Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 95)

Все то прошлое, что страшнее смерти, – позади, ибо смерть для нас, смертных, была не страшна. В один миг я представил ту картину страшного прошлого, пережитого мною, я не верил себе, не верил своим глазам, которые и сейчас при воспоминании наполняются слезами горя и радости, действительности, я щупал себя: жив ли я? Действительность ли это? И все же это действительность.

…Уверенность, сила духа – морали, гордость за свою Отчизну и спаянность всех обездоленных, обреченных на смерть – все это помогло нам, немногим, остаться в живых благодаря действию подпольных коммунистических организаций, людей, боровшихся и там, в застенках против общего врага – гитлеровских палачей. Пережили то нечеловеческое, называлось страшнее смерти, лишь потому, что смерть для нас, смертных, была не страшна и мы, советские люди, вселяли веру в Победу над гитлеризмом узникам всех наций и стран.

Многие считают, что я был сожжен в крематории, однако мне помогли немецкие братья-коммунисты, сменивши номер, постарались временно зачислить в команду по расчистке и извлечению бомб в Берлине. А спустя неделю я был отправлен на Хейнкель.

Как мне хочется узнать о судьбе Вилли, блокарбайтера с Хейнкеля, Ганс, Курт (говорил по-русски), итальянец Бадольо, Вилли – штубовый Заксенхаузена, оренбургский паренек Володя, с которым мы во время ночных налетов союзной авиации сверлили бензобаки в 4-м блоке, где собирались самолеты. И многие-многие другие фамилии, которые сейчас мне очень трудно вспомнить, однако их образы живы в моей памяти. Памятна мне и виселица на Хейнкеле за побег, выбитые зубы, 10-й блок и снова спасение немецкими товарищами.

…Я, бывший узник фашистской фабрики смерти, присоединяю свой голос ко всему прогрессивному человечеству, строящему светлое будущее – коммунизм, и шлю проклятия на головы тех людоедов, извергов и палачей рода нечеловеческого, которые своей грязной, звериной, палаческой рукой уничтожили миллионы трудолюбивых, мирных, безоружных детей, женщин, стариков и патриотов своей Родины лишь за то, что они любили свою Родину, жизнь, свободу и счастье природы земной.

Так, пусть палачей и их плод парализует и уничтожит гнев и ненависть тех, кого они замучили, но не поставили на колени, мы, оставшиеся в живых, умножим свой гнев в тысячи раз.

Чтобы никогда, раз и навсегда гитлеровские палачи не повторили своих злодеяний, исчезнувши с нашей планеты. Пусть вечно светит солнце свободы на всем полушарии нашей планеты.

Я желаю нашей цветущей молодежи, молодежи всего мира счастья и свободы, бороться за лучшее, беречь завоеванное нашими дедами, отцами и старшими братьями, никогда не допустить возрождения фанатического отродья германского фашизма, обуздать распоясавшихся эсэсовских палачей и посадить на скамью ответа их за содеянное перед лицом всего мира.

Жить и творить чудеса жизни во славу труда и мира всего человечества нашей планеты, строить светлое будущее на всей планете, Коммунизм, забыть слово «война». Жить счастливой жизнью в братстве и единстве среди всех народов и пользоваться всеми благами нашей планеты, любить труд, мир и счастье.

…А сейчас я уже три года лишен свободы, нахожусь в заключении не потому, что я хулиган или убийца, вор или мошенник, а потому, что я, переживши много горя и всяких унижений, и мне всегда кажется, что все люди нашей Родины честны, мне хочется всегда и всем верить и доверяться, и только поэтому я сейчас отбываю не заслуженный мною срок наказания, а истинные преступники разгуливают на свободе, лишь потому, что я попал в сферу дельцов, подобную джезказганской трагедии с шофером-комсомольцем.

Вот уже три года я пишу во все инстанции, а результат один и тот же, все мои жалобы направляются в ту же инстанцию, которая осудила и утвердила мой незаконный приговор.

Вся беда в том, что истинные расхитители государственных денежных средств являются руководители Атасуйского рудоуправления Карагандинского СНХ: управляющий рудоуправления, гл. бухгалтер, гл. энергетик и заведующий перевалочной базой.

Я просто-напросто всего лишь честный труженик-механизатор— экскаваторщик. Я с уверенностью и полной решимостью говорю это и готов принести клятву узника, что я не виновен, и готов ответить перед народом, если я виновен.

Не теряя надежды, я твердо уверен, что найдется тот, кто поможет мне в освобождении и наказании тех, кто незаконно содеял мое лишение свободы, кто совершил преступление. Я уверен в торжестве справедливости, хотя мне и тяжело в настоящее время, оставшееся мое состояние здоровья надорвано окончательно, концлагеря, 6 побегов и зверские избиения эсэсовских палачей оставили тяжкие следы неизлечимого, непоправимого в моем организме. Я инвалид 2-й группы, однако и здесь, незаконно лишенный свободы, я тружусь на производстве повседневно физическим трудом.

