Нина Каротина – Сезон гнездования драконов (страница 10)

Тайфун на побережье? Пожар на складе? Падение нефтяной вышки? Везде угадывается лапа черных драконов или хвост морской змейки.

– Доу, мне нужно срочно изменить в протоколах свой голос. Я везде воздержался, серкшш должен о том знать. К морской Дракоше у меня нет никаких претензий, к Черным их ещё меньше.

– Накрах, это может подождать до следующего серкшш? – тихо бубнил Доу.

– А если она нападет снова?

– А она уже напала? – встрепенулся Мангровый.

– Не так чтобы открыто. Морских трудно уловить по запаху, а у нее обаяние на драконов. Давеча меня так соблазнила одна девушка в никабе, что я едва успел сбежать.

– Это всё?

– Нет, ещё дождь в пустыне прошел. Редкое явление. У меня острый приступ водобоязни.

– Позвони Каю, у него к тому свои дыхательные практики. Вопрос вне зоны ответственности серкшш. Что-то ещё?

– Доу, дай адрес Дракоши, – просительно добавил золотой дракон. – Я вышлю ей примирительный букет, а Каю уже отправил примирительный вазон.

– Главное, не перепутай, – зло процедил Доу и сбросил звонок.

Что беспокоит больше прочего? Беспокоит тот факт, что беспутная химера уже полчаса этажом ниже, а его близкие так и не позвонили. Не хотят тревожить обескровленного дракона и будут решать проблему по-своему, а он в нее ванну крови влил. Доу подскочил с кровати и устало дотащился до лифта.

В башне он снял три этажа. Чуть выше жили старшие драконы, ниже химеры, он окружен своим гнездом и одним выделенным лифтом. Звукоизоляция действительно на высшем уровне, потому что ниже творился настоящий хаос. Тварь не собиралась утихать, устроила скандал с битьем посуды и мебели, бесновалась и делала все, чтобы ее снова отправили на перерождение. Домашние химеры в недоумении окружили девку, вырывали из рук особо ценные предметы, может и пытались облагоразумить, но дальше непродолжительных схваток дело не дошло. Есть нюанс, в ней ванна крови, а в них препараты старших драконов, они берегут себя и свои силы.

А эта нарывается на хорошую трепку.

– Чтоб вы сдохли! – продолжала верещать та, расправляясь с остатками кухни. – Чтоб вас всех от кислоты разъело изнутри! Чтоб вас от этой крови вывернуло!

На ней уже нет полотенца, в схватке успела растерять, голая металась по этажу и наводила разруху и беспорядок. Доу оглянулся по сторонам, тварь попалась изобретательная и разборчивая, все делает с максимальным уроном, у нее уже выхватили стулья и крупную посуду, она метала ножи с такой силой, что рукоятки торчали из бетонных стен.

– Живо утихла! – рявкнул он.

– Вы моего Лебедева убили! Егорушку моего, – взвыла она ещё громче. – Что мне осталось? Егорушка! Что теперь делать? Кому я нужна? Я одна! Одна!

Доу проворно оттащил ее с разрушенной кухни, она по пути цепляла всё, что попадалось под руки. Ничего уже не было, она хваталась за одежды притихших женщин и отбивалась от его хватки.

– Чтоб ты сдох и уже навсегда, тайский ящер! – взвилась химера. – Чтоб у тебя кровь закончилась! Чтобы золота больше никогда не нашел!

Доу тряхнул ее посильнее и швырнул на пол. Там нежить немного пришла в себя и разрыдалась, но заметно, как ищет повод укусить его больнее.

– Бесчеловечные выродки, вот вы кто! Уроды! Рептилоиды!

– Еще одно слово, и утихнешь, но уже без головы, – пообещал он.

Она задумалась всего на мгновение, шмыгнула носом и прищурила злые глаза:

– А я ничего не боюсь, мне уже нечего бояться. Что ты мне сделаешь? Голову оторвешь? Ха! Напугал! Очень страшно, – кривлялась она. – У меня перспективы так себе, либо сдохнуть, либо остаться с такими бессердечными ящерами, как ты. Так себе идея. Не осталось в вас ничего человеческого и давно. Памятники вымершей цивилизации. Мумии вы, а не я! И потому не будет у тебя детишек, динозаврик! Не получится! Ты самый старший из младших драконов?

Доу захотел прибить ее прямо сейчас, чтобы умолкла уже навсегда. Она говорит, что вздумается, никаких границ, никаких страхов. Она смеет открывать рот перед главой гнезда и унижать его перед химерами. Что за никчемное создание? Его терпение уже на грани. Пусть ванна крови, но есть черта, за которую никто не смеет заходить.

