Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 22)

Председатель. – У защиты имеются еще вопросы к подсудимому?

Защита. – Нет.

Логика фактов – самая сильная логика. Когда председатель суда, суммируя все факты, выявленные во время допроса Лангхельда, спрашивает его, считает ли он германское правительство и командование германской армии полностью ответственными за все эти злодеяния, за массовое истребление советских граждан, Лангхельд отвечает:

– Да, считаю.

После этого суд объявляет перерыв до 10 часов 16 декабря.

Утреннее заседание суда 16 декабря 1943 г.

Заседание начинается ровно в 10 часов утра.

Председатель, генерал-майор юстиции т. Мясников. – Судебное заседание Военного Трибунала продолжается. Продолжаем допрос подсудимого Лангхельд.

Вопрос председателя суда:

– Подсудимый Лангхельд, где вы видели «газовую машину»?

Подсудимый Лангхельд отвечает через переводчика Копылова.

– Я видел «газовую машину» в Харькове.

Председатель. – Когда?

Лангхельд. – Это было примерно в мае 1942 года, когда я был в служебной поездке в Харькове.

Председатель. – Опишите, что представляет собой «газовая машина».

Лангхельд. – Насколько я припоминаю, «газовая машина» представляет из себя автомобиль темно-серого цвета, совершенно закрытый, имеющий сзади герметически закрывающуюся дверь.

Председатель. – Сколько вмещала людей эта машина?

Лангхельд. – Примерно 60–70 человек.

Председатель. – При каких обстоятельствах вы видели эту «газовую машину» в Харькове?

Лангхельд. – Я был на Чернышевской улице, 76, где размещался штаб СД, и слышал во дворе этого здания сильный шум и крики.

Председатель. – Что же там происходило?

Лангхельд. – «Газовая машина» в это время подъехала к главному входу здания, и можно было видеть, как туда насильно загоняли людей, причем у дверей «газовой машины» стояли немецкие солдаты.

Председатель. – Вы присутствовали, когда загоняли людей в «газовую машину»?

Лангхельд. – Да, я находился в нескольких шагах от «газовой машины» и наблюдал это.

Председатель. – Расскажите, как происходила погрузка людей в «газовую машину».

Лангхельд. – Среди людей, которые грузились в «газовую машину», были старики, дети, пожилые и молодые женщины. Добровольно эти люди не хотели входить в машину, и поэтому эсэсовцы пинками и ударами прикладов загоняли людей в «газовый автомобиль».

Председатель. – А почему люди не шли добровольно в машину? Что, они знали, что это за машина?

Лангхельд. – Я предполагаю, что эти люди догадывались о судьбе, которая их ожидает.

Председатель. – Кто руководил погрузкой в «газовую машину» в вашем присутствии?

Лангхельд. – Я затрудняюсь назвать какие-либо определенные имена, так как все это были лица, мне не знакомые, но, во всяком случае, это были эсэсовцы. Возле «газового автомобиля» я встретил одного своего знакомого, капитана германской армии.

Председатель. – Как его фамилия?

Лангхельд. – Это был капитан Бойко.

Председатель. – В каких городах оккупированной советской территории применялась «газовая машина» для истребления советских людей?

Лангхельд. – Я слышал от капитана Бойко, что подобный «газовый автомобиль» применялся в большинстве городов оккупированной советской территории, как то: в Харькове, Полтаве, Киеве.

Председатель. – Известно ли вам, что и в Смоленске была применена «газовая машина», как об этом вы показали на предварительном следствии?

Лангхельд. – Да, об этом я также слыхал, что и в Смоленске «газовый автомобиль» применялся.

Председатель. – По чьему приказу?

Лангхельд. – Так как «газовая машина» применялась эсэсовцами, то можно заключить, что применение этого автомобиля производилось по указанию правительства.

Председатель. – Назовите фамилии и должности своих помощников, с которыми вы работали.

Лангхельд. – Моими помощниками являлись фельдфебель Рунге, переводчик Шульц, старшие ефрейторы Этман и Майна.

Председатель. – Они также принимали активное участие в расстрелах и избиениях русских военнопленных и мирных граждан?

Лангхельд. – Да, они все принимали одинаковое участие.

Председатель. – Уточните виновность каждого из них в отдельности.

Лангхельд. – Фельдфебель Рунге в основном выполнял приказы по приведению в исполнение расстрелов. Трое остальных принимали участие в избиениях на допросах и тому подобных действиях.

Председатель. – Следовательно, в отношении своих подчиненных вы являлись таким же лицом, как и майор Люляй?

Лангхельд. – Да, это можно так сказать.

Председатель. – Вы признаете это?

Лангхельд. – Да, я это признаю.

Председатель. – Расскажите, почему немецкие офицеры и солдаты, как вы показывали на следствии, проходя по лагерю, срывали с военнопленных фуражки и бросали их в запретную зону?

Лангхельд. – Солдаты этим занимались как развлечением, чтобы таким образом выразить свою ненависть по отношению к русским.

Председатель. – Как это происходило дальше?

Лангхельд. – Когда пленные пытались поднять принадлежавшие им фуражки, то охрана стреляла в них. Само собою разумеется, что при этом бывали случаи, когда они их убивали.

Председатель. – Были ли еще случаи, когда стреляли по пленным?

Лангхельд. – Да. Такие случаи имели место, и я сам наблюдал подобные факты в лагере в Полтаве.

Председатель. – Кто стрелял – солдаты или офицеры?

Лангхельд. – Особенно отличался в этом вахмистр, фамилию которого в настоящий момент я припомнить не могу.

Председатель. – Значит, военнопленных избирали в качестве мишени, так?

Лангхельд. – Да, можно сказать, что военнопленных в данном случае рассматривали, как дичь, по которой можно стрелять.

Председатель. – Немецкие офицеры и солдаты раздевали военнопленных?

Лангхельд. – Да. Все хорошие вещи, которые имелись у военнопленных, отбирались у них.

Председатель. – То есть их грабили?

Лангхельд. – Да, так можно сказать.

Председатель. – И вы в том числе грабили?

Лангхельд. – Да, я принимал в этом участие.

Председатель. – Куда девались вещи, которые грабили у военнопленных?