Нина Новак – Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки (страница 34)

Неужели вмешается? Его слово может стать решающим.

Жюри тоже ждет веского слова императора и даже леди Руш кидает вверх умоляющий взгляд. Но, видимо, Руши потеряли доверие владыки, потому что он молчит и не вмешивается.

— Двяносто девять баллов из ста, — выносят мне вердикт.

Что же, не идеально, но, надеюсь, еще наверстаю. Вон Клер аж 75 поставили.

Высшие баллы получают приезжие драконицы, и означает ли это, что в рядах придворных императора раскол?

Но чутье подсказывает, император сделает выбор самостоятельно. Если захочет, объявит победительницей хоть ту же крепкую доярку из пригорода Торна. Она такие тирольские трели выводила, что даже я заслушалась.

Девушки возвращаются на диваны. Зал сверкает кристаллами, позолотой и хрусталем. Забавно, что до отбора меня, лишнюю жену, в подобные залы не пускали.

Замечаю в толпе разодетых гостей Анну и Ви и сразу на душе становится теплее. Они что-то оживленно обсуждают с Деймоном, а церемониймейстер оглашает на весь зал:

— Дамы и господа! Первый конкурс окончен, но сегодня император выберет девиц, с которыми захочет станцевать сальтар.

Это местный танец вроде вальса, и Деймон показал мне несколько движений.

Ох, и Эдриан лично застал нас за этим занятием. Но вряд ли он захочет пригласить меня сегодня.

Владыка, безусловно, станцует с каждой девицей, но не сразу. Будет выбирать по одной-две в течение отбора. Самых неинтересных, наверное, оставит на церемонию закрытия.

Подношу к губам стакан с апельсиновым соком, но потом осекаюсь и ставлю его на место.

Все девушки — полные жизни разноцветные птички.

И одна из них, ведомая злой волей леди Руш, может плеснуть мне в лицо кислоту, или подсыпать яд.

Зал облетают вздохи и шепотки, а затем к нам, простым смертным, спускается Эдриан-Шейн Рашборн лично.

Усилием воли получается удержать драконицу, но это так нехорошо. Спасает то, что я подкармливаю ее магией, и только благодаря этому мы с ней не слабеем.

— Ваше величество, — гиперактивная леди Руш оказывается возле императора. Шелестит юбками и обмахивается веером.

Я тоже обмахиваюсь веером и ловлю ненавидящие взгляды Клер и ее подруг.

— Император на нас смотрит, — шепчет бледноватая Мелания.

Вот эти подружки, кстати, тоже могут стать орудиями в руках Рушей.

Клер тут же разглаживает белый лоб и бросает на Эдриана томный взгляд, но он рассеянно рассматривает остальных конкурсанток.

Я отворачиваюсь. Пусть знает, что законной жене он сто лет не сдался.

Но упрямый дракон направляется прямо ко мне:

— Мисс Идаль, вы окажете мне честь и подарите танец?

Я очень, очень медленно встаю на негнущихся ногах. Успеваю заметить и перекошенное лицо Клер, и удивленные переглядывания дракониц, и немного зависти на лицах остальных.

Что ему надо? Что задумал?

Но галантные слова не вяжутся с выражением лица владыки. Слишком свирепо он посматривает на девицу, которую пригласил танцевать.

Я вкладываю руку в большую ладонь и жесткие пальцы тут же смыкаются вокруг, давая понять, что супруг рассержен.

— На себя лучше позлитесь, — еле слышно замечаю я.

— Я ведь обещал тебя отшлепать, — рычит он, пока ведет в центр зала.

Я улыбаюсь, хотя в груди ядовитой волной поднимается гнев.

— Вы меня взглядом уже и отшлепали, и изнасиловали. Причем публично, — отвечаю, когда мы становимся друг перед другом.

Согласно церемониалу, император кланяется, а я приседаю в глубоком реверансе.

