Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 29)

Прокурор. – Какую партийную работу вы выполняли?

Хейниш. – Я был организатором и руководителем отряда СД в городах Бремен, Франкфурт-на-Майне и политическим руководителем штаба Гесса до 1941 года.

Прокурор. – Какие вы имеете награды?

Хейниш. – Я имею следующие награды: бронзовую, серебряную и золотую медали национал-социалистской партии и почетный знак национал-социалистской партии, как член партии с 1923 года.

Прокурор. – Что вы делали и чем занимались, будучи в Мелитополе комиссаром?

Хейниш. – В мою задачу входило руководство управлением хозяйства и эксплуатацией вверенной мне области. Я должен был выкачивать сельскохозяйственные продукты для обеспечения армии и германского тыла.

Прокурор. – Что же, жители охотно сдавали вам продукты?

Хейниш. – Население неохотно сдавало продукты, саботировало сдачу их, а часть населения вообще не была в состоянии сдавать требуемую норму сельскохозяйственных продуктов.

Прокурор. – Что же вы делали с людьми, которые не сдавали продукты?

Хейниш. – Те лица, которые сопротивлялись и не сдавали нужные продукты, были арестованы гестапо и СД и ликвидированы.

Прокурор. – Что значит ликвидированы?

Хейниш. – Ликвидировать – значит уничтожить, расстрелять.

Прокурор. – Следовательно, вы занимались грабежом, а гестапо – убийствами.

Хейниш. – Так точно.

Прокурор. – Сколько людей было уничтожено в вашу бытность в Мелитополе?

Хейниш. – За время с 1 сентября 1942 года по 14 сентября 1943 года в Мелитопольской области было уничтожено 3–4 тысячи человек.

Прокурор. – Известно ли вам, что в Мелитополе после изгнания немцев было обнаружено 14 000 трупов? Не преуменьшаете ли вы цифру?

Хейниш. – Это расхождение объясняется тем, что еще в 1941–1942 гг. при оккупации Мелитополя органы гестапо и СД уничтожили многих советских граждан.

Прокурор. – Сколько таких больших операций было проведено в вашу бытность в Мелитополе?

Хейниш. – За время моей работы в Мелитополе было примерно 3–4 массовые операции, в частности, в декабре 1942 года было арестовано 1200 человек сразу.

Прокурор. – Это что, в ночь под Рождество?

Хейниш. – Да.

Прокурор. – За что же были арестованы эти люди?

Хейниш. – За саботаж и антигерманские настроения.

Прокурор. – А что же сделали с этими людьми потом?

Хейниш. – Они были направлены в Симферопольский лагерь и там расстреляны или уничтожены при помощи «газового автомобиля».

Прокурор. – Там был лагерь для военнопленных?

Хейниш. – В России не организовывались концентрационные лагеря, а использовались для этой цели лагеря для военнопленных.

Прокурор. – Следовательно, гражданское население заключалось в лагеря для военнопленных?

Хейниш. – Да.

Прокурор. – Расскажите все, что вам известно о «газовом автомобиле».

Хейниш. – «Газовый автомобиль» представляет собой тип тюремного автомобиля с герметически закрывающейся двухстворчатой дверью, в котором выхлопные газы из мотора поступают по специальной трубке в кузов, и, таким образом, все находящиеся в этом автомобиле люди удушаются.

Прокурор. – Вы давно знаете о существовании этого «газового автомобиля»?

Хейниш. – Я о существовании «газового автомобиля» узнал во время совещания окружных комиссаров, на котором присутствовал генерал-лейтенант полиции фон Альвенелебен.

Прокурор. – Расскажите о совещании и о том, что вы узнали тогда о «газовом автомобиле».

Хейниш. – Генерал-лейтенант полиции фон Альвенелебен заявил на совещании, что в руки русских попали материалы о «газовом автомобиле». По заявлению генерал-лейтенанта полиции фон Альвенелебен, фюрер, то есть Гитлер, распорядился о том, чтобы болтовня по поводу «газового автомобиля» прекратилась, иначе виновники будут преданы специальному суду СС.

Прокурор. – Вы лично видели когда-нибудь «газовый автомобиль»?

Хейниш. – Да, «газовый автомобиль» я видел в городе Ровно, правда, не во время его работы, а во время стоянки.

