Нина Пономарёва – Белые одежды для Надежды (страница 4)
Надежда Васильевна была тронута такой поддержкой и заботой, даже надела очки, чтобы скрыть волнение.
Домой Надежда всегда летела на крыльях.
Маленький Тимофей бросился к Наде:
– Мама пришла!
Он обнимал её крошечными ручками, и Надя чувствовала, как бьётся его маленькое сердечко. Не было, наверное, силы, которая могла бы разорвать эти объятия.
– Какие новости? Что случилось хорошего сегодня? – приглаживая густой сыновний чуб спросила Надежда.
– Все ваши задания, как всегда, – выполнены, товарищ командир, – пояснила молодая бабушка Мария.
– А как вели себя? – улыбалась Надежда.
– Я себя вёл хорошо, мама. Дядя Митя у подъезда сказал, что я сиротинушка, и что меня бросили родители на руки двум бабкам. Но я не сказал ему, что он дурак. Я хотел так сказать, но не сказал. Я правильно сделал, мама? А дядя Митя дурак?
– Это очень плохое слово! А дядя Митя пьёт водку, поэтому у него не работает головушка. У дяди было трудное детство, его никто не любил, а только били и наказывали. У него не было игрушек, конфет, а рубашка и брюки были рваные.
– Неужели такое бывает?
– Да, к сожалению.
– Мне его жалко. Он плакал, когда был маленький?
– Конечно.
– Завтра дам ему конфетку.
– Вот и хорошо.
Все последние месяцы, а, вернее сказать, весь учебный год на уроках Надежды Васильевны присутствовала лаборант школы Валечка, её бывшая ученица. Красивое лицо, точёная фигура, точно фарфоровая статуэтка, умная и утончённая, она не мешала, а, напротив, создавала какой-то свой, редкий, прекрасный микроклимат изящества и красоты, дружественности и доброго спокойствия. Она, как и во время учёбы, занималась во всех творческих коллективах школы, которыми руководил Ардашников Александр Михайлович, директор местной музыкальной школы, местный композитор, педагог дополнительного образования. Его интеллигентное и одарённое присутствие, казалось, само по себе оказывало воспитывающие воздействие решительно на всех и на всё. Валечка мечтала поступить в областной Институт культуры со второй попытки, поскольку, первая уже провалилась. На всех праздниках она с удовольствием пела и танцевала вместе со школьниками, декламировала вместе с ученицами, при этом нисколько, естественно, не отличалась от них. Каждое школьное, праздничное мероприятие под руководством уникального педагога были замечательными и неповторимыми, это всех радовало и восхищало.
Всем этим шумным, ярким, радостным воспитательным процессом управляла завуч по воспитательной работе Ольдман Анастасия Семёновна, красивая, статная, возрастная дама, в очках с золотой оправой. В ней чувствовался не только высокий профессионализм, но и высочайшая образованность, безупречный вкус, какая-то особая даровитость во всём. Она всем говорила Вы. В её речи звучал едва заметный, какой-то неизвестный никому и изысканный акцент. С ней хотелось говорить, общаться, ну, хотя бы – постоять рядом.
Молодая бабушка Мария водила маленького Тимофея в музыкальную школу к самому Александру Михайловичу. Они были без ума друг от друга. Изучение баяна шло не особенно быстро, но вот сочинение музыки – довольно успешно. Тимофей сочинял, а Александр Михайлович – записывал в отдельную тетрадочку с красивым нотным станом на обложке.
Надя, послушав сочинения сына, спросила:
– Сынок! А почему все твои музыкальные произведения такие грустные?
– Я так чувствую музыку! Мама.
– А почему ты чувствуешь грусть?
– Музыкант этого не знает.
– Надо же, – размышляла про себя Надежда, – считает себя музыкантом. Наверное, равняется на своего талантливого учителя. Вот, кто действительно музыкант! Но, всё-таки, – откуда столько грусти? О чём грустит душа ангела? Может быть, не осознавая того, – о несовершенстве мира? А что? Вполне возможно!
А мир и впрямь был несовершенным. В этом Надя, работая с людьми, убеждалась почти ежедневно.
На выпускном экзамене, претендуя на золотую медаль, дочь учителя математики, председателя профсоюзного комитета школы, любовницы и собутыльницы директора по совместительству, Валентины Ивановны, не могла написать ни одного слова в своём медальном сочинении. Роман Романович, Валентина Ивановна, обеспокоенные, без обиняков, прямо и настойчиво просили Надежду Васильевну написать сочинение полностью за ученицу. Надя знала, что этим людям доверять нельзя, и что это должностное преступление. Отговорка Надежды была очень простая:
– Не положено по инструкции «Об экзаменах» Министерства Образования. Кроме того, там есть учитель, которая обучала выпускницу столько лет – Анастасия Семёновна.
