Нина Каротина – Виновным назначить Родиона (страница 4)

– Ной Орс, стой! – рявкнул незваный гость.

– Мой нелюбимый и неродной племянничек? – взвилась самая кривая тень. – Что ты здесь делаешь?

Риккон поводил факелом вокруг дядьки и с сомнением закусил щеку. Гость впервые пожалел, что не отложил встречу до утра. На Ное Орсе из одежды… только юбка. Ничего более, самая обычная женская юбка, которую тот из чувства напускной скромности натягивал подмышки и виновато улыбался.

– Хм… думаю, твой ответ будет гораздо интересней моего, – Риккон отступил еще на шаг, чтобы в полной мере рассмотреть мужчину в юбке. – Впрочем, пояснения будут излишними, – пришел к выводу он. – Я не готов слушать тот бред, что ты привычно несешь, стоит только прижать тебя к стенке. Немного странно говорить подобные вещи мужчине в дамском белье, но официально заявляю, что вы, Ной Орс, изобличены, расследование завершено, приговор не подлежит обсуждению. Пройдите к эшафоту.

Ной заинтересованно шмыгнул носом и поправил спадающую юбку.

– Скучно живешь, Риккон. Виселицы, расследования, приговоры. Никакой фантазии.

– Отчего же, – зло процедил тот. – Могу с фантазией. Пригласить музыкантов на церемонию повешения? Какую музыку предпочитаете, господин Орс? Ох, простите, Ваша Светлость. Тебе выдали княжеский титул, покровительство Родиона Ялагра помогло? Больше не поможет, игра окончена, Родион ме…

Риккон не успел закончить. Декорации не изменились: темный коридор, пляшущие от факелов тени по стенам; одна из них стала слишком большой и неестественной, мужчина резко дернулся назад. В голове мелькнула мысль, что ничего более ужасного он в своей жизни не видел, и это стоит того, чтобы отлететь к стене, удариться затылком об обод факела и рухнуть на пол.

– Ули, детка, как ты вовремя, – с облегчением выдохнул Ной. – Я говорил, что люблю тебя.

Женщина неуклюже поправила ножны меча, заправила сбившуюся рубашку в мешковатые брюки и затянула на голове узел от платка на манер гралийских пиратов.

– Ты не говорил, что ждешь гостей. Я бы оделась в приличное платье.

– Я его не приглашал. Зачем мне, «невинной девушке», этот убийца? – Ной кокетливо задрал юбку и пнул безжизненное тело когтистой ногой. – У меня медовый месяц, а из подарков у Конни только виселица. Фу, как он некрасиво лежит. Посмотри, он уже живой, или еще мертвый?

Улия сняла с пояса плетку для ролевых игр и ткнула племянника в живот.

– Он угрожал повесить тебя?

– Ули, в голове, которая досталась Риккону, не так много извилин. Одна из них действительно похожа на петлю для виселицы, но я об этом стараюсь не думать. Родик направил нас послами в Алесцию, чтобы скрыться от его незаконного преследования. Нам завтра в дорогу, а он заваливается в мой дом с угрозами. Может добить его, а труп закопать?

Женщина мысленно примерилась к объему и весу тела. Принц второй крови – мужчина крепкий, тяжелый, копать придется глубоко.

– Закопать труп в саду мы не сможем. Ты расставил стражу на каждом углу. Спрятать в доме тоже плохая идея, он быстро даст о себе знать. Придется освободить самый большой дорожный сундук.

– Взять его с собой в Алесцию? – брезгливо поежился супруг. – В моем любимом сундуке? Там все самое необходимое: мази, благовония, крема, бритвы. Я лучше дворец сожгу вместе с трупом, чем останусь без крема под глазами.

Любой, кто знаком с княжной Улией Тирэлл, не сможет не признать развитость этой девушки и ее проницательный ум. Она умеет просчитать события на несколько шагов вперед, и тем утереть нос даже самому зарвавшемуся жениху. Это, к слову, и стало причиной ее позднего замужества, она буквально источала вокруг себя ауру, подавляющую мужское самолюбие. Оценить подобное сокровище мог только мужчина, на голову превосходящий ее по части мозговой деятельности или… Ной Орс.

– Ули, крошка, придумай что-нибудь. Мы не можем оставить его так. Он очнется и испортит нам отъезд в Падмиру. А я так готовился, заказал новый гардероб, чтобы стать настоящим падмирцем. У меня четыре сундука неношеные.

– Избавимся от трупа в северном предгорье, – зловеще проговорила она. – А до того он проедется с нами в карете в качестве провожатого. Ной, неси самого крепкого вина. Сегодня по версии следствия вы с племянником напились до бесчувственного состояния, а утром я вас обоих погрузила в карету.

– Как это снимет с нас подозрение? – засомневался молодожен.

– А мы не знаем, что с ним стало, когда он вышел из кареты, – выпучила она глаза.

– Ули, я люблю тебя, девочка моя. Самого крепкого вина, или можно сэкономить? – засуетился Ной.

Риккон очнулся от тряски в карете. Голова болела так, что звуки острыми стрелами впивались в затылок. Каждый камушек под колесами вызывал стон, и даже волосы, будто неродные, корнями впивались в кожу. Открыть глаза очень больно, но, если сделать это, солнечный свет немилосердно ударит по сетчатке, а зрелище сидящей напротив самой некрасивой женщины вызовет тошноту. Конни перегнулся вниз и дернулся от спазма.

