Нина Петрова – Преступления фашизма в годы Великой Отечественной войны. Знать и помнить (страница 143)

19 сентября. В 3.30 двинулись дальше, а в 8.00 догнали нашу роту. Рота доехала до следующего села, Вероники. Поднявшись на высоту, заметили, что на скате двигается по направлению Вероники целая мотоколонна с конницей и артиллерией. Полных 2 батальона. Наша рота одна, без тяжелого оружия. Сопротивляться было безумием. Вернулись назад. Если русские нас догонят, то мы пропали. Мы убежали ради жизни. Мое отделение едет вместе с зенитным орудием, чтобы первыми поймать русских. Мотоциклист-связист оставил мотоцикл и еле пробрался к своей роте. Стрельба. Один товарищ из второго взвода получил при этой стрельбе пулю в лоб. Кругом горит. Фронт идет полукругом. В этом полукруге находимся мы и русские.

21 сентября. Прошли до расположенной в долине деревни Мелехи. Оттуда наступаем на Городище. С высоты у деревни Мелехи мы увидели солдат 6-й роты, попавших в руки противника. 6 и 7 роты имеют снова большие потери. 7 рота потеряла у Броники 100 человек убитыми, а вчера около 30.

Начинаем наступление. Дошли до конца деревни. Вдруг нас начали обстреливать с высоты, расположенной правее деревни. С левой стороны также строчат. Нам ничего не оставалось делать, как только выскочить на дорогу. Нам удалось попасть в фруктовый сад. Продвигаемся медленно вперед. Дальнейшее наступление при таком огне противника не имеет смысла, так как начало темнеть. Отошли около 300 метров назад, в общем, заняли оборону в самой деревне. Через час отошли еще немного назад.

22 сентября. В 7.00 приступаем к дальнейшему наступлению. Мы должны очистить лес от противника, однако мы натолкнулись на сопротивление. Примерно 10 русских спрятались в лесу, полностью отрезанные и окруженные, вообще совершенно в беспомощном и безнадежном положении, открыли по нам огонь. Один унтер-офицер, мой прежний командир отделения, получил при этом ранение в живот. Он умер на полевом перевязочном пункте. Судя по перестрелке, русские отчаянно оборонялись. Как я потом установил, 7 рота имела опять большие потери.

23 сентября. В 6.00 начинается снова наступление. Повсюду могут сидеть русские, одиночки и группами. Один русский спрятался в кустах, имеет с собой пулемет и обстреливает нас. Пули свистят кругом. Когда прекратилась стрельба, мы пошли дальше и поймали его. На наше счастье, у него получилась задержка при заряжании.

Уже добрую неделю не умывались и не брились. Пища часто отсутствовала по целым дням. О сне, само собой разумеется, нельзя было думать.

24 сентября. Сегодня мы расстаемся с танковой группой Клейста и переходим в подчинение Гудериана. Меняется наш маршрут, и, верно, мы теперь шагаем на Москву. Начинается новый этап войны.

25 сентября. В 14.00 мы выступили из Вероники на Москву, вернее, в битву за Москву. Дни ожесточенных боев лежат позади. Пусть предстоящая битва окончится также победоносно.

26 сентября. С продовольствием стало хуже. Обеденный суп был очень жидкий. Мы получаем одну треть хлеба.

27 сентября. В 6.00 едем дальше. Не проехали и часа, как колонна остановилась. Два русских самолета атаковали нас, летая красиво на бреющем полете. Самолеты прожужжали над самыми машинами. 4 бомбы упали примерно в 75 метрах от меня, однако они не разорвались. Все бегут к бомбам, чтобы посмотреть на них. Тут-то все и началось. Части машин вскоре взлетели в воздух. Я опять поднялся невредимым. Наполовину сам, наполовину под давлением воздуха я снова ложусь на землю. Слышатся крики, призывающие санитарок. Кроме раненых, имеются убитые. Русские в течение всего дня атакуют нас.

29 сентября. На участке 119 пехотного полка, должно быть, нас атаковали русские тяжелые, 52-тонные танки. Они приближались к транспорту с боеприпасами, проехали через несколько грузовых машин и 2 повозки, побывали на наших артиллерийских позициях. 2 легких и 2 тяжелых орудия они смешали с землей. Один танк, у которого уже была сбита башня, носился по местности и задавил еще 2 орудия. Всю ночь где-то поблизости слышалась стрельба из всех видов оружия.

30 сентября. Мы едем назад, к хорошей для движения дороге, находящейся в 15 км отсюда, чтобы по ней в течение нескольких дней подойти к Москве.

В битве за Москву на нас возлагается задача лишь обстреливать.

1 октября. Мы потеряли связь, не знаем, что делается справа, слева и впереди нас. Наша рота находится в 4 км позади нас.

Тем временем проникла весть о том, что 8 батальон прорвался из окружения, но без машин. Все машины 3 батальона могут считаться пропавшими.

