Нина Кобякова – ЯРМАРКА РАССКАЗОВ (страница 5)
Стащил майку и стал бить по горящей траве. Толька стал топтать ногами, пожалел майку, а я стал делать так, как делал Серёжка. Сколько это продолжалось – не помню, наверное долго, но мы справились.
Увидев меня, мать всплеснула руками и позвала отца. Грязная, обгоревшая майка, прожжёные штаны и обгоревшие сандалии, рассказали всё, без слов.
– Курили?
– Да!
-Ещё будешь?
– Нет!
Отец повернулся и ушёл.
Мать вскрикнула: "И это всё?"
Взяла ремень и пыталась меня ударить, да где там. Я умел хорошо уворачиваться.
Следующий раз я закурил через пятнадцать лет, в армии.
Почти Шерегеш
Закрытый угольный разрез – всесезонный аттракцион мальчишек с крайних городских улиц. В двухстах метрах от границы городского парка и стадиона, начинаются карьерные горы и котлованы. Это не настоящие горные выработки. Это разведка, пробная вскрыша, но очень больших размеров.
В Советское время у горняков такое водилось. Ставят драглайн, бурят шурфы, взрывают, вскрывают горизонт и разочаровываются…
Пласт тонковат или что – то ещё не устраивает. Не будет достойной выработки, хороших показателей, бросают и переходят на другой участок. Через 10 – 15 лет могут вернуться, когда другие варианты оказываются хуже.
Так что жителям города повезло. В городской черте, лыжная база и трассы посреди рукотворных гор с котлованами, на которых можно заниматься всеми видами лыжного спорта. Организованные спортсмены осторожно и выборочно осваивают горы – котлованы, зато детвору не останавливает риск спусков и прыжков. Ушибы, сломанные руки и ноги, вывихи – обычное сопровождение лыжного безрассудства, на диких трассах рукотворного полигона.
В глубине раскатанного пространства, своеобразного снежного стадиона: есть очень глубокий, обширный котлован – воронка с крутым радиусом поворота на подъём – в самом низу, на дне, выбрасывающем скользящего и летящего лыжника вверх, на площадку, похожую на квадратный поднос.
Площадка находится на высоте трети от полной глубины котлована. И даже при потере скорости при подъёме вверх, лыжник взлетал на полтора – два метра над плоскостью площадки. Очень редко кто приземляется на ноги, чаще раскидываются в позу "Цыплёнка – Табака", упираясь подбородком в твёрдый наст или падают на попу, если уж слишком тяжёлая.
Для сторонников жесточайших ощущений, сравнимых с пресловутой "Тарзанкой", в отдалении, в пятидесяти метрах, стоит вторая по высоте местная гора, как бы предназначенная для разгона перед спуском в котлован. Между этой горой и котлованом лежит пологая, вытянутая с уклоном вниз, в сторону котлована, площадка, в выходные дни всегда полная зрителей, следящих за тем, чтобы никто не останавливался, пересекая лыжню спуска.
Очередной "Умалишённый" с нарастающим свистом слетал с горы и мгновенно скрывался в котловане. Шелестящий жёсткий свист от лыж по твёрдому снегу не перепутаешь ни с каким другим звуком.
Спуск с горы и затем в котлован, позволяли себе немногие. Зрители вытягивали шеи, наблюдая и комментируя очередное приземление. Смех или хохот и очень редко аплодисменты, были наградой очередному "Герою". Надо было долго тренироваться, чтобы услышать аплодисменты.
По сути дела – многолетнее увлечение местной публики – новый вид спорта, соединяющий скоростной спуск и трамплин, причём в компактном исполнении. Но кому это надо?
К сожалению на Руси, любой начальник, отличается от нормальных людей тем, что укутав мозги плотным жирком, не способен ни на что живое, кроме щебетания по ящику о придуманных достижениях.
В выходные дни этот спуск был закрыт для детворы, её просто прогоняли. Конечно, взрослые парни и их девицы больше хохотали, чем катались. Зато в будни, роли менялись. Взрослые парни зачастую просто наблюдали за подвигами пацанов, а девиц в будни приходило мало.
Спустя энное количество лет, я решил пройтись по местам, где так чудесно в детстве гонял на лыжах, в валенках с ременным креплением. Опыт, который приобрёл на известных лыжных курортах, не помог. Сломал лыжу и приземлился на подбородок. Ссадины и ушибы перечислять не буду.
Если хочешь жить долго.
Начало ноября, все работы в загородном доме приостановлены, кроме утепления бани. Для этого, на месте будущего бассейна, а пока просто ямы, Пётр набирал из под мокрого снега липкую глину в 15 литровые вёдра и переносил через три десятка метров к бане. Затем, по лестнице поднимался на чердак, на верёвке с крючком поднимал тяжеленные вёдра, высыпал, тщательно ровнял и спускался вниз. Сколько раз пришлось повторить эту изматывающую операцию, не считал. Весь световой день. В ноябре день короток.