Прокурор. – Вы принимали участие в умерщвлении людей посредством «газового автомобиля»?

Хейниш. – Heт, не принимал.

Прокурор. – Расскажите подробно о вашей беседе с Зоманом.

Хейниш. – Зоман рассказал мне в беседе, что смерть от отравления газами безболезненна и более гуманна. Он указал, что смерть в «газовом автомобиле» наступает очень быстро, но на самом деле она наступала не в 12 секунд, а более медленно и была связана с муками. Зоман рассказал мне о лагере в Аушвиц (Германия), где также применялось отравление газами арестованных, Им говорили, что их переводят в другое место, а иностранным рабочим объясняли, что их отправляют на родину, и под этим видом направляли в баню. Лица, подлежащие казни, сначала поступали в барак с надписью «Дезинфекция», где раздевались мужчины отдельно и женщины и дети – отдельно. Затем им приказывали перейти в другой барак, с надписью «Баня». Во время мытья открывали специальные клапаны, в помещение поступал газ, от которого люди умирали. Затем умерщвленных сжигали в специальных печах, в которых одновременно может быть сожжено до 200 трупов.

Прокурор. – Вам не говорил Зоман, по чьему указанию стали применяться казни газом?

Хейниш. – Зоман рассказывал мне, что осенью 1942 г. состоялось совещание между Гитлером, Гиммлером и начальником СД Кальтенбруннером, где было решено приступить к казням путем применения газов.

Прокурор. – Может быть, вы скажете о своем отношении к зверствам Гитлера и его клики?

Хейниш. – Как национал-социалист я призван выполнять приказания и указания, полученные от фюрера. Однако я отрекаюсь от жестокостей.

Прокурор. – Отрекаетесь от жестокостей?

Хейниш. – Да.

Прокурор. – А к отравлению людей газом вы тоже отрицательно относитесь?

Хейниш. – Я считал, что отравление путем газа – гуманное средство, но я не знал, что при этом смерть наступает после таких продолжительных мучений.

Прокурор. – Неизвестны ли свидетелю какие-либо документы, характеризующие политику германского правительства в оккупированных странах, в частности, во временно оккупированных районах СССР?

Хейниш. – Нет, такие документы мне не известны. Однако из высказываний авторитетных руководителей я знаю, что предполагалось довольно быстро разбить русскую армию.

Учитывая, что держать в повиновении русский народ будет весьма затруднительно, было приказано беспощадно применять репрессивные меры по отношению к гражданскому населению. Нечего было останавливаться перед арестами и расстрелами, так как только таким образом была возможность держать народ в повиновении и провести колонизацию страны. Кроме того, нужно было ослабить силу народа путем уменьшения количества людей, т. е. путем их истребления. Имперский комиссар Украины Кох говорил в августе этого года на совещании окружных комиссаров о трудностях, связанных с вербовкой рабочей силы для отправки в Германию. Кох требовал от комиссаров беспощадного применения всех имеющихся средств для поставки в Германию требуемого контингента рабочих. Далее Кох заявил на этом совещании, что он предполагает насильственным путем эвакуировать все население районов Северной Украины в Германию. Кох говорил, что в борьбе с партизанами сожжение деревень и тому подобные репрессивные меры не приносят требуемых результатов, так как партизаны имеют возможность всегда укрыться в лесистых районах. С целью ослабления упорства русского народа Кох предлагал уничтожать все ненужные элементы.

Прокурор. – Что же, эти установки Коха отражали собой линию германских правителей?

Хейниш. – Так точно.

Прокурор. – У меня вопросов больше нет.

Председатель. – Скажите, свидетель Хейниш, кто такой Зоман?

Хейниш. – Зоман являлся начальником службы безопасности (СД) Бреславльского округа.

Председатель. – От него вам стало известно о применении газов?

Хейниш. – Так точно.

Председатель. – В каких городах применялись бани для отравления газами мирного населения?

Хейниш. – Уничтожение людей путем отравления газом должно было быть проведено в концентрационных лагерях.

Председатель. – На оккупированной немцами территории?

Хейниш. – В оккупированных областях нет концентрационных лагерей.

Председатель. – Значит, в Германии?