В послевоенное время стал активным участником Великих строек нашей Родины, на Урале № 865 – стройка, Волго-Донской канал им. В. И. Ленина, Волгоградская ГЭС им. XXII партсъезда, Соколовско-Сарбайский железорудный комбинат, везде, работая по 20 часов в сутки, машинистом экскаваторов на всех марках, всегда, повышая свои технические знания, я передавал свой опыт работы молодому поколению.

Для меня труд – это жизнь, без труда нет цели в жизни, нет жизни….

С уважением бывший узник концлагеря Заксенхаузен,

Ф. М-98. Оп. 3. Д. 6. Л. 65–68 об.

Вся эта невыдуманная история проходила 20 лет тому назад, в первые дни Великой Отечественной войны 1941 года в Киевской области.

В первый день войны, 22 июня 1941 г., я был мобилизован на фронт в г. Грозном. А в июле 1941 г. наша часть сражалась на Белорусском направлении, местечко Марьяновка, кажется, Васильковского района Киевской области. На этом участке фронта в течение 13–15 дней ожесточенных сражений м. Марьяновка переходило из рук в руки 3–4 раза. Немецкие фашисты подтягивали и бросали в бой все новые и новые дивизии. Они рвались к столице Советской Украины, г. Киеву, но каждый раз были биты. Дорогой ценой фашисты заплатили за Марьяновку. Однако, не получив за весь период боев подкреплений, наша часть потеряла боеспособность и отходила с боями на г. Васильков, Киев, пройдя гор. Васильков 4–5 км по большаку в сторону гор. Киева. Стояла большая группа высшего комсостава. Нашей минометной батарее было приказано вернуться в г. Васильков, занять ОП и поддерживать отход войск. В течение суток проходили подразделения и разрозненные мелкие группы, одиночки-бойцы и местные жители. Вначале по большаку, а затем проселочной дорогой. Выполнив боевой приказ, минометная батарея проселочной дорогой выехала в г. Киев. Минбатарея в течение 5–7 дней сражалась в Киеве, в районе Пирогово, Крещатика. После чего часть была отведена на формирование. Заняла оборону по Днепру, в районе местечек Гнедено, Вишеньки. В сентябре 1941 г. по приказу командования временно оставляли г. Киев, отходили с боями на восток. Сражался в болотах местечка Борщи, кажется, Киевской области. В Борщах по приказу командования я с группой бойцов разведывал противоположный берег болота. Потом строили переправу и держали оборону в течение нескольких дней. В последние дни я был контужен. А через несколько дней отходили с боями через болото в направлении местечек, кажется, Жуковка, Басань, Большая Березань. В Малой Березани был ранен и пленен. В течение нескольких дней фашисты держали военнопленных в церкви. Они выводили из церкви военнопленных группами, били плетками и расстреливали.

Тяжелораненые умирали. Из церкви перегнали в лагерь за колючую проволоку, на картофельное поле (не помню названия села). В лагерях фашисты за 10–12 дней 2000 человек военнопленных привели в полное истощение. Местное население, несмотря на запреты немцев, бросали через проволочную изгородь кочаны кукурузы, бурак, картофель и др. Но фашисты стреляли из автоматов в тех жителей, которые перекидывали с/х продукты и кто их хватал. Через несколько дней погнали колонну военнопленных в Гоголево. Раненых и больных военнопленных расстеряли на месте в лагерях. А тех, которые уставали и падали по дороге, расстреливали из автоматов. Так гнали целый день. С наступлением темноты отвели с дорог, положили вниз лицом. Поставили усиленный караул – пулеметы, автоматчиков и собак. Ночью пошел дождь. Утром пришлось подняться. Много замученных умерли, а кто оставался еще живой, но не мог подняться, немецкие изверги расстреливали. Из 2000 человек в Гоголево пригнали 300 чел.

Гоголевский лагерь военнопленных, обнесенный колючей проволокой в несколько рядов, охранялся усиленным караулом, через каждые 100 метров стояли станковые пулеметы, а в промежутках автоматчики с гранатами. В лагере имелось несколько скотских помещений. В них поместили раненых и совершенно истощенных военнопленных. Они через несколько дней умерли. В лагере насчитывалось 13–15 тысяч человек военнопленных, в том числе мирных жителей: старики и дети.

Прошло 20 лет с тех пор, но трудно писать или рассказывать о всех злодеяниях немецких фашистов в Гоголевских лагерях. Они своей целью ставили уничтожить советский народ независимо от возраста и национальной принадлежности.

В Гоголевских лагерях проходил противотанковый ров, в котором разжигали костры, загоняли военнопленных в ров и пускали собак. Собаки загоняли военнопленных в огонь. Немецкие фашисты стояли сверху противотанкового рва с автоматами и смеялись. Такое зрелище они устраивали каждый день.