Нина Ким – Мемуары Эмани (страница 21)

В школьном подвале были оборудованы классы с коврами на полу и стенах для звукоизоляции – там учились петь, школьники выводили бесконечные рулады.

На зимние каникулы ученики уезжали кататься на лыжах в Италию. Выпускные классы ездили в Париж на неделю после темы «Версальская революция», в Рим – когда изучали историю Византии. Обучение проходило с активным использованием компьютера и по группам. Несколько учеников работали вместе над каким-нибудь проектом, их учили слушать других и уважать чужое мнение.

Как мне было стыдно, когда я вспоминала нашу советскую методику преподавания: давить и заставлять, должен, и точка.

Кстати, преподаватели в бельгийских школах делятся по званию на педагогов и учителей. Первые намного выше по рангу, чем вторые. Каждый учитель преподает только в одном классе. Всю жизнь, например, в первом классе. Представляете, как им легко готовиться к урокам по знакомой программе из года в год и оттачивать педагогическое мастерство. Учебники ученики оставляют в школе. Занятия начинаются в 8:30 утра и заканчиваются в 15:30. У каждого из учеников свой шкафчик, который запирается на ключ. Там же они оставляют телефоны и ненужные для уроков вещи.

В начальных классах детей родители приводят в школу и забирают из школы. В том случае, если за ребенком никто не пришел, его отводят в продленку. Кстати, группы продленного дня работают с 7:30 утра и до 19:30 вечера. Оплата почасовая. Но потом родителям возвращают деньги, потраченные на продленку, с персонального налога.

В старших классах опоздавшие ученики должны отметиться в секретариате, чтобы попасть на урок. Потом количество опозданий подсчитывается и вносится в таблицу нарушений. Заболевший ученик может уйти домой, если родители будут поставлены в известность.

Лечение всех травм, которые случаются с детьми в учебное время, оплачивает школа, поэтому строго следят за тем, чтобы никто не уходил до конца занятий.

В начале сентября полицейские проверяют исправность велосипедов, на которых ученики приезжают на занятия. Каждый бельгийский ученик в начальных классах сдает экзамены по правилам езды на велосипедах.

Школьная территория закрыта, без звонка пройти невозможно. К концу уроков детей ждут автобусы. Проезд бесплатный в оба конца, если ты живешь далеко от школы. Если рядом, то плати, потому что нет необходимости ездить, можно пройти пешком. Бельгийская система оплаты одинакова во всем. Например, пластические операции страховка не оплачивает, это не связано со здоровьем. Захотел увеличить грудь – пожалуйста, плати по полной программе, а если уменьшаешь – оплачивают, чтобы избавить пациента от болей в спине.

Ровно через месяц после начала испытательного срока я подписывала контракт с министерством в Брюсселе. Поздравив меня, начальник сказал, что обычно кандидаты, прошедшие отбор, стоят по два года в листе ожидания. Один важный пункт контракта, на который он посоветовал обратить особое внимание, требовал корректного отношения к коллегам. Все конфликтные ситуации должны регулироваться в присутствии соответствующих лиц.

В министерской команде уборщиц было восемь человек: жена банкира, жена фотографа из журнала, который принадлежал королевской семье, жена собственника четырех машин для грузовых перевозок и жены мужей, которые руководили собственными фирмами. Зачем работали уборщицами эти холеные женщины, которые держали дома для себя помощниц?

Ответ был простым. Выгода! Бельгийцы платили небольшой персональный налог, если кто-нибудь из членов семьи работал в государственной структуре. Одна из коллег призналась, что попала на эту работу высокими окольными путями.

Редко кто мог сдержать удивление в министерстве, увидев меня. Иностранцев в том хлебном месте не было вообще. Через год появился еще один такой сотрудник – мой муж. Помогли служащие отдела, в котором я убиралась почти год. Многие вещи им было не под силу понять. Как может человек с высшим образованием махать тряпкой? А если и машет, то зарплата должна компенсировать диплом – таков был закон, но о нем умолчали в бюро по трудоустройству. А когда коллеги узнали, что муж – пилот, стали смотреть на меня с почтением, как будто я ходила в летной форме и летала в облаках. А я летала только в мыслях о том, как устроить на работу мужа. Однажды я прямо сказала начальнику отдела:

– Помоги мне. Супруг не может нигде пройти собеседование, уже второй год сидит дома в депрессии. Мы начали жизнь с нуля в возрасте за пятьдесят в чужой стране, нам сложно без знания языка и законов.

– Иногда нам нужны рабочие в лесу. Если муж выдержит физический труд, то попытаюсь, – ответил он после долгого раздумья.

