Нина Каротина – Тысяча уловок Вилли Тирэлл (страница 7)

– Или кого? – размышлял молодой человек.

– Вопрос без ответа, – согласился Родион. – Твое оружие в этой игре бессильно. На той стороне стоит изворотливый и опасный противник. Ответить ему достойно ты не сможешь. Мечами махать он не станет, будет бить иначе, а это уже мое оружие.

– Это месть за поражение в Степи? Месть за историю пятилетней давности? Мы спасли от неминуемой гибели короля Генрада Гралийского, чем фактически развалили козни Агарона против нас. В этом суть?

– «Месть придумали дураки и богачи», однажды сказал мой дражайший дядюшка Ной Орс, – отмахнулся Родион. – И был прав. Это не месть. Но что это, я пока не понимаю.

Глава 3

Пять лет назад, по окончании войны кочевых племен против Мериона3, агаронская принцесса и наследная Баронта Эстерсэн в знак благодарности за помощь с мерионскими беженцами подарила ригоронскому трону шесть магистратов. Служители магических культов известны всему свету своей тайной магией и высоким уровнем знаний в разных областях. Этот дар был сопоставим с тремястами мерами золота, который Родион Ялагр запросил у агаронского трона за добрую услугу.

Но агаронцы расплатились шестью магистратами, и те сразу поступили в распоряжение Родиона. Папа так решил, прекрасно сознавая, что сын использует этот дар не в пустую и извлечет максимум пользы. Никто иной не сможет пристроить подарок лучше. Ни Ридалаг, который не нашел среди них корабельщиков. Ни близнецы, которые по развитию младше Гора. Ни сам Гор, который в сущности совсем ребенок. Мог взяться только Родион, да еще Риккон, приемный сын и племянник Императора, но…

Риккон исчез бесследно. Поначалу семья лишь смутно беспокоилась, но со временем тревога переросла в подозрение.

– Это может быть твоя Висцийка? – однажды спросил отец сына. – По времени сходится. Она покинула Свидарг в тот самый день, когда Риккон исчез.

Пять лет назад в кутерьме политических и военных событий Ригорон заключил союз с южным королевством Алесция, которое представляли на переговорах четыре алесцийские Теседы4. Одна из них была Нея Артенна из области Висция5, ставшая в тот же год избранной королевой. Родион Ялагр вел переговоры и неизбежно попал под чары прекрасной воительницы. У той оказалась сестра-близнец Солонна Артенна. Они похожи, в одну из них он был влюблен, вторая прибыла с посольской миссией в Ригорон, и после ее отъезда пропал Риккон Ялагр.

– Разумеется, может. Почему нет? Она вполне могла треснуть его тяжеленьким по голове и прихватить с собой. Кстати, неплохой выбор. Конни, пусть и дурнушка, но вполне себе половозрелая особь, способная заинтересовать женщину. Хотя бы на один раз, до первого разочарования.

– Родик, я не шучу, – хмурился Папа. – Он мне сын, Мама с ума сходит от беспокойства.

– А еще князь Сиретта мог сделать и скормить его токсичное тело акулам где-то по пути в Гарзат6. Чем не мотив? Дражайший дядюшка Ной Орс мог подослать убийц, Конни грозил тому виселицей. Князю Тирэллу он досаждал, князю Пирэллу, Наместнику Турису Асмагелу. Список потенциальных «доброжелателей» на отдельную полку императорской библиотеки потянет.

– И все же…

– У моей, как ты сказал, Висцийки, мотива меньше, чем у меня. Меня ты, надеюсь, в подозреваемые не вписал?

– Сынок, – тяжело вздохнул Россен Ялагр, – ты первый в этом списке. И все мы знаем почему.

– Чудненько, – Родион помял усталый лоб. – При выезде из Ригорона отряд Солонны Артенны досмотрели, ничего подозрительного не нашли. Даже если и так, вряд ли она везла его тело на сувениры. Могла по пути где-нибудь придушить и притопить. И всплыл наш Конни где-то к концу лета неузнаваемым комком плоти, подъеденный раками.

– Гм… у меня есть повод написать Королеве Алесции протест? – пробасил отец.

– Повод есть, но ни одной улики. Что, если Солонна непричастна к исчезновению Риккона? Мы готовы разорвать мирный договор с королевством Алесция? Не забываем, Солонна – родная сестра-близнец Королевы Алесции. Я писал Нее и Солонне о его пропаже. Ответа нет.

– Куда он мог пропасть? – в отчаянии спросил Император.

– Я ищу его, – нетерпеливо ответил Родион.

И потому агаронскими магическими дарами занялся Родион Ялагр. Итак, первый из шести, Итоор оказался лекарем, его направили в городскую лечебницу возглавить наставничество.

Второй магистрат сразу вызвал неподдельный интерес. Представился он Летраном, по происхождению колутонец7, и тоже знахарь, но особенный. Лечил он не тело, а дух.

– В смысле, душевнобольных?

– Слабых умом и духом, – пояснил магистрат. – В моем ремесле нет простого лекарства, его не найдешь в лавке алхимика. Люди нуждаются в утешении и забвении. Я могу избавить их от плохих воспоминаний.

