Нина Каротина – Тысяча уловок Вилли Тирэлл (страница 10)

– Гм… – почесал отросшую щетину Агаронец.

– Эликсирный мой, не пугай меня, – дрожал голос Родиона. – Скажи, что она вот-вот проснется и будет ненавидеть меня до скончания своих дней.

– М-да…

– Пусть даже до скончания моих дней, я не жадный. Просто скажи, что действие отворотного зелья начинается с храпа.

– Нет, Милорд. Боюсь, нет, – понимающе кивнул алхимик.

– Я тоже боюсь, а теперь боюсь еще больше. У нее полная невосприимчивость к эликсирам? Как у меня? – Родион паниковал и размазывал по лицу омолаживающую маску.

– Напротив, Ваше Высочество, исходя из симптомов, эликсир подействовал.

Принц выдохнул от облегчения. Чародей подошел к девушке и начал медицинский осмотр с оттягивания века:

– Эликсир подействовал, но вступил в противодействие с чувствами подопытной. От навалившегося напряжения девушка не выдержала и потеряла силы. Впервые такое на моей практике, она спит.

– Очевидный ты мой, не поверишь, я тоже это заметил, – Родион подошел с другой стороны и оттянул второе веко. – Как долго это продлится?

– Она вас действительно сильно любит, – заключил Диибур. – Думаю, до окончания действия зелья. Раньше она не проснется.

– Сколько это в годах? – Родион быстро перешел к деловому тону.

– Все зависит от ее организма. Возможно, пару дней, возможно, часов.

– Лихие боги! Откуда так мало? Я рассчитывал, как минимум, дотянуть до старости, – отпрянул отравитель.

– Любовь – сильное чувство, Милорд. Она проснется, и действие зелья прекратится.

– Диибур, готовь эликсиры с запасом. Я сразу волью в нее пару бутылок, – выразил готовность Родион. – Пусть спит дальше. Я готов терпеть ее в таком состоянии бесконечно долго.

– Боюсь, после такой реакции организма она приобретет полную невосприимчивость. Или, что хуже, непредсказуемый эффект. Я бы не советовал продолжать лечение.

– О, боги… – в отчаянии стенал мужчина. – Сделайте хоть что-нибудь! Дайте мне приворотное зелье, чтобы я женился и не чувствовал боли.

– Милорд, на вас зелья не работают, – пожал плечами магистрат. – И напомню, у меня нет ингредиентов. На днях жду поставки.

По итогам диспута Вилли оставили на хранение в спальне. Родственникам сообщили, что девушка внезапно впала в зимнюю спячку. Почему в зимнюю, не ясно, возможно, потому что нынче начало весны, и у нее сбился спячный график. Князь Тирэлл выразил удивление и робко заметил, что раньше такого не случалось, за Вилли не замечали такой любви к ничегонеделанию. Но по мнению Родиона, девочка потому такая активная, что все мешали ей делать это ежегодно.

Самое время отбиться от навязчивой Ясторны и перевести дух. Ревность у Кочевницы проявлялась по отношению к Родиону крайне сдержанно. Она просто колотила вещи вокруг себя и тем успокаивалась. Поднять руку на избранника она не смела, но смотрела так, что молнии из глаз едва не сыпались. Она ревнива до умопомрачения, до бешенства, до скрежета зубов, и умеет контролировать его спальню так, словно привязала невидимые колокольчики к двери.

– Ты позволил ей осквернить наше ложе?

– Мое ложе, – упрямо уточнил мужчина. – Она еще ничего не успела осквернить.

– Я – мать твоих детей! Как я могу терпеть подобное?

– Одного из моих детей. Второй еще не родился, – защищался Родион. – В который раз напоминаю, Ясторна, это был твой выбор. Не мой. Ты всегда можешь уйти, я не буду удерживать.

– Ты собираешься жениться на ней?

Он не собирался жениться вовсе. С Ясторной связь случилась помимо его воли. В тот вечер он был пьян и растерян, Висцийка уехала в свое воинственное королевство, бросила его, он почти желал смерти. Как Ясторна проникла в спальню, остается только предполагать. Он просто сломленным деревом упал прямо ей в руки, и маленькая Кочевница проснулась уже любовницей. Поначалу Родион еще пытался отбиться, но спустя время смирился и принял, как данность, их связь. Она не требовала ничего большего, он пользовался удобной ситуацией. Мир был понятный и скучный вплоть до приезда Вилли.

Он ждал ее пробуждения с ужасом. Вилетту уже не остановить, она пойдет до конца, а жить сразу с двумя хищницами Родион категорически отказывался. У него уже раз такое было, две женщины, две висцийские близняшки, воительницы южного королевства Алесция. Они соблазняли его ради договора между двумя государствами, а затем одарили двумя сыновьями, рожденными почти в один день. Одна еще терпимо, но сразу две разорвут его в клочья. С этим нужно что-то решать.

– Родик, если ты не поедешь в Агарон, поедет Гор. Надеюсь, ты это понимаешь?

Мама за эти дни порядком сдала. Она не находила себе места и искала выход, торопила вестовых, ждала новостей из Северной Навадны от агаронских торговцев. Потеря старшего сына ее убивала.

