Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 30)

Хейниш. – Да.

Председатель. – Известно, что в Мелитополе 14 000 человек было удушено, повешено и расстреляно, вы же показали только о 4-х тысячах. Остальные 10 тысяч человек когда же были уничтожены?

Хейниш. – Наибольшая часть советских элементов была уничтожена сразу же после занятия города.

Председатель. – Значит, тогда, когда проходили передовые части германской армии?

Хейниш. – Так точно.

Председатель. – И население уничтожали передовые части германской армии?

Хейниш. – Да.

Председатель. – Но потом передовые части германской армии прошли дальше за Мелитополь, кто же уничтожил 4000 человек?

Хейниш. – Гестапо и СД.

Председатель. – А при отступлении немецкой армии также уничтожалось мирное население?

Хейниш. – При отступлении германских войск города и деревни сжигались, а мирное население подвергалось насильственной эвакуации.

Председатель. – Какие задачи стояли перед вами как окружным комиссаром на случай эвакуации города Мелитополя?

Хейниш. – Я получил лично от полевого коменданта указания о проведении насильственной эвакуации населения. Ее проводили армейские части.

Председатель. – Какие вы имели директивы в отношении разрушения в городах государственных и общественных зданий, жилых помещений?

Хейниш. – Помещения и учреждения города и важные в оборонном отношении здания были уничтожены хозяйственными отрядами армии.

Председатель. – По чьему приказу?

Хейниш. – По приказу полевого коменданта.

Председатель. – Кто в это время был полевым комендантом?

Хейниш. – Генерал Тазер.

Председатель. – По вашим показаниям выходит, что, когда германские передовые части вновь занимали территорию, они убивали и грабили мирное население, а потом гестапо, СД и другие карательные органы уничтожали советских людей. Перед отступлением частей германской армии также уничтожалось мирное население. Правильно это?

Хейниш. – Я не имею права критиковать указания фюрера, обусловленные военным временем. (Смех в зале.)

Председатель. – Что вам известно о вывозе имущества и ценностей из занятых германской армией территорий и какие на этот счет имелись директивные указания свыше?

Хейниш. – Я имел указание от имперского комиссара – все, что не нужно германской армии на месте, выкачать у населения (это касается сельскохозяйственных продуктов) и отправить в Германию. Исполнительной властью в этом отношении пользовались хозяйственные отряды при генеральном комиссариате.

Председатель. – А кто вывозил имущество и ценности?

Хейниш. – Этим занимались хозяйственные отделы в округах, а в германской армии – хозяйственные команды.

Председатель. – Хозяйственные отделы кому подчинялись?

Хейниш. – Хозяйственные отделы были подчинены главному хозяйственному отделу при генеральном комиссаре.

Председатель. – Как вы считаете, кто виновен во всех совершенных немцами злодеяниях, в разрушении городов, селений, в уничтожении ни в чем не повинных людей?

Хейниш. – Я не распоряжаюсь гестапо и СД.

Председатель. – У защиты имеются вопросы к свидетелю Хейниш?

Защитник Белов. – Не сможет ли свидетель Хейниш сказать, какое наказание по законам военного времени предусматривается за уклонение от эвакуации при отступлении германских войск?

Хейниш. – Об имевшихся приказах по этому поводу я ничего не могу сказать.

Защитник Белов. – А если уклонится сотрудник «зондеркоманды» от эвакуации при отступлении германских войск?

Хейниш. – Он тогда, согласно военным законам, расстреливается.

Защитник Белов. – У меня нет больше вопросов.

На этом допрос свидетеля Хейниш заканчивается.

Председатель. – На очереди допрос свидетеля Кош.

Входит свидетель Кош, который дает свои показания суду через переводчика.

Председатель. – Ваша фамилия, год рождения?

Кош. – Кош, Карл, родился 27 декабря 1908 года.

Председатель. – Какое имеете образование?

Кош. – Архитектор.

Председатель. – Какую занимали должность в армии?

Кош. – Я служил в саперных частях.