119 пехотный полк также окружен. К вечеру услышали, что 1 батальон получил возможность прорваться, но он также должен оставить все машины. Как обстоят дела у нас самих, никто не знает, говорят, что вокруг нас фронт.

2 октября. По причине больших потерь в машинах курсируют невероятные предположения о дальнейшем применении нашей дивизии. Мы не обладаем больше подвижностью. Моторизованное подразделение, которое не располагает средствами передвижения, не может существовать. О потерях в машинах нашей дивизии объявлено уже официально. Я сам имел возможность прочитать один дневной приказ по дивизии, в котором указывается, что 3 батальон 35 мотополка, 2 и 3 батальоны 119 мотополка, 1 взвод 25 саперного батальона потеряли все свои машины. В приказе называются… шинели, одеяла, бритвенные приборы, белье, мыло и т. д., так как товары и остались без средста защиты от холода.

3 октября. Вчера русские применили новое, страшное оружие. При одном ударе, должно быть, получается 65 выстрелов.

11 октября. В 4.00 выскакиваем из «перин». Галопом бежим к машинам. Едем до окраины города, высаживаемся, освобождаемся от имущества и идем дальше пешком. Что-то случилось? Постепенно узнаем, что русские прорвались и находятся уже в населенном пункте.

12 октября. У меня настоящий рай для вшей. Все мое тело искусано. Оно выглядит так, будто покрыто сыпью.

13 октября. Ходят нелепые слухи о том, что Москва пала. Будто Сталин застрелился, а Молотов ходатайствовал о переговорах со ставкой фюрера. Война на Востоке якобы в общем и целом закончена. Фюрером получены со всего мира поздравительные телеграммы с победой. Наша дивизия будто должна быть погружена и отправлена на родину. Эти слухи нельзя проверить. Из авторитетных источников узнать ничего нельзя.

15 октября. Сегодня с нами разговаривал командир батальона. 7 рота распущена, а 5 и 6 рота этого получили пополнение. Для полного укомплектования состава все равно не хватило.

22 октября. С продовольствием туго, и оно однообразно. Картофель, приготовленный в разных видах, составляет главное питание. Мы достаем себе кур или гусей. Иногда добываем мясо.

24 октября. Вчера вечером было совещание у командира дивизии. Рассказывают, будто Тула будет целью наступления нашей дивизии. Со вздохом рассказывают об установлении строгой дисциплины, безупречных приветствиях и смотрах. За каждый проступок угрожают арестом. Ничего другого не слышишь, как арест, петли, виселицы.

25 октября. Обстановка, очевидно, снова резко изменилась. Создается впечатление, что высшее командование само не знает, что происходит. Я уже давно перестал верить тому, что сообщается официально и неофициально. Поход в Россию, очевидно, не может быть окончен в этом году.

8 ноября. Наступила ночь. Останавливаемся. Обстановка в высшей степени экономна и проста. Семья состоит из 2-х старых женщин, одного старика и кучи детей. Женщины здесь действительно «страдают» удивительной плодовитостью. Кажется, что старость не приносит никакого ущерба их плодовитости. Для меня немецкая овчарка – более высокое существо, нежели эти русские.

12 ноября. Ночью было очень холодно, морозит. Несмотря на то, что мотор работает целый час, вода замерзла сразу, как только мы ее налили в радиатор. Необходимо было снова разогревать машину, и только в 13.00 выехали.

13 ноября. Вечером я стал палачом двух человек, которые не могли удостоверить свою личность.

21 ноября. В 9 часов утра двинулись дальше. После долгого перерыва снова красные бомбардировщики.

22 ноября. Едем по хорошему шоссе Орел – Тула – Москва. Видны большие постройки в хорошем стиле, в большинстве случаев они сгорели. Через центральные улицы проходит двухколейная трамвайная линия. Проезжаем мимо солдатского кино и удивляемся большому наплыву. Когда мы увидим какой-нибудь фильм?

По дороге мы обогнали «телегизированные» части. Потрясающая картина. Дрожа от холода, с опущенными головами, они плетутся за своими телегами. Одетые в различные тряпки, которые их защищают от холода, можно подумать, что перед тобой толпа ландскнехтов. Это шествие замыкалось нашим продовольствием в обозе коров и овец.

3 декабря. За последние 10 дней мы проделали большой путь назад. Один день езды, а на второй день партизанская война, затем опять марш. Сейчас мы находимся юго-восточнее Москвы, до которой осталось около 180 км… сгорело все это отродье – в доме было 6 человек. Страх перед немецким солдатом должен быть ужасным.

4 декабря. Остановились в нескольких километрах от Венева. Как видно, ночью будет ужасно холодно. Проехали не более часа, раздалась дикая стрельба. Сразу спешились. Установили, что наш дозор натолкнулся на противника. Наше противотанковое орудие подожгло полдеревни. Пришлось заниматься ранеными, что при таком морозе не так просто. За ночь многие отморозили пальцы ног. Было 32 градуса ниже нуля.