безликие, больные.
Но есть, на радость нам, и дни такие-
когда горящих взоров больше, чем светил,
когда в бездельных, деловитых и весёлых разговорах,
порой, не помню даже-кто, что говорил.
А помню только счастье от того, что я любил
даже того, с которым говорить вчера не мог и не хотел,
едва закрыться в комнате успел.
И только ради этих дней я буду жить,
и даже самоё хандру буду любить.
Лодка
Как трудно что-то поменять
и заново начать творить опять
без всяческих гарантий на удачу.
Но лодка ждёт у берега, качаясь,
но ветер подгоняет, не кончаясь,
призывно машет кто-то с дальних берегов.
И не найти теперь сбегающих оков.
Пусть Неизвестность в лодке Госпожа.
Я ж в лодке-в роли неуверенной Пажа.
Пусть я пока покинут всеми и один,
но скоро новое я назову-своим
и скоро тоже стану в лодке-Господин.
Как трудно что-то поменять
и заново начать творить опять.
Корыто
Цветами весна осыпала,
изнежило лето теплом.
Нас осень листом накрывала,
зимою добром убаюкал наш дом.
Однако и жить мы умели-
надеждой и верой, и трелью любви под окном.
Высокой и светлой мечтою горели,
Большим, благородным огнём.
Ну что ж, что теперь всё забыто…
Готово в природе корыто,