Его взгляд темнеет, ныряя в мое декольте, где между грудей спрятано родовое колечко. Думаю, он его видит.

Распрямляюсь и мы делаем шаг друг другу навстречу, а потом тяжелая рука ложится на мою тонкую талию.

— Вы сейчас начнете дымиться, — зло шиплю. — Ваша фаворитка Клер от досады выбросит и свой поющий артефакт, и вставные зубы. Что вы потом будете делать? Кого…

— Идаль, — императорская рука больно сжимает талию. — Ты иномирянка, я понял. Но не серди меня.

Я поднимаю глаза. Маски почти сброшены. Но Эдриан все равно не может понять, почему его тянет к “фальшивой” истинной, когда имеется драконица из рода Рейси.

Да, это сводит его с ума. Разрывает шаблон и лишает сна.

Мы двигаемся в плавном ритме, а ладонь императора опаляет кожу сквозь тонкую ткань вечернего платья. Он меня ненавидит? Боже, наверняка сам не знает.

Главное же, завтра выйдет статья, освещающая отбор без прикрас.

35.

Эдриан

Утро встретило императора плохим предчувствием. И не потому, что Клер Руш ночью скреблась в его дверь, плакала и молила впустить.

Увы, но по отношению к фаворитке он испытывал только раздражение — она больше не казалась соблазнительной и уникальной. Более того, он был неприятно удивлен тем, что Руши решили сжульничать на отборе.

Выходит, Клер не доверилась его любви и задумала облапошить?

Лорд Турбиш по его приказу все-таки изъял косметику и духи Клер. Притирания и парфюмерия оказались “чистыми”, но лорд дознаватель предложил императору откровенно побеседовать с лекарем. Тот задал несколько вопросов и подтвердил, что легкое воздействие наверняка было. Наложенное на его влюбленность, оно немного затуманило мозг и не позволило вовремя разглядеть хитрые уловки.

Определенно Клер носит тонну косметических иллюзий, и довольно серьезных. Незначительная коррекция внешности обычно делается на один год, а ей приходится пользоваться кремами постоянно.

Как жаль, что Клер не удалось поймать на факте обмана, но и подозрений вполне достаточно. А дознаватель обещал продолжить копать.

Закончив завтрак, император снова вспоминает Мари. Откинувшись на спинку стула, сверлит стену неподвижным взглядом. Не знает, что делать с женой.

Скорее всего, ее надо уложить в койку, консумировать брак и успокоиться. Она не истинная и бесы знают, с чего ему так сорвало крышу.

В распоряжении императора любая на все готовая великосветская потаскуха.

Но он хочет… законную жену.

Какого беса она так сильно похорошела? Иномирянка изменила внешность и саму суть Мари Идаль, умиравшей от болезней?

Что там намутили боги с копией. Ведь она же копия...

Слепок магии истинной? Ее запах?

Ночью он подошел к ее дверям. Даже сквозь старый крепкий дуб получилось ощутить эту дикарку. Она боялась. Маленькое сердце билось в гневе, но Мари страшилась, что он выломает бесовы створки.

Он там чуть не подох под ее дверьми, пока держался… не выламывал.

Эдриан просматривает утренние газеты — репортеры постарались на славу. На первых полосах знатные драконицы. Репортер воспевает их вокальные данные и грацию.

Клер, конечно же, тоже упоминают и не раз. Инцидент с сорванным номером очень ловко обходят, но называют ее одной из фавориток отбора.

И по его же собственному приказу ни одного слова о Мари Идаль.

На последнем снимке в «Дургарском вестнике» она все же мелькает на заднем плане. Живое лицо, копна пшеничных волос и розовые нежные губы, которые хочется смять поцелуем.

Как она прижималась к Деймону Ларшису. Не будь мерзавец ученым первой величины…

Но ревность не красит владыку, а императрица вне подозрений. Эдриан уверен, что его жена невинна.