Нина Каротина – Виновным назначить Родиона (страница 6)

– Скотина, – вдруг раздался тихий шепот.

– Что? – в надежде замерла девушка.

– Собака, – шевелились бледные губы, – моя…

– Родичка, пожалуйста, не умирай!

– Я же бессмертный, а она нет.

– Она тоже бессмертная. Ты только не волнуйся, знахарь скоро будет, – заикалась сестра от слез и отталкивала ногой остывшее тело Скотины. – Тибель, помоги.

Секретарь вцепился в шерсть и вытащил из кабинета мертвое животное.

– Что же вы натворили? Роденька мой, не умирай. Это он тебя ударил? Конни?

– Риккон больной, его лечить нужно, – хрипел брат. – Скотину, главное, спасите. Он ей в шею попал… девочка моя… больно как…

– Не вынимай кинжал, – просила сестра. – Тут столько крови.

– Это, наверное, ее кровь, – он устало прикрыл глаза и провалился в небытие.

Родион пришел в себя на следующее утро, потребовал воды, Скотину и снова потерял сознание. И так каждый день в течение недели. Силы возвращались медленно, но Родион наконец смог сесть и нормально поесть. Он худой, мертвецки бледный, со впалыми глазами и спутанными волосами. Рядом всегда Тенна, она уже не плачет, надежда окрыляет ее при каждом пробуждении брата. Она боится за него так сильно, что велела привести в дом чужую собаку и дразнить, чтобы лаяла. Родион так лучше спит и быстрее идет на поправку. Настоящую Скотину Тибель уже похоронил в предгорье.

– Я все слышал, не отпирайся, единоутробная ты моя, – сквозь слабость улыбался мужчина. – «Родик, как мы без тебя?»

– Ты притворялся, что умираешь, – отпиралась девушка.

– Что-то не вижу рядом Пушистика, – тихо шептал он. – Не то, чтобы я по нему скучал, но поневоле подумаешь о плохом. Выгул питомцев в горах опасный, здесь водятся хищники.

– Он уехал, ему нужно было вернуться домой, – заботливо протирала она его лоб. – Тебе нельзя много разговаривать. У тебя рана в груди, очень глубокая. Кинжал вошел до рукояти.

Родион едва заметно дернул кончиком губ, выражая свое отношение к делу:

– Будем считать, что обошлось, не станем пугать чувствительных родителей. До Свидарга рана затянется. Где Скотина?

Тенна прикусила в сомнении губы. Ему нельзя нервничать, но с каждым днем лгать становится все труднее. Он зовет собаку, а та не откликается, всякий раз либо «гуляет», либо «спит».

– Что с моей собакой? Я слышал лай.

– Это не совсем… Она не выздоровела, – испуганно шептала девушка.

Родион открыл глаза и пристально всмотрелся в лицо сестры. Ответа не требуется, на этот раз она говорит правду.

– Рана была в шею. Скотина умерла, мне очень жаль.

Родион сошел с лица, понятливо кивнул, но не стал уточнять подробности. Просто замолчал и откинулся на подушки.

– Родик, доставили письмо от Папы. Нам требуется срочно выезжать. Ты нужен в Северной Навадне. Папа велит отправляться немедля, у нас всего две недели. Инструкции на несколько страниц, Лаг попал в какую-то плохую историю, его окрутила ведьма. Я ничего не понимаю, но без твоего вмешательства… Ты же у нас по части женщин не охмуряемый?

Большую часть пути Родион проспал. Силы заканчивались внезапно, кружилась голова, и он оседал, теряя сознание. После пробуждения находил себя уже в кровати и с неизменной Тенной возле ложа. Сестра выхаживала больного, будто знала, что делать, когда в твоей шкуре едва затянувшаяся рана.

– Еще одну ложечку, – скармливала она утреннюю кашу.

Родион послушно ел и устало откидывался на подушки.

– Скажи какую-нибудь гадость, чтобы я знала, что ты поправляешься.

– Твоя каша – гадость, – бесцветно огрызался брат.

– Родик, вернись, пожалуйста. Иначе за люблю до смерти, как всех своих питомцев, – Тенна с беспокойством разглядывала лицо брата. – Скажи что-нибудь свое, обидное. Чтобы одной фразой оскорбить и унизить. Без того не понятно, лечение идет на пользу или ты все еще умираешь.

– Ты можешь оставишь меня в покое?

– Будем лечить дальше, – неохотно признала девушка.

– Щенков больше не приноси, – бурчал он, закапываясь в подушки. – Мне не нужна другая собака.

Лечение щенками возымело обратный эффект. Тенна с Тибелем поначалу надеялись, что какая-нибудь дворняга с самым дурным происхождением, точь-в-точь как это было со Скотиной, скрасит скорбь Принца, велели отловить дюжину, но тот наотрез отказался искать замену. Ничего более, просто оставьте в покое, не лезьте в душу блохастыми щенками. Родиона нужно спасать, он изменился, и это очень плохие новости.