Сочинение всё же как-то было написано, отправлено на проверку в специальную комиссию, откуда вернулось с оценкой «удовлетворительно». Это обозначало, что ни о какой медали и речи быть не могло. Анастасия Семёновна грозилась поехать в эту комиссию и навести там порядок, но дело было сделано, исправить теперь было ничего уже нельзя.
Надежда Васильевна спросила Анастасию Семёновну:
– Почему так получилось? Почему Вы не проконсультировали сочинение со мной, с другими педагогами, не посоветовались ни с кем. Я не могла предложить свою помощь потому, что Вы старше, опытнее. Может быть, нужно было посоветоваться, чтобы не было такого результата?
– Ну, конечно, и сразу слететь с работы и с грязной трудовой книжкой потом мыкаться никому ненужной! Да директор вместе со своей подельницей спят и видят подставить мне ножку, убрать с работы и затолкать на моё место эту бездарь Валентину Ивановну!
– Не может быть! Она же полный колхоз! Не верится, это абсурд!
– Нет, никакой это не абсурд! Все, кроме тебя, об этом знают1
– Но ведь это её дочь, цена вопроса – медаль!
– Ну и что, что дочь и медаль. Для них нет ничего святого! Да и тебя бы опозорили и вытолкали с позором, если бы помогла им и решилась на подделку сочинения. Будь осторожна, теперь ты тоже в немилости. Тебе только скажу: я и не хотела другого результата, потому что они все заслужили это. Подожди, ты ещё увидишь их истинное лицо. Тебе только это говорю, потому что доверяю.
Озадаченная Надежда Васильевна поднялась в свой кабинет. Надо всё обдумать, переварить, осознать. В кабинет прокралась Лена, верный друг, соседка по кабинету, техничка:
– Надежда Васильевна, в Ваше отсутствие директор и профкомовка рылись в Ваших бумагах. Я подслушала: искали какие-то сочинения прошлых лет, не нашли, сказали – снова придут. Что это им приспичило? Гадость какую-то готовят? От них другого и ждать нечего.
– Лена! Вот они, спрячь у себя. Надя достала с самого низа шкафа пачки сочинений выпускников прошлых лет. Это они обиделись, что я дочери профкомовки не написала медальное сочинение.
– И правильно сделали, разве можно с такими пакостниками связываться? Сколько хороших людей уже пострадали от этой парочки!
Надя не знала, что и думать: она стояла перед Леной, безграмотной, курящей, сидевшей женщиной и понимала, что она чище и роднее, чем эти образованные и лощёные, с позволения сказать, – учителя.
Надежда Васильевна шла домой и ей казалось, что её руки, лицо, одежда грязные, очень грязные, грязные какой-то особой грязной грязью. Ей хотелось скорее умыться и не надевать больше в школу белую одежду.
– Какие теперь тут уж белые одежды?
Ладно хоть дома всё шло своим чередом: все задания опять были выполнены, вся троица смотрела по телевизору «Как закалялась сталь», фильм о Павке Корчагине.
Надежда краем глаза глянула на экран: Павка Корчагин метался в тифу. По щекам Тимофея текли слёзы.
– Что ты, сынок! Почему глаза на мокром месте? – прижала к себе маленькое, доверчивое тельце Надя.
– Мама, мне Павку жалко. Он умрёт?
– Нет, что ты! Не расстраивайся, он выздоровеет, потому что он очень сильный и мужественный.
– А я тоже сильный и мужественный?
– Конечно, да ещё и самый любимый.
Надя поняла, что от мерзостей жизни у неё есть уникальное лекарство – её замечательный дом, где живут ангелы в белых одеждах.
Утром Роман Романович, как бы между прочим, на ходу, предупредил Надежду Васильевну:
– На заседание парткома Вам надо быть к четырнадцати. Я сам не могу пойти, у меня деловая встреча как раз на это время. Там ничего особенного, только Ваше присутствие как представителя школы.
– Надя сказала, что непременно сходит на заседание парткома, что всё будет исполнено.
Заседание парткома проходило в обычном режиме, правда, за основным, круглым столом кроме членов парткома были и почти все члены районного комитета партии. Председатель парткома товарищ Башин открыл заседание, представил членов парткома, гостей, сидящих вдоль стены кабинета, где всегда сидели приглашённые гости и, в том числе, – Надежда Васильевна.
Особого внимания Надя к партийной жизни не проявляла, но тут насторожилась.
Докладчик Аров, член районного комитета партии, читал справку по итогам проверки внешкольной и внеклассной работы в Надиной школе. Теперь Надежде стало понятно, почему директор отправил Надежду Васильевну. Он предполагал, что она, не разобравшись, проголосует за всё подряд или побоится возразить, или растеряется.
Из справки следовало, что внешкольная и внеклассная работа под руководством заместителя директора школы Ольдман не осуществляется и заслуживает неудовлетворительной оценки. Кроме того, рекомендовано было отстранить Ольдман Анастасию Семёновну от занимаемой должности.