– Ты хочешь, чтобы поехал я, – догадался сын.

– Я хочу, чтобы никто не ездил, и чтобы Лаг вернулся, – расплакалась женщина. – Живой.

– Отец не отпустит меня, ты же знаешь. Он трепетно относится к моей персоне. Отчитал меня только за то, что я однажды выехал в степь за ригоронскую стену. В его представлении, стоит мне объявиться где угодно, я сразу переверну мир. И может, он прав.

– Не отпустит, – тихо согласилась Мама.

– Моя нежно любимая пращурка, – подозрительно прищурился сын, – почему у меня такое чувство, что ты хочешь, чтобы я придумал, как его заставить?

– Я не знаю. Но ты должен что-то придумать. Родик, должен быть выход!

– Я очень не хочу ехать в это проклятое царство-государство, – серьезно ответил мужчина. – Мороз по коже от одной мысли. Не люблю снег и ветер, не люблю их кухню, их культы, их царственную династию, путь к ним не люблю, Степь, кочевников. Это на уровне крови, я, видимо, чуть больше Ялагр, чем мой старший брат. Если меня туда заманить, я же к лихим богам всех переубиваю.

– Как ты уговоришь Росса? – оживилась Мама, оценив его сценарий.

Родион поджал губы от нетерпения. Императора Ригорона уговорить сложно, его упрямство и несговорчивость отмечают близкие и подданные. Но именно своему второму сыну, зная его изворотливость и лукавство, он отказывает превентивно в самом начале разговора.

Папа хмурил брови и запивал сердечные капли крепкой настойкой. За семейным ужином семья успела переругаться в хлам, обвинить друг друга во всех грехах и наконец назначить виновного. Ничего нового, Родион Ялагр привык принимать удары на себя. Мама все время отмалчивалась и делала знаки бровями, чтобы сын держался.

– Что ты предлагаешь? – рявкнул Отец.

– Спросить у высших сил, кому ехать, – развел руками Родион.

– Папа, Биннет Тирэлл – шарлатанка! – взревела Тенна. – Мы все прекрасно знаем ее сказки. Ехать должен «бельчонок». Это сильно нам поможет?

– Однако она подтвердила, что Лаг среди живых, – парировал Родион.

– Она говорит вечные глупости. Мы будем принимать решение, исходя из ее бреда?

– Она скажет то, что ты ей прикажешь, – отметил Яни.

– Ей прикажешь, – в сомнении хмыкнул старший брат. – Предложи что-нибудь более разумное. Хотя бы одна идея? Что сказали торговцы из Агарона?

– Ничего дельного, – ответил Папа. – Ходили слухи, что принцесса Эстерсэн пропала. Но такой мелочью, как брат ригоронского посла, никто не интересовался. Лаг сохранил свою персону в тайне, вестей о нем нет.

– Эстерсэн не пропала, она мертва, – уверенно заявил Родион. – Что с Лагом, мы не знаем, но вернуться без нашей помощи он не может.

– Ты никуда не поедешь, – по слогам прорычал Россен Ялагр.

– Сам не хочу.

– Если Родик не поедет, я могу, – встал из-за стола Редгор.

– Сядь, тебе никто не давал слова! – рявкнул Отец на младшего.

– Если выбор стоит между мной и Гором, надеюсь, все понимают, что лучше с этой задачей справлюсь я?

Члены семьи противились одной этой мысли, но в душе каждый признавал правоту Родиона.

– Тащи сюда свою шарлатанку, – поспешно ответила Мама.

Милорд устало добрел до своих покоев, которые давно уже не покои. Он приложил ухо к двери спальни, сердце радостно встрепенулось при звуке ее сапа. За Вилли ухаживали горничные и врачи, всем были выданы угрозы, если те разбудят Спящее Зло. Родион перебрался в другую спальню, Скотина увязалась следом. Собака металась меж двух огней, от любимой Вилли до любимого хозяина.

Проинструктировать Биннет Тирэлл составило труда. Она совершенно не понимала, что от нее требуется, или очень умело изображала непонимание:

– Милордик, – задумчиво закусила она губку. – Придумать такое я не смогу.

– А ты заранее заучи, как стишок, – торопливо пояснял Родион накануне ответственного спиритического сеанса. – Я накидал тебе черновики. Вот, список всех животных Ригорона.

– Прорицательство по черновикам?

– Биннет, просто контролируй свой бред, – Родион прижал девушку к стенке и сверлил ее тяжелым взглядом Ялагров. – Я хотел сказать: видения. Пусть они заканчиваются не так мрачно, как мы привыкли. Я выкручу их в нужном свете.

Княжна Тирэлл понятливо кивнула, но взгляд Ялагра действовал на нее чуть менее подавляюще. Биннет тоже знает его с детства и уже научилась справляться с волнением перед Милордом. Быть может не так, как это умеет Вилли, но Фея уже научилась ставить свои интересы выше его распоряжений.

– А если я попрошу вас об одолжении, и вы приведете ко мне господина Эрсэна, а я посмотрю его судьбу?

– Как низко ты пала, Биннет, – с обидой в голосе проговорил Милорд. – Уже шантаж освоила. А я помню тебя еще на этапе фейского варенья.