Помогали всем отделом. Заполнили анкету и правильно сложили письмо. Лист надо сложить вдвое так, чтобы начало письма было наверху. На лицевой стороне конверта сделано окошечко, заклеенное пленкой, через которую можно прочитать адреса получателя и отправителя. Этому бельгийцев учат еще в школе. Представляете, в противном случае конверты выбрасывают в мусорную корзину нераспечатанными.

Принесли книгу об особенностях природы и животного мира Бельгии. За полгода муж назубок выучил названия деревьев и животных на нидерландском языке. Пятьсот человек проходили собеседование, из них отобрали восемь. В их числе был и он.

Однажды их предупредили, что будет охота на кабанов, и раздали инструкции с правилами поведения. Раньше, во время работы в советской авиации, муж летал на вертолете с охотниками, которые отстреливали волков и диких кабанов в степи. Такие командировки длились больше месяца.

Директора совхозов выпрашивали через общество охотников лицензию на отстрел хищников, которые нападали и уничтожали отары совхозного хозяйства.

Оказывается, многие директора совхозов сами расхищали поголовье скота, а списывали на волков. Выписывали вертолет, чтобы раздобыть хоть одну волчью шкуру. Охота на вертолете – дорогое для государства удовольствие.

Охотились сверху и на кабанов.

– Идешь на медвежью охоту – приготовь постель и позови доктора, а идешь на кабана – закажи гроб. Секачи опасные и хитрые, – рассказывал Дима.

Настал день охоты на кабана. Я тоже волновалась – не дай бог, что-нибудь случится. Кабан и в Бельгии кабан. Вечером муж пришел домой живой и невредимый. Кинулась к нему:

– А где свежатина?

– Какая там свежатина! На бедного кабана столько охотников выпустили. Да все по-ученому. Каждый шаг расписан. Мы в загоне стояли. Кабана завалили, освежевали, лаборатория на месте анализ мяса сделала. Начальству раздали по двести граммов, вот тебе и охота, скучная, без азарта. Подслушал я потом их разговор. Они на охоту в Казахстан выезжают, летают на вертолете. Платят за каждый час полета и отдельно за сопровождение и проживание. Представляешь, могли бы быть моими пассажирами.

Муж проработал в лесу тринадцать лет.

– Может быть, ты егерь? – пытаю его.

– Егерь – это большой начальник. Он планирует и контролирует работу всего лесного хозяйства, почти на уровне министра.

– А ты кто тогда?

– Лес убираем, пропалываем, чистим от сорняков и завалов.

Вот тебе и на, он тоже убирается, только в лесу на свежем воздухе, а я – в кабинетах.

Придет с работы, поест и растягивается на диване во весь рост. Тормошу Диму:

– Пойдем погуляем!

– Нагулялся за целый день, ноги гудят.

– Пойдем в кино!

– Насмотрелся в лесу.

– Подышим свежим воздухом?

– В лесу надышался.

Видно, очень тяжелая работа досталась ему по моей рекомендации. Физическая. Прежде с дипломатом летал по командировкам, а сейчас с пилой по лесам – валит деревья или косит траву.

Однажды искал бумагу какую-то в сейфе, а достал коробку с наградами и разглядывает, как будто видит их в первый раз. Медали блестели тусклой позолотой: «За трудовое отличие» с указом Президиума Верховного Совета СССР, «За безаварийный налет часов» и многие другие. Среди них я увидела значок всесоюзного инспектора. Вспомнила, как мы улетали домой из Балхаша, где проводили очередной отпуск у мамы. Билеты купить не смогли, их в кассе в те времена никогда не бывало. Они уходили по знакомству – по блату, которого в этом городе у нас не было. Бегала хвостиком за диспетчером, нас посадили в самолет.

– Не радуйся, сейчас высадят, – утихомирил меня муж, поймав мимолетный взгляд стюардессы на инспекторский значок.

Через пять минут она подошла к нам:

– Извините, произошло недоразумение, вам придется покинуть борт.

Нас сняли с самолета, потому что испугались летчики, думали, что это проверка. Потом Дима сам пошел к начальнику аэропорта, и мы улетели следующим рейсом по всем правилам, с билетами, как все пассажиры.

Я отодвинула коробки с медалями, присела рядом с ним и обняла его: «Ты самый лучший в мире летчик. А пока у нас вынужденная посадка». Вынужденная посадка оказалась последней и постоянной.

Но навыки и техническую смекалку Дима не растерял и на пенсии. Приехала внучка Вика и рассказывает, что не едет машина, которую они группой собирают в университете. Муж вырезал деталь из консервной банки, приспособил к общей конструкции, и машина поехала. Вика ахала, а довольный дед потирал руки.

Как-то на работе ко мне подходит начальник:

– Ты же разговариваешь по-русски? Если сможешь, помоги мне, пожалуйста. У меня невеста из России, расскажи мне немного о традициях и обычаях этой страны.