– Спасибо, что вызвался нас проводить, мой заботливый неродной племянник, – раздался рядом скрипучий, словно притупленная пила, голос.

– Кто вы такие?

Спутники не торопились отвечать, многозначительно переглянулись и заговорщически повели плечами. Некрасивая женщина зачем-то рассмотрела крепкую пустую бутылку, а некий дядюшка поправил ухоженную челку седых волос массивной ручкой трости.

– Разве можно так пить, мальчик мой?

– До потери памяти, – возмутилась тетушка. – Ты вызвался проводить нас в дальний путь, но мы с твоим дядюшкой все еще негодуем.

– Какой путь? – стонал Риккон. – Какой дядюшка?

– Ты забыл своего самого любимого и дорогого дядюшку, князя Цивиэлла? – с надеждой спросил пожилой человек. – Ули, детка, в нашем деле появились новые обстоятельства. Они могут в корне изменить следственный процесс. Полная или даже частичная амнезия нас вполне устраивает.

– Может не рисковать? – женщина разочаровано спрятала бутылку назад, в сумочку.

– Не рисковать здоровьем нашего мальчика? Именно так мы и сделаем.

Риккон с трудом выбрался из кареты. От качки его совсем развезло, лицо позеленело, он с трудом открывал глаза. Вокруг суета и шум, трудно разобрать, что за место. Будто солдатский гарнизон. Пострадавшего подхватили заботливые руки и донесли до местного лазарета. Ему показалось, что он всего на миг сомкнул глаза, а его уже тормошили и били по щекам.

– Ах, какое несчастьице случилось с нашим наилюбимейшим милордиком, – громко пропела девица с маленьким ртом-бантиком.

– Что происходит? – хрипел потерпевший. – Где я?

– В новеньком лазаретике. Он покуда не достроен, но для вас, наш многострадальный милордик, мы поторопим стройку. Генерал Сиретик лично распорядился, чтобы стеночки возводили и днем, и ночью.

Риккон наконец увидел, что стен в самом деле нет, но вокруг десятки людей, они с руганью и шумом укладывают камни прямо вокруг него, будто замуровывают приговоренного к смерти. Работа спорилась, генерал Сиретик наверняка человек влиятельный, несколько дней, и у его больного ложа появятся не только стены, но и крыша.

– Ваша Светлость, – склонилось к нему мужественное лицо вояки, – не извольте беспокоиться. Все золото, что мы получили от Наместника южных провинций, пошло на нужды лазарета. Стройка почти завершилась. Вы лично сможете проконтролировать, что ни одного камня из его пожертвования мы не потратили зря.

– Где я?

– В других палатах размещаться неудобно, там лихорадочка, диареечка и педикулезик, – успокаивала его девица. – Нет-нет, только лучшее, только отдельная камера, в смысле, палата. Здесь воздушек чистенький, солнышко тепленькое, пригляд и уход. И вид хорошенький, чуть с пригорочка. Сможете видеть, как наш генерал Сиретик с утра до вечера трудится на благо Ригорончика.

Генерал кашлянул и смахнул строительную пыль с покрывала больного.

– Мы послали за знахарем и Наместником города. Тот уже здесь и просит принять. Могу я пригласить Туриса Асмагела?

– Кто такой Турис Асмагел? – откинулся на подушку молодой человек и прикрыл от усталости глаза.

В голове настоящая каша и гул. Генерал Сиретик, имя знакомое, но от боли и пронзительных криков строителей память отказывалась возвращаться. Небольшой обвал и снова ругань не давали сосредоточиться.

– Ваша Светлость, как я рад видеть вас в недобром здравии, – распахнул руки квадратный человечек и потряс его в приветственном объятии; брезгливо отчистил одежду и наконец присел у ложа больного.

– Что происходит?

Риккон в недоумении смотрел, как гость промокнул платком потные залысины и пыхнул жаром молодого вина, как огнедышащий дракон. Этот тип тоже знакомый, но лицо никак не признать. Как будто раньше они встречались.

– Лечебная настойка, – Турис вытащил из кармана бутылку с пенящейся жидкостью. – Живительные свойства, можете почитать рекомендации не знахаря, а Знахаря! – присвистнул тот и обнял бутылку, как родное дитя. – Пять листов подробнейших инструкций. Возвращает к жизни даже мертвых. Лично испытал на себе. Не извольте беспокоиться, память и здоровье не вернутся, но хорошее настроение обеспечено.

– Мм… Ничего не понимаю. Где знахарь?

– Знахарь там, где ему и полагается быть: проходит досмотр. Доверять здоровье принца второй крови этим живодерам нельзя. Может при нем не лекарства, а яды? С вашей-то паранойей следует считаться. Я привлек ваших людей, пусть удостоверятся, что крамолы нет, со всем тщанием. Все же не простой человек захворал. Пусть теперь знахарь все свои лекарства опробует. Если не помрет, допустим к высокородному телу, – Турис откупорил бутылку и налил целый кубок вина. – А здесь натуральный продукт собственного производства. Настоялся уже. Налоги я заплатил наперед, можно начать лечение прямо сейчас.