Нина Кислицына – Любовь приходит однажды (страница 7)
11
трубку Славе. Он вбил свой номер, позвонил на свой, чтобы
сохранился её, и вернул телефон.
— Теперь ты в моём телефоне, — сказал он. — Это почти как
переезд.
— Глупости.
— Возможно.
Они сидели в маленькой кофейне, пока за окном не стемнело
окончательно. Говорили ни о чём и обо всём — о музыке, о том, как
он ушёл из дома в семнадцать, о том, что Кира ни разу не ездила в
поезде дальше пригорода. Она не помнила, когда в последний раз
так долго разговаривала с кем-то, кто не хотел от неё выгоды, связей
или места за столом.
Когда они вышли, город горел огнями. Слава проводил её до
перекрёстка, где ловили такси.
— Дальше не пойду, — сказал он. — Тебе, наверное, не надо, чтобы
видели.
Кира кивнула. Это было правдой, но от его слов что-то внутри
сжалось.
— Ты ведь понимаешь, что моя жизнь — она другая? — спросила
она.
— Я это вижу. — Он сунул руки в карманы. — Но я не твою жизнь
позвал на кофе. Я позвал тебя.
Кира подняла руку, и у бордюра тут же притормозило такси. Она
села, назвала адрес, а потом, когда машина тронулась, оглянулась.
Слава всё ещё стоял на углу, засунув руки в карманы, и смотрел
вслед. На этот раз он не отворачивался.
Дома было тихо. Кира прокралась к себе, не зажигая света в холле, и
легла на кровать, не раздеваясь. Телефон лежал рядом, и на нём
было одно новое сообщение от незнакомого номера:
«Я рад, что ты пришла. С.»
Кира улыбнулась в темноту и не стала отвечать. Пусть подождёт.
Пусть хотя бы одну ночь он тоже не сможет уснуть, думая о ней.
Она продержалась до полудня следующего дня.
На совещании, где обсуждали квартальный отчёт, Кира смотрела в
телефон под столом, и отец дважды прожёг её взглядом. Она
видела, как он поджимает губы — так он делал, когда не хотел
устраивать сцену при подчинённых. Но пальцы уже сами набирали:
«Как твоя песня про человека? Нашлись слова?»
12
Ответ пришёл через минуту, пока финансовый директор бубнил про
маржу.
«Нашлись. Хочешь послушать? Сегодня вечером, парк, та же
скамейка. Принесу термос с чаем, а то ночи холодные.»
Кира сжала телефон и улыбнулась, не поднимая головы. Когда отец
после совещания позвал её в кабинет, она вошла, уже зная, что
скажет.
— Ты в последнее время где-то витаешь, — сказал он, не глядя на
неё, листая бумаги. — Это заметно. Мне нужно, чтобы ты была
сосредоточена.
— Я сосредоточена.
— Тогда убери телефон под столом. — Он поднял глаза. — И надень
что-то соответствующее офису. Ты не на прогулке.
Кира не стала спорить. Кивнула и вышла, а в груди уже разгоралось
то самое, новое — не вина, а упрямство. Вечером она снова
ускользнула через чёрный ход.
ГЛАВА 3
В парке было холодно, пахло прелой листвой. Слава сидел на
скамейке в тонкой куртке, воротник поднят, на коленях — гитара.
Рядом стоял термос, который он, видимо, и впрямь принёс. Кира
села ближе, чем в прошлый раз, и он без слов накрыл её плечи
своей курткой. От неё пахло табаком и чем-то тёплым, живым.
— Показывай, — сказала она.
Он запел. Слова теперь были на месте — про будильники, пустые
перроны и человека, который перестал ждать подходящего дня.