Председатель. – Командиром или рядовым?

Кош. – Я был сапером.

Председатель. – Какой имели военный чин?

Кош. – Рядовой солдат.

Председатель предупреждает, что свидетель обязан показывать правду.

Прокурор. – Скажите, свидетель Кош, что вам известно о способах истребления германской армией мирного советского населения.

Кош. – Кроме массовых расстрелов, которыми пользуются национал-социалисты для уничтожения мирного советского населения, мне еще известно о специальном способе, а именно – о «газовом автомобиле».

Прокурор. – Откуда вам известно о «газовом автомобиле»?

Кош. – Я слышал о «газовом автомобиле» от моих товарищей, а также эту машину видел лично.

Прокурор. – Расскажите, при каких обстоятельствах и где вы этот автомобиль видели.

Кош. – Это было в начале мая 1943 года в Сретенке, близ Волновахи, где находился наш батальон. В этот день я должен был по служебным делам быть в Волновахе. Закончив свои дела, я должен был ожидать грузовой автомобиль, который принадлежал нашему батальону и который должен был меня отвезти обратно в Сретенку. Я стоял на шоссе и ожидал автомобиль. В этот момент по шоссе ехала в моем направлении большая автомашина, которую я принял за тюремный или почтовый автомобиль. Автомобиль остановился возле меня. Из кабины шофера вышел унтершарфюрер и спросил, не видел ли я большую грузовую машину с эсэсовцами. Затем унтершарфюрер подошел ко мне, закурил папиросу, и я заметил, что унтершарфюрер был слегка навеселе. Я обратился к нему с вопросом, не может ли он меня подвезти на своей машине по направлению к Мариуполю. Он засмеялся и, подойдя вместе со мной к задней двери автомашины, смеясь, заявил: «Ну, что ж, полезайте, здесь места хватит для многих». Когда он открыл дверь, оттуда понесло отвратительным запахом. Машина была совершенно пустой. И в этот момент я подумал, что, вероятно, это и есть тот «газовый автомобиль», о котором я раньше слышал. Я сказал: «Что же, вы хотите меня на этой машине прокатить в небеса?» Унтершарфюрер внезапно умолк, стал серьезным и спросил: а что вы знаете об этой машине? Я ответил, что о «газовом автомобиле» я много слышал. Унтершарфюрер ответил, что это действительно «газовый автомобиль», но я об этом ни звука никому не должен говорить, так как эта машина держится в строгой тайне. Унтершарфюрер далее заявил, что они только что приехали из одной местности, где были умерщвлены 42 русских.

Прокурор. – От кого вы впервые услышали об этой «газовой машине»?

Кош. – Впервые я услышал о существовании «газовой машины» от унтер-офицера Хаас. Хаас до этого был на центральном отрезке Восточного фронта и рассказывал, что он видел «газовый автомобиль» в окрестностях Смоленска, а также в Витебске и Белгороде. Я слышал также о «газовой машине» от Винн и Бернхольд – военнослужащих 179 батальона 1 роты 79 германской пехотной дивизии. Эти люди также говорили, что они видели и слышали про «газовые машины» на центральном отрезке фронта в районах Смоленска, Витебска и Белгорода. Неудивительно, что теперь все народы связывают имя немцев с варварами. За это обозначение германский народ может благодарить Адольфа Гитлера, а также за то, что сейчас совсем невесело быть немцем. (Смех и оживление в зале.) Кровь и кровь сопровождает весь этот гитлеровский трест с начала его основания до конца. Гитлеровцы праздновали тризну крови всюду, где они появлялись.

Было бы самым справедливым, если бы Гитлер и его клика нашли бы себе место в этом «газовом автомобиле», который они выдумали на позор Германии.

Следующим допрашивается свидетель Янчи.

Председатель. – Ваша фамилия?

Янчи отвечает через переводчика Копылова.

Янчи. – Янчи Гейнц.

Председатель. – Год рождения?

Янчи. – 1916 года.

Председатель. – Место рождения?