Нина Кислицына – Чужая невеста (страница 5)

кивала, отвечала на вопросы, ела курицу с картошкой. Геннадий

Петрович рассказал анекдот, все засмеялись. Инна Михайловна

положила ей добавки, не спрашивая.

Всё было правильно. Уютно, предсказуемо, надёжно.

Лиза смотрела на Славу — на его ровный пробор, аккуратные

руки, спокойное лицо — и думала: вот человек, который никогда

не скажет «просто хотел произнести вслух». Который не поедет

ночевать в палатке на вершине горы. Который всегда выходит с

запасом.

Это хорошо. Это именно то, что нужно.

Она отогнала мысль и попросила передать хлеб.

Позже, когда родители Славы ушли в другую комнату, он сел

рядом с ней на диване и взял её руку. Просто взял и держал —

так он делал иногда, без повода, и это было одним из тех жестов, за которые она его ценила.

— Ты сегодня какая-то далёкая, — сказал он.

— Устала. Дождь, потом дорога.

— Угу. — Он помолчал. — Мы в эту субботу едем к нотариусу. Я

записался.

Лиза чуть напряглась.

- По поводу?

— Брачный договор. Я говорил.

— Говорил, — согласилась она.

Он повернулся к ней. Лицо у него было открытым и серьёзным —

он умел быть серьёзным без тяжести.

— Лиза. Ты же понимаешь, что я хочу сделать это правильно.

Чтобы у нас всё было надёжно. С самого начала.

8

Она посмотрела на него.

Надёжно. Вот оно.

— Да, — сказала она. — Я понимаю.

Он улыбнулся и сжал её руку. Лиза улыбнулась в ответ.

За окном снова начинался дождь.

Ночью она долго не могла уснуть.

Лежала в своей квартире — Слава предлагал переехать к нему, но она пока не соглашалась, говорила «не торопись», и он не

торопил, — смотрела в потолок и слушала, как за окном шумит

вода в водостоке.

Она думала не об Артёме. Она специально не думала об Артёме

— и именно поэтому думала о нём.

Это было глупо. Два часа в кофейне, случайный человек, она

даже не знает его фамилии. Просто совпало настроение, просто

дождь, просто он умел молчать так, что молчать рядом с ним

было легко.

Она перевернулась на бок.

Кирилл тоже умел разговаривать. У Кирилла тоже были тёмные

глаза и манера смотреть, от которой становилось трудно дышать.

И чем это кончилось — она помнила хорошо. Восемь месяцев, из

которых последние три она ждала его звонков, придумывала

оправдания его молчанию и однажды нашла в его телефоне

переписку, после которой перестала ждать и придумывать.

Чувства — это не защита. Это уязвимость.

Слава не делал её уязвимой. Рядом со Славой она знала, где

находится.

Лиза закрыла глаза.

Через минуту открыла снова, потянулась к телефону и удалила из

памяти то, как Артём сказал её имя. Просто так. Просто чтобы

произнести вслух.

Удалила — и не удалила. Потому что это так не работает.

Она убрала телефон и наконец уснула.

Утром позвонила Марина.

— Ну как вчера у Славиных родителей?

— Нормально. — Лиза варила кофе, зажав трубку плечом. —

Курица была хорошая.

— Романтично.

9

— Марин.