Может сойти с ума Риккон, может потеряться Аяна, может попасть в беду Ридалаг, связавшись с ведьмой. Но с Мамой и Родионом ничего не должно произойти. Он найдет выход из любой даже скверной истории, Мама подчистит все побочные эффекты его решений. И все наладится, обязательно наладится, иначе и быть не может.

– Родик, сейчас дам повод зло пошутить. Готов?

Девушка присела на краешек кровати и с надеждой всматривалась в родное лицо. Он все еще бледный, с синими кругами под глазами, но спит уже меньше, каждый день выходит на палубу корабля и всматривается в море. Молча, бездумно, словно кинжал Конни задел какой-то жизненно важный орган, где покоилась его неугомонная душа.

– Тенна, можешь просто выйти, пока я наполняю ночной горшок? – ворчал брат.

– Наполняй, не стесняйся. Я по звуку определяю степень твоего выздоровления. Родик, сомнения, конечно, есть, но согласно некоторым расчетам… ты должен узнать первым. Очень может статься, я беременна.

– Пушистик? – без всякого интереса спросил брат и упал в кровать.

– Дейн Вистога, – поправила она одеяльце. – Роди, скажи что-нибудь.

– Гм… Счастья маме и малышу.

– Ты можешь сказать нормально? – беспокоилась сестра.

– В последний раз, когда мне сообщили о беременности, я имел неосторожность ответить чуть иначе. Меня смешали с осколками битого стекла и кровью. Потому я рад за тебя и Пушистика!

– Скажи, что мне делать?

– Ну, береги себя, – прикрыл тот глаза, – побольше спи, кушай полезную пищу, не носи тесные вещи и гуляй на свежем воздухе.

– Ты знаешь, о чем я! – возмущалась девушка. – Мне нужен совет моего брата Родиона Ялагра, а не этого чудовища, что поселилось в его теле!

Родион тяжело вздохнул, присел поудобнее и сложил руки на груди.

– Не понимаю причин для беспокойства, моя падшая сестренка, – привычным голосом ответил он. – Если тебя волнует фигура, уверяю, терять нечего, а после беременности, возможно, наметится грудь. Очевидно, ты в выигрыше.

– Конечно, меня беспокоит не это!

– Откуда такая щепетильность? – недоумевал он. – Ты наполовину алесцийка, веди себя соответственно. В твоем положении Мама не чувствовала никакой неловкости. За один намек на непристойное поведение била в челюсть. Поверь мне на слово, после удара в челюсть все братья скоропостижно признают твою правоту.

– И Папа?

– Папе скажи, что… мм… держись ближе к истине: нашла мужчину своей мечты, влюбилась и обесчестила его несколько раз, не дожидаясь следующих Весенних костров. Избранник не сразу разобрал, что к чему, но всего пару дней, и он запаниковал, и малодушно сбежал на историческую родину. В Гралицию. Прослеживаешь аналогию?

– Ты намекаешь на историю Мамы и Папы? Он тоже сбежал от нее из Алесции, торопился вернуться в Ригорон, а она уже была беременна Лагом?

– Именно. У него закончатся аргументы еще на вопросе: как так? Дальше еще проще: ты хочешь отправиться на поиски любимого, чтобы взывать к отцовским чувствам и шантажировать младенцем. Помяни мое слово, все забудут о твоей беременности, лишь бы порвать в клочья Пушистика.

– Но я не хочу, чтобы его искали и рвали.

– В таком случае поездка в Гралицию отменяется. Ты хочешь вернуться в Алесцию ради не рождённой дочери. Там ей будет лучше. Проверенный метод, бабка Кентурси воспитает из девочки очередную Теседу Асции, а в твою честь возведут храм в Падмире. Тема с беременностью сразу перестанет быть острой, тебя тут же простят. За идею требую оставить за собой право на безответные измывательства, – устало сдулся брат.

– Родичка, измывайся сколько пожелаешь, при каждом удобном случае. Обещаю огрызаться только для приличия. Есть еще Ти и Яни. Сделай так, чтобы не сильно доставали меня с моим положением. Ты же знаешь, они порой невыносимые.

– Ох, даже не знаю, в какие непосильные долги лезешь, грешница ты моя единокровная.

– Проси, что пожелаешь, – вкрадчиво говорила она.

– Оставь меня, я составлю список пожеланий. Навечно в должниках ходить будешь. За долгом я еще вернусь, как только… – пробормотал он и провалился в сон.

Родион вышел на палубу корабля и осмотрел горизонт. Фрегат шел вдоль западного побережья Ригорона на север, в Северную Навадну. Чуть впереди Тенна перегнулась за борт по своим беременным делам, Тибель тошнил рядом от морской болезни. Картина по-настоящему умиротворяющая, небольшая качка на море, теплое осеннее солнце, громкие крики чаек и отборная брань боцмана на матросов.

– Ваше Вашество, – секретарь подполз к нему на нетвердых ногах и нескромно икнул.

– Тибель, не понимаю, как можно лечить морскую болезнь похмельем? Причем добровольно.