Нина Пономарёва – Белые одежды для Надежды (страница 3)

– Да, наверное, это – правильно. Иначе не поймут и, правда, как-то не по-человечески.

Письма покойницы с этого момента тоже были преданы покою и тоже стали покойными. Да, и, правда, бушевать им было – незачем.

А в мире всё шло своим чередом: закончились каникулы, начался учебный год.

Проблем с дисциплиной на уроках у Надежды никогда не было. Ещё на практике она почувствовала, что может владеть классом. Перед Надей урок по Есенину в старших классах давала её подруга Галя, отличница, умница, красавица. Содержание учебного материала было безупречным, но урока не получилось: учительница сама себе рассказала интереснейший материал о Есенине, подвела итог. Старшеклассники тоже сами по себе выслушали – взаимодействия не получилось. Было отчётливо видно, что каждый думал о своём, а некоторые, возможно, и не о Есенине.

Надежда Васильевна боялась, что и у неё будет то же самое. Но, напротив, всё получилось по-другому: Надя так увлеклась, что забыла обо всём. Старшеклассники так разговорились, что после звонка окружили учительницу за учительским столом и продолжали обсуждение. Надя надеялась, что получится и в этот раз.

Сентябрь бушевал теплом, солнцем, голубым небом, жёлтым, вишнёвым и оранжевым листом, словно не собирался становиться прохладной и дождливой осенью. Лето не хотела уходить, а осень и не настаивала.

Надежда Васильевна по-летнему была вся в белом: белый костюм, белые босоножки, белая сумка. Вот таким белым ангелом она и явилась на первый свой урок в этой школе.

Класс встретил тишиной, настороженным вниманием. Все сорок довольно взрослых учащихся смотрели испытующе, изучали: кто ты такая? Что ты собой представляешь? Можно ли у тебя чему-то научиться доброму и полезному? Можно ли тебе доверять?

Куда-то ушло волнение. Наверное, это произошло потому, что Надежда больше всего в мире любила урок литературы. Она забывала обо всём и говорила так, как поёт, наверное, птица свою последнюю, самую яркую песню. Увлекаясь сама, она без труда уводила с собой в этот прекрасный, несказанный мир самых задиристых и ершистых, как младенцев, без труда и напряжения, без угроз и нотаций. Однако, хорошо осознавая свою ответственность за уровень подготовки выпускников, Надежда Васильевна на самом деле выверяла каждое своё слово, строго следовала программе и другим нормативным документам. Стандарт здесь удачно сочетался с душой и призванием, и это было по-настоящему прекрасно.

Удался и этот урок. Когда прозвенел звонок, Надя увидела в открытую дверь класса, что учителя из соседних классов стояли вдоль окон в коридоре и слушали урок, да так увлеклись, что не ушли вовремя.

– Ну, что ж, знакомиться – так знакомиться, – подумала Надежда.

Из начальной школы на перемене прибежала Лидия Михайловна:

– Ну, ты тут как, прошло боевое крещение, всё удачно? Ну и хорошо, молодец, – проговорила скороговоркой, торопясь, подруга. – Ну, ты вообще-то красавица! Вся в белом! Опять белые одежды для Надежды! Ну ладно, до вечера, я помчалась, а то скоро звонок!

Вместе со звонком Лидия упорхнула к своим малышам.

Школа – это человеческий организм. Проблем больше, чем радости. Весь рабочий день Надежда Васильевна проработала в полную силу, как будто всю жизнь работала завучем.

Возможно, это только казалось так, потому что Надежде Васильевне несказанно повезло с наставником, завучем по естественно-математическим дисциплинам, Валентиной Михайловной.

Валентина Михайловна работала в должности уже двадцать лет. Была умна, степенна, рассудительна, хорошо знала своё дело. Когда-то, видимо, она была ещё и красива, но теперь излишняя полнота ей мешала. Наверное, поэтому с самого утра она выходила из своего кабинета, смежного с учительской, садилась за первый от своего кабинета стол и наблюдала за учителями. Это был её командный пункт. Однако, одного присутствия этой маломобильной женщины в школе хватало, чтобы всё вокруг было, как положено.

С Надеждой она выбрала правильный тон общения: опытная завуч только намекала Надежде Васильевне:

– А не сделать ли нам с тобой, Надежда Васильевна, сегодня вот так…

Далее следовало распоряжение, рекомендации, указания – как угодно можно было назвать, но выполнялось Надеждой абсолютно всё быстро, с энтузиазмом и удовольствием. Это была и работа, и учёба новому виду деятельности – управлению.

Так шли день за днём, принося радости и огорчения, взлёты и недоразумения.

Часто Валентине Михайловне звонили разные руководящие лица и предлагали выступить на различных семинарах и конференциях. Она не отказывалась, отвечая, что непременно выступит по предложенной теме, что тема интересная, актуальная, да и неплохие наработки в школе имеются. Непременно примем участие и поделимся опытом.