Вечером поехал в город и почувствовал себя плохо. Поднялась температура, наступила слабость, пробил холодный пот. Утром, в предпраздничный день, пошёл в поликлинику, занял очередь.
В поликлинике оживление, впереди длинные выходные и должны выдать зарплату. Медперсонал возбуждён, обсуждают премиальные.
Наконец очередь подошла, Пётр открыл дверь в кабинет терапевта, врач приветливо улыбнулась, спросила фамилию и сестра подала через стол его учётную карту. Затем попросила присесть, проверила давление, повышенное. Температура – 39. Послушала. Шумов нет. Выписала направление на рентген и попросила немедленно пройти, пока работает…
Пётр спустился вниз, на третий этаж в рентген – кабинет, пусто. Пришла медсестра, взяла направление и убежала. Прошло полчаса, подошёл врач, сделал снимок. Пётр поднялся к терапевту, никого. И очереди нет. Потом через пустой коридор прошла группа медиков о чём – то громко споря. Предпраздничный день.
Прошло не менее часа появилась терапевт, позвала его из пустого коридора в кабинет, послала подошедшую медсестру за снимком, затем посмотрела на снимок и спросила кого – то, смотря в стену: "А почему так темно? Ничего не видно".
Посидела. Подумала и предложила: "Я вам напишу направление в БСМП, подождите в коридоре, на машине отправим, у вас воспаление лёгких".
Пётр долго ждал в коридоре, наконец врач принесла направление: "Машины пока нет, подождите".
Пётр предложил вызвать машину с работы и самому уехать в БСМП. На том и остановились.
В БСМП, в приёмном отделении, приняли документы, взяли кровь из пальца, попросили подождать. Предпраздничный день, выдают зарплату.
Через два часа, вышла молоденькая девушка – врач.
– "Я не вижу воспаления лёгких, если хотите, госпитализируем в инфекционное отделение".
Пётр благоразумно отказался.
– "Тогда я Вам выпишу рецепт на лекарства, в выходные принимайте, если не поможет, обратитесь в поликлинику". (?)
Заехали в аптеку, приобрели лекарства и Пётр, ещё доверяя авторитету врачей, добросовестно, четыре выходных дня пил лекарства, передвигаясь по квартире, опираясь на стены.
В понедельник, в бывший праздник Октябрьской революции, из – за слабости, вызвал машину с работы и не дождался…
После выкуренной на балконе сигареты, почувствовал нарастающую, нестерпимую, режущую боль в груди, не перепутаешь ни с чем. Понял что – это, сразу. Набрал телефон скорой, внятно произнёс – инфаркт! Назвал адрес, затем в ответ на просьбу, повторил уже коснеющим языком, адрес. Настежь открыл дверь в квартире и дверь в коридоре на лестничную площадку, зашёл назад и упал навзничь, умирая от боли, на раскрытый диван…
Глухо донеслось: "Коли ещё.
– Нельзя. Наркотик.
– Да он сейчас умрёт от шока, коли!
Затем несколько секунд слышал как трясёт, догадался – мост…
Очнулся от яркого света, от приятного отсутствия боли, с совершенно пустой головой. Очнулся более чем через сутки.
Подошёл врач, примерно одного возраста, поздравил с возвращением и спросил: "Как умудрился так вляпаться?"
Пётр вкратце рассказал.
– "В поликлинике или в больнице обратили внимание на температуру? Делали ЭКГ?
– Нет.
Грязно выругался, затем: "Вам повезло, что за скорой шла ваша машина с вашим человеком, то, что мы сказали ему привезти из лекарств, он привёз, включая дефицитные и мы смогли оказать помощь в полном объёме".
Ушёл, пожелав выздоровления.
Когда перевели из реанимации в палату интенсивной терапии, Пётр стал досконально изучать своё состояние и выпытывать у медиков можно ли его поправить.
Конец года, квоты на бесплатные операции и процедуры, выбраны.
Пришлось договариваться и хорошенько заплатить:
– за перевод и транспортировку на скорой в специализированную клинику, вроде как бы, с неожиданным сердечным приступом;
– за немедленную коронографию, установку стентов и ангиопластику;
– за используемые материалы, в том числе немецкие стенты.
Впоследствии платил за лечение внутренних органов из-за трещинок и кровотечений после сосудистого взрыва.
После свидания со смертью, с деньгами расстаёшься легко. В гробу карманов нет. В клинике это тоже прекрасно знают.
Надо отдать должное хирургам за их ответственность знания и умение. Они выполняют работу на грани жизни и смерти, непосредственно и каждый день. Поэтому с квалификацией всё в порядке. Спасают всех, кого можно спасти и даже сверх того.
Насколько трудно назвать врачами работников поликлиники, настолько соответствуют этому званию хирурги и другие практикующие ежедневно, врачи стационаров.
Во ВТЭК ему дали нерабочую группу и только после настойчивой просьбы, разрешили работать консультантом.
Медсестра, пожилая тучная женщина, помогающая врачу ВТЭК, покачала головой и выдала мощным басом: "С таким разрывом или сразу мрут или в течение года, зачем споришь с врачом?"