– Допустим. Пока неясно, как это может быть применимо.

– Например, человек пьющий. Ему нужно забыть вкус вина и эйфорию опьянения, Милорд. Это самый простой случай в моей практике.

– Гм… любопытно.

Летрана направили в лечебницу к Итоору. Там его способности будут к месту.

Третьим магистратом оказалась молодая женщина, ведунья. И тоже лекарское дело. Она заговаривала раны. Принцесса Эстерсэн подобрала способных людей, не поскупилась на целителей всех мастей.

Однако четвертый магистрат оказался совершенно бесполезный – всего лишь священник, готовый нести веру в агаронского бога в языческой державе. Применение ему найти сложно, Родион отправил того в Греден, строить небольшой храм для гостей из восточной Гралиции.

Остались два магистрата, и оба на первый взгляд настоящие жемчужины.

– Ратный маг, – Родион прочел с листа и поднял брови. – Что, так и есть? Ратный?

– Да, Милорд, – гулко ответил мужчина из-под капюшона.

Ригоронец с интересом рассматривал магистрата. Мужчина крепкий, сойдет за гвардейца, способного мечом раскидывать неприятеля. Но у него другой талант. Родион приблизился и заглянул под накидку.

– В теории, маг, который кидается огненными шарами и палит почем зря крепости?

Магистрат покачнулся, выронил из рук небольшой браслет из светящихся бусин и с сомнением посмотрел на своего нового хозяина:

– Для того нужно быть боевым магом и с собой иметь оружие Светоликих.

– Но ты забыл прихватить его с собой, – понятливо кивнул Родион. – С браслетом против армии не пойдешь, нужен меч?

– А лучше, копье Светоликих, Милорд, – признал тот. – Оно хранится в храме, применение подобного оружия имеет ряд существенных ограничений.

– Боги вы мои лихие, – развел руками Ригоронец. – Зачем ты нужен мне безоружный? К чему ратный маг без огненного меча? Это все равно, что баллиста без ядра. Бестолковое приобретение.

– Я владею мастерством управления боем, – растерянно бормотал тот.

– Управления боем? Талантливый полководец?

– Я способен внушить солдатам боевую ярость. Наслать на неприятеля ужас и панику, и тем изменить ход сражения.

Ригоронец разочарованно поднял брови:

– В таком случае я тоже ратный маг. Примерно то же самое говорят про меня.

– Да, Милорд, – Агаронец поднял браслет и убрал вещицу в карман мантии. – Уверен, у вас найдется множество талантов.

Последний магистрат вызвал у Родиона двойственные чувства. Мужчина без возраста, небольшого роста, худощавый, с бегающим взглядом. Нервный всклокоченный человечек, и потому сразу вызывает отторжение. Но это только поначалу.

– То есть, алхимик? – уточнил Родион.

– Не совсем, Милорд. Все же больше аптекарь, – Диибур прятал взгляд и взволнованно сучил руками в карманах. – Лекарства, эликсиры, зелья. По части зелий, должен сказать, это больше увлечение, эксперименты. Складывать новые формулы магических отваров…

В этот момент Алхимик засветился. Увлеченная натура, он буквально жил в своем мире, наполненном ингредиентами и склянками. Ему неважно где, в какой стране, в какой лачуге он будет творить. Куда важней добиться результата, порой непредсказуемого и пугающего, но способного сотворить настоящее чудо.

– Зелья – это то, о чем я подумал? – заинтересовался Родион. – Яды, отравы всякого свойства?

– Ох, это скучно, Милорд, – зарделся от смущения Диибур. – С моей точки зрения, яды – примитивная вещь. Убить человека куда как проще, чем влиять на него.

– Как на него можно влиять? Подсыпать слабительного?

– Признаться, мне больше по нраву иное влияние. Например, любовные зелья. Очень пользуются спросом.

Родион, возможно, впервые за шесть магистратов удивился:

– Любовные зелья? Это что-то вроде приворотных зелий? Выходит, я выпью одну из твоих склянок и полюблю тебя до гроба?

Алхимик наконец остановил блуждающий взгляд на Ригоронце, и было в нем столько сочувствия и сдержанного научного высокомерия, что Родион почувствовал себя неудобно, что случалось с ним исключительно редко.

– До гроба вряд ли, Милорд. Сила зелий невелика и ограничена во времени. К тому же требует от участников процесса, как бы это правильно сказать, встречного курса. В указанном вами случае, я бы мог вызвать некое ваше расположение.

Диибур и ратный маг Эрсэн остались при Родионе. Алхимик варил свои склянки для городской лечебницы, а магический устрашитель обосновался в Темной башне, где должен был внушать ужас врагам трона. Маг большей частью обходился без работы, а вот зелье-повар изрядно повеселил семью. Его любовными зельями азартно воспользовались домочадцы, и даже сам Император. Отметили, что зелья действительно работают, пусть и очень ограниченно по времени. Забава всем приглянулась, Диибуру выделили в Темной башне отдельную комнату под лабораторию, где тот мог творить свои эксперименты.