Нина Каротина – Виновным назначить Родиона (страница 2)

– Что там, на площади творится? – кивнул Дейн в сторону собравшейся толпы.

– А, – равнодушно махнул старик. – Загодя места нужно было занимать. С ночи люди стоят.

– Зачем?

– Заговорщиков четвертуют. Каждый день казни. А ты будто не знаешь? – прищурился хитрый старик.

– Нет, – пожал плечами Бородач. – Только сегодня добрался до столицы.

Дед раздулся от собственной значимости и приготовился выкладывать подробности.

– Это не первый барон, которому голову с плеч рубят. Подельников его, да слуг сопричастных, четвертуют. Простых разбойников и мародеров на виселицах вешают. А до того на площади все грехи зачитывают. Ох, народ веселится и ликует. Сколько крови на тех руках, сколько они соков выпили из простого люда. До самого Короля добрались! Вот он и… разделяет их с головами. Нынче барона Денгарда Вистога казнят. Его бы я поглядел. Истинный душегуб.

Дейн не поверил своим ушам и помотал головой.

– Быть того не может…

– За право увидеть казнь, люди с ночи передрались, – не унимался старичок. – Во всех грехах сознался, даже в убийстве собственной жены. Лично придушил ее, чтобы на молодой девице жениться. С утра глашатаи зачитывают список его беззаконий, дочитать никак не могут. И сыновья с ним, мародерством да работорговлей занимались, честных людей в полон продавали. Сколько загубленных жизней. Может подсобишь мне, протолкнешь вперед? Я на твоей шее проеду и все увижу своими глазами.

Дейн молча взял старика на плечи и врезался в толпу зрителей. Положа руку на сердце, он не желал отцу такой смерти и не спешил увидеть его последние минуты. Странное чувство облегчения и, вместе с тем, тяжести. Облегчение, потому что теперь он не связан с ним, может не опасаться его влияния, угроз, давления. Тяжесть, потому что этот человек был частью его жизни, названный отец. Был ли он таким в реальности? Даже если нет, другого отца он не помнит.

Издали видно, какими жалкими выглядят жертвы после работы палачей. Не нужно приближаться, ему это не добавит радости или торжества победителя. Теперь от отмщен в полной мере, но не испытывает ничего, кроме опустошения. Нужно найти Ризаль, узнать о ее судьбе, но прежде посетить наконец дом и найти там один из тайников, где отец прятал золото и драгоценности. Без того Дейн ничем не сможет помочь бедной девушке.

Мужчина до ночи присматривался к дому. Должны быть стражники, суета слуг, факелы и дворовые псы. Но нынче хозяина нет, суета некогда знатного дома стихла, в окнах не горят свечи, не слышно рокота сторожевых псов, из окна не раздается музыка, которую так любила прежняя хозяйка. Дом опустел, скорбя о прежних временах.

Дейн осторожно перемахнул забор, подобрался к стенам дворца и влез на третий этаж по стене. Окно знакомое, эту часть дома он хорошо знает, сам жил. В помещении он снова прислушался: тишина. Наследники либо еще не вступили в права, либо уже не вступят. Кому отойдут замки и земли? Королевской казне? В этом случае Дейн грабит Короля, затея, прямо скажем, рисковая. При обыске забрали все ценности, но тайники найти не смогли; фактически, он забирает то, чего не существует.

– Ризаль?

Проходя темными коридорами, он обнаружил всего одну дверь, в щелке которой дрожал робкий свет свечей. Поневоле рука дернулась открыть ее и обнаружить большую кровать, двух любовников и скрип досок под их весом. Женщина обернулась и приготовилась закричать, но крик замер прямо в глотке.

– Ты? – удивилась она.

Спустя восемь лет покинутая невеста признала его. Образ далекий от прекрасного юноши, никакого сходства: мохнатая борода, спутанные волосы, заношенная рыбацкая рубаха и стоптанные сапоги. Он, словно призрак, явившийся из прошлого, измученный, перекроенный, изломанный временем, но она узнала его и неуклюже слезла с любовника.

– Что ты здесь делаешь? – растерянно шептала женщина. – Мне сказали, ты погиб.

Дейн устало рассматривал давнюю невесту. Не так он представлял себе их встречу, не такой она приходила к нему во снах и звала домой. Прекрасный образ потускнел, в свете свечей немного приглушаются краски, она по-прежнему хороша, чуть располнела, быть может, слишком много краски на лице.

– Что он с тобой сделал, – тихо признал он.

– Дейн, – бросилась к нему женщина. – Ты вернулся. Я так ждала, столько слез пролила, в храмы ходила. Все ждала, когда ты вернешься. Любимый мой.

– Вижу, заждалась, – уклонился он от поцелуя. – А говорила, что считала мертвым.

Женщина зло шикнула на любовника, тот, прихватив бельишко, вышел из хозяйской спальни, смерив незнакомца пугливым взглядом.

– Он заставил меня, – оправдывалась она, накидывая на плечи парчовый халат. – Сказал, что ты погиб. Принудил выйти за него замуж. Я не хотела, но ты же знаешь, каким он может быть жестоким.