Сначала Надя недоумевала:

– Как она поедет выступать, ноги почти не слушаются?

А потом выяснилось, что Валентина Михайловна подготовит выступление, а с выступлением поедет Надежда Васильевна после длительных обсуждений и репетиций.

Роман Романович давно и крепко выпивал. Когда Надежда Васильевна приезжала в ГОРОНО или РАЙОНО по делу, её часто начальники спрашивали: пьёт ли Роман Романович на работе. Не являясь поклонником Павлика Морозова, Надежда с честным лицом объявляла, что ни разу ничего такого не видела.

Когда же Роман Романович уходил в запой, он по телефону объявлял об этом Надежде, едва шевеля языком. Он говорил, что у него заболели почки, и что он уходит в отгулы. Сразу и у Валентины Михайловны обострялись все хронические заболевания. Тогда она управляла из дома по телефону Надей и всей школой заодно, и, как ни странно, ей это удавалось неплохо: всё всегда было в полном порядке, и школа была на хорошем счету. Иногда запой совпадал с семинаром, на который уже были приглашены коллеги и руководство. Тогда директор брал отпуск, говоря что у него ответственная за семинар завуч Надежда Васильевна, которой никакой директор не нужен. Она и сама всё сделает. Так Наде пришлось очень быстро узнать работу, да она была и не против: большой объём работы не затруднял молодые силы, но давал возможность за очень краткий период приобрести хороший опыт и неплохой авторитет.

Надежда любила уроки по творчеству Владимира Маяковского. Много читала об авторе, рассказывала на уроках редкие и интересные факты из биографии и творческого пути этого необычного поэта, много читала наизусть: «Если звёзды зажигают, значит это кому-нибудь нужно… У меня пожар сердца… Ты одна мне бровь в бровь…». «Ленин и партия – близнецы братья».

Надежда Васильевна добивалась того, чтобы этот нестандартный человек, живший и творивший сравнительно давно, стал понятным учащимся и близким:

– Мне и рубля не накопили строчки,

краснодеревщики не слали мебель на дом,

и кроме свежевымытой сорочки –

скажу по совести: мне ничего не надо.

Радовало, что Надежде это удавалось. Правда, без казусов, сюрпризов никогда не обходилось. После очередного урока по Маяковскому к учительскому столу подошёл Юра Дубовский, красавец, умница, кумир всех старшеклассниц и, как позже выяснилось, даже некоторых молодых учительниц:

– Надежда Васильевна! Вот Вы сказали, что Ленин и партия – близнецы братья. А Владимир Ленин – Ульянов, он тоже был алкоголик?

– Что ты, Юра, такое говоришь? Почему ты так решил?

– Я вот думаю: почему же тогда наша местная партия в лице Александра Андреевича Комарова ежедневно за полночь с работы возвращается в прямом смысле ползком. Мы поём свои песни под гитару в подъезде, так он постоянно мимо нас проползает. А ещё ему доверили возглавлять партийную организацию, освобождённый, профессиональный партийный работник, представитель Коммунистической партии, близнец и брат Ленина. Стало быть, Ленин тоже был алкоголиком, если Ленин и партия – близнецы – братья. Если нет, тогда почему мы наблюдаем каждый вечер ползущего близнеца?

Надежда растерялась, опешила, не знала, что сказать. Помощь пришла совершенно неожиданно: второй головокружительный красавчик и не меньший кумир старшеклассниц, Юра Ожаев с места, собирая учебники и тетради в портфель, попросил и спросил:

– Послушай, тёзка, оставь учительницу в покое. Она тут не причём, а то я могу тоже поинтересоваться – стали ли вы близнецами с Аллой Владимировной на последних проводах в армию. Вся начальная школа, я думаю, сейчас ломает голову над этим же вопросом.

Следующий урок литературы в этом классе был через четыре часа. Было время собраться с мыслями. Однако ничего дельного в голову не приходило. Надя решила отпроситься к стоматологу. Зуб вырвали быстро, правда щипцами задели губу, и она заметно припухла, а на ранке запеклась кровь. Коль осталось время, забежала в парикмахерскую, сделала стрижку и укладку. Успела, не опоздала. Вошла в класс – и неожиданная встреча: весь класс осуждающе загудел:

– У – у – у…

– Что случилось? – поинтересовалась Надежда Васильевна.

– Вам не идут кудри, больше не надо делать такую укладку, – пояснила Наташа, сидящая за первой партой.

– Хорошо, хорошо, – растерялась Надя.

– А мне нравится, – встал Илья, – кудри, как кудри! Как у всех, правда, почему-то губа разбита.

– Зуб.

– Больно? – спросил Илья.

– Больно.

– Ну вот, а вы ещё укаете, доставайте все листочки, будете писать контрольную работу. Как человек вам объяснять будет? Больно же ей говорить! Да, ещё, чтобы поменьше все укали, взяли моду.