Нина Кислицына – Мой сосед (страница 4)

— Он не поддаётся.

— Это пока. — Лейла потянулась, как кошка. — Ты же слышала, что я сказала. Он будет мой.

— Он сказал «вряд ли».

— Мужчины часто так говорят. Это у них вместо «да».

Миранда фыркнула и понесла бокалы в дом.

— Оставайся ночевать, — бросила она через плечо. — Поздно уже.

— Не могу, у меня завтра маникюр. И вообще, мне нужно выспаться, чтобы хорошо выглядеть. Вдруг Ричард завтра выйдет к калитке ровно в тот момент, когда я проезжаю мимо.

— Ты специально поедешь мимо?

— Разумеется.

Миранда покачала головой, но ничего не сказала. Лейла чмокнула её в щёку, пахнув просекко и духами, и упорхнула в ночь, цокая каблуками по дорожке. Дом опустел. Миранда заперла дверь, погасила свет на веранде и поднялась в спальню. Прежде чем лечь, она выглянула в окно. В доме напротив горело одно окно на первом этаже. Ричард не спал. Она смотрела на этот жёлтый прямоугольник дольше, чем следовало. Потом задёрнула штору, легла и уставилась в потолок. «Кремень», — повторила она мысленно. И улыбнулась в темноте. Утром Миранда вышла за газетой и обнаружила у своей калитки картонный стакан с чаем. Без сахара, судя по бирке на пакетике. И записку, прижатую камешком. «Соседям — не лимонад. Р.» Миранда огляделась. Дом Ричарда стоял тихий, окна ещё закрыты. Она подняла стакан, отпила. Чай был тёплый, горьковатый.

— Ну и кто тут кого, — тихо сказала она пустому утреннему посёлку и ушла в дом, унося стакан с собой.

День начался с того, что Миранда вылила чай в раковину, а записку сунула в карман халата. Она не собиралась придавать этому значения. Сосед решил поиграть в вежливость — пусть играет. Она всё равно лучше. За завтраком позвонил Кристофер.

— Котёнок, я сегодня приеду позже. У нас с Ричардом дела.

— Какие дела? — Миранда намазала маслом тост и прижала телефон плечом к уху. — Будете вместе разбирать коробки и молчать?

— Помогу ему с забором. Секция покосилась.

— Ах, забор. Ну конечно. Мужская дружба крепнет на гнилых досках.

Кристофер вздохнул так, будто она его утомила.

— Ты опять начинаешь?

— Я ещё не начинала. Я завтракаю.

— Миранда, я серьёзно. Ричард мой друг. Хватит его подкалывать.

— Я его не подкалываю, — сказала она, откусывая тост. — Я делаю его жизнь интереснее. Ему без меня было бы скучно.

— Ему и так хорошо.

— Всем так кажется, пока я не появляюсь.

Кристофер помолчал.

— Ты сегодня какая-то едкая.

— Жара, — ответила Миранда. — Жара, Кристофер. От неё у меня портится характер.

Она положила трубку раньше, чем он успел что-то ответить. Потом выглянула в окно. На дорожке перед домом Ричарда стояла его машина с открытым багажником, и сам он тащил из багажника какие-то доски. Без футболки. Опять. Миранда отошла от окна и допила кофе. Потом решила, что раз уж сосед целыми днями мозолит глаза, нужно хотя бы проверить, чем он там занимается. Чисто по - соседски. Она накинула лёгкий сарафан, сунула ноги в сандалии и вышла. Воздух уже плавился, от асфальта поднималось марево. Миранда перешла через дорогу и остановилась у его калитки, скрестив руки.

— Доброе утро, сосед. Чиню забор, как я слышала?

Ричард обернулся. На лбу у него блестел пот, в руке был молоток.

— Доброе. Подпорку меняю.

— А я думала, вы только крыши умеете проверять.

— И заборы, — сказал он и снова отвернулся к доске.

Миранда постояла, наблюдая. Работал он скупо, точно, без лишних движений. Каждый удар молотка — по делу. Она поймала себя на том, что смотрит на его руки.

— Я принесла бы вам чай, — сказала она, — но вы, кажется, предпочитаете оставлять его у чужих калиток.

Ричард выпрямился и посмотрел на неё. По лицу его пробежало что-то похожее на усмешку, но удержалось где-то в уголке рта.

— Вы нашли, — сказал он.

— Трудно было не найти. Вы записку придавили камнем. Очень драматично.

— Камень был под рукой.

— А записка? Тоже под рукой? Носите с собой запасные?

— Нет, — сказал он. — Написал утром.

— И подошли к моей калитке. Пешком. С чаем.

Ричард отложил молоток и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Это называется «занести соседке», — сказал он. — Не благодарите.

— А я и не благодарю, — улыбнулась Миранда. — Чай был горький.

— Так и задумано.

— Значит, вы считаете меня горькой?

— Я считаю вас… — он запнулся, подбирая слово, — крепкой.

Миранда рассмеялась.

— Ну наконец-то. А то всё «кремень» да «скучный». Скажите честно, Ричард, вам нравится меня злить?

— Я не злю.

— Тогда зачем подыгрываете?

Он поднял доску, приставил к столбику и примерился.

— Не знаю, — ответил он, не глядя на неё. — Может, тоже ищу развлечение.

— О, — протянула Миранда. — Значит, я всё-таки вас развлекаю.

— Немного.

— Немного — это уже что-то.

Она стояла у калитки, облокотившись на неё, и наблюдала, как он прибивает доску. Солнце палило, но уходить не хотелось. В этом было что-то почти летнее, почти детское: стоять на дороге и болтать с соседом, который строит забор.

— Кристофер сказал, вы сегодня заняты вместе, — сказала она.

— Приедет позже. Поможет с той стороны.

— Без него вы справитесь быстрее.

Ричард хмыкнул.

— Не говорите ему.

— Обещаю. Мы, соседи, умеем хранить секреты.

Он наконец посмотрел на неё — долгим, оценивающим взглядом, от которого Миранде вдруг стало жарче, чем от солнца.

— А у вас есть секреты? — спросил он.