– Очень хорошо знаю, – буркнул он. – Сегодня его казнили.

– Его уличили в заговоре против Короля. Казнили всех сыновей, наследников нет. Нас лишили всего, буквально вышвыривают на улицу. Завтра мне нечего будет есть. Я вдова заговорщика, – стенала Ризаль.

Дейн устало опустился в кресло и размял болезненную переносицу.

– Ты в трауре, я заметил.

Женщина зло затянула на талии пояс халата и вздернула подбородок.

– Ты вернулся спустя восемь лет. Дейн! Восемь лет! – визжала она. – Вернулся для того, чтобы топтаться на останках моей чести? В этом цель визита? Восемь лет ты спокойно жил где-то, с кем-то… Не смей отрицать, ты говорил, что хочешь вести дела иначе. Такой план? Сбежать от Денгарда? А ты подумал о том, что станет со мной? Ты думал о том, что моя семья задолжала ему, и я в его власти? Ты думал о том, что он сделает с невинной девушкой в первую брачную ночь?

– Я не мог вернуться, – пробормотал он. – Я думал о том каждый день.

– Давай, топчись на моей чести, – развела она руками. – Тебя не устраивает мой траур? Представь, меня он тоже не устраивает. У меня нет денег, забрали все, даже личные украшения, вещи. Не забрали только тело, спасибо на том, меня не казнили! А теперь догадайся, что может продать одна беззащитная женщина?

– Довольно, Ризаль. Я тебя не осуждаю, прости меня.

Женщина вышла из комнаты, но также быстро вернулась, прихватив с собой блюдо с остывшим угощением для ночного гостя.

– Я не голоден.

– Может быть ты голоден иначе? – лукаво улыбнулась она и приспустила с плеч парчовый халат. – Мы так глупы были, Дейн, так осторожны. Но мы любили друг друга. Не смей отрицать, мы созданы друг для друга. Я соскучилась…

Ризаль прильнула к его груди и жадно провела рукой по торсу, вниз, к бедрам.

– Есть что-то еще, чего я не знаю? – догадался он. – Ризаль, я не тот гость, который заплатит тебе за ночь. Не играй со мной. Что-то еще?

– Мы можем быть вместе, – опустилась она на колени и дернула пояс его штанов.

– Я не слишком богат, как ты понимаешь. После ласцийских рудников все мое богатство укладывается в… Ты хочешь, чтобы я нашел для тебя скрытый тайник? В этом дело? – догадался он и придержал штаны на бедрах.

– Бери выше, любимый, – пропела она. – Если у барона объявится Наследник, – дети казненных не в счет – который не участвовал в заговоре, он сможет вернуть титул и…

Дейн резко встал и оттолкнул от себя блудницу, она с визгом отлетела на кровать. Неприглядное зрелище. Она предлагает ему еще не остывшее место рядом с собой и так неумело играет на его чувствах. Только чувств нет, ничего кроме раздражения, досады и сожаления, что он вернулся в этот дом.

– …деньги, – продолжила она. – Мы найдем свидетелей, которые подтвердят, что он признавал тебя сыном, все эти годы ты провел на ласцийских рудниках и не имел никакого отношения к делам отца.

– Что-то не припомню, что упоминал о том. Стало быть, про рудники ты тоже знаешь, – уловил он главное.

– Я не знала, – качала она головой, принимая самые соблазнительные позы. – Он сам обмолвился. Случайно.

– Я так и думал.

Женщина в голос разрыдалась, наигранные, некрасивые слезы. Дейн поневоле вспомнил Тенну. Та тоже играла на его чувствах, слез у нее не было, она терла глаза и строила смешные мины. Соблазнительные позы в исполнении маленькой негодницы лучше не вспоминать. В памяти всплывают моменты, когда она, набив пузо козлятиной, азартно доказывала, что ее живот торчит круче. На Ризаль расшитый корсет и роскошный халат, а на Тенне чудесно смотрелась простая рубашка с вышивкой на рукавах. У Ризаль женский, глубокий голос, а Тенна спорила, что ее отрыжка звучит мелодичней.

Пока Ризаль рыдала и жаловалась на свою жизнь, он не вслушивался, а с ужасом осознавал, что вернулся в Гралицию ради женщины, которой никогда не было. Он сложил для себя образ, ослепленный юношеской страстью. Несбывшаяся мечта, чужая, незнакомая ему женщина, придуманная и сотканная из обрывков фраз и редких встреч. В душе не промелькнуло даже тени тех чувств, которым он придавал такое значение, что даже сбежал от Тенны.

Он сбежал от Тенны! Бросил ее в момент, когда она так нуждалась в нем. Ничем ей не помог, не выполнил обещания разыскать Аяну. Он обезумел от вида крови, потерял контроль. Тенна не сделала этого, когда увидела его кровь. Она не бросила его, не потеряла контроль. Она просто взяла себя в руки и спасла его. Продала фамильный перстень.

– Вот, я глупец, – простонал он. – С чего я взял, что меня обвинят в его смерти? Там же была Тенна, слуги, стражники, секретарь. Мне нужно было просто ей помочь!