Она же видит, что бьет в самую цель, и наслаждается предсмертными мгновениями:

– Потому у тебя нет детей, кислотный ящер. И не будет. Нет в тебе ничего человеческого, было, когда-то, но так давно, что для людей ты такая же мертвая тварь, как и я. Не найдется для тебя женщины, и на Смородину твои ставочки так себе. Не получится. С размножением можешь поставить жирную точку. Даже с ней у тебя ничего не выйдет. Войдешь в мемуары, как доисторическое животное. Ха. И ровно потому.

Рука так и дернулась остановить поток брани, но Доу впервые изменил себе и усилием воли остановил расправу.

– Даже Горр тебя обошел, хотя младше значительно. Знаешь, почему? Казалось бы, тот еще змей. Но нет, осталось в нем человеческое начало. Виталину от ангины вылечил. Она и не просила. Так, безвольной куклой ему досталась, с красными глазами и растертым носом. И, казалось бы, при смерти не была, дай ей антибиотики, через месяц оклемается. Так нет, он дал ей кровь. Пожалел, милосердие проявил. Дрогнуло дракошкино сердечко от жалости. Человечность проснулась. И сразу беременность, вот ведь. Представляешь? Че-ло-вечность! Не ваши чародейские фокусы, а штука посерьезнее. То, что делает его равным нам. И у всех дракончиков так, только у тебя проблемы. С возрастом вы каменеете, и все дальше отходите от нас. Только не телом, а отсутствием души! А у тебя ее давно нет!

После этого тварь затихла. Не сама, он ударил. Рука сама собой прекратила этот визг. И только тогда наступила долгожданная тишина. Доу грозно рыкнул и быстро прошагал к лифту. В груди что-то больно кольнуло, тошнота возобновилась, не иначе. Он вернулся в кровать, так лучше, так правильно. Но сон не шел, а в памяти всплывали глаза домашних химер. В них не было той уверенности и поддержки. Чужая химера сказала что-то важное, что, он не успел уловить, и теперь мозг отчаянно искал ответ.

Утром Маша проснулась в большой кровати. У нее своя комната в незнакомой квартире, той, что из стекла и бетона. Она хорошо помнит все события ровно до того, как лицо дракона изменилось, от холодного безразличия искривился рот, а в глазах вспыхнули зеленые светящиеся зрачки. Помнит боль. Как сказал Лебедев однажды на лекциях? Боль, пусть и приглушенная, но все же чувствуется. Лебедев!

Девушка встала, нашла одежду на краешке кровати и быстро оделась. За пределами комнаты уже знакомые ей коридоры, путь на кухню она хорошо запомнила. Ей нужно кофе, деньги на такси и обувь. Впрочем, двумя первыми пунктами она тоже обойдется. Можно только кофе, с таксистом она договорится об оплате уже возле турецкого ресторана.

Маргоша молча прошагала к кофемашине, нажала кнопку и прослушала рокот хрустящих кофейный зерен. За барным столом также молча сидел Доу.

– Я не человек, – заявил он, словно ждал ее все утро. – И никогда им не был. Это не мой выбор, в нулевом цикле я прожил несколько часов.

Маргоша внимательно наблюдала за двумя тонкими струйками горячего напитка.

– Тот же Кай прожил самую длинную человеческую жизнь. По меркам того времени он долгожитель, а для воина так и вовсе, счастливчик. Ему было больше пятидесяти лет, в бою он получил серьезные ранения. Наверняка и в тот раз оклемался бы, но у его отца закончилось терпение. Сам Лол прожил около тридцати, так точно никто не сможет сказать. Учет в те времена не слишком вели. Но и двадцать лет для Карла были достаточно длинными, чтобы почувствовать себя человеком. Каждый из них помнит, что такое быть человеком. Но не я.

Гостья молча пригубила готовую чашку кофе и едва заметно поморщилась от удовольствия.

– У меня не было детства, я не был немощным стариком. После первой метаморфозы я сразу стал взрослым. Сила и неуязвимость никогда не покидали меня, – продолжал говорить Доу. – Меня не пугали смерть и болезни, страх будущего, потеря близких. Члены моего гнезда столь же неуязвимы. Я никогда не был неразумным и слабым, и никогда не понимал тех, кто испытал это на себе. В этом ты меня укоряешь?

Маргоша с громким хлюпом всосала очередной глоток кофе и удовлетворенно чавкнула. Не стоит вступать в перепалку с драконом, ни к чему это. Вчера вышла из себя, сегодня она проснулась с новыми силами и в новой реальности. Нет Лебедева, но есть кое-что не менее ценное. Она снова видит солнце в мире, где нет любимого человека, но есть… его сын. Тихон. Тихон Егорович. Ей есть ради чего жить, пусть даже химерой.

– Во мне нет ничего человеческого, поэтому я неполноценный дракон. Я не люблю людей. Твои слова?

– Слушай, дракончик. Чего привязался? – в привычной манере заявила та. – Не люби людей, мне какое дело. Жил как-то до того, вот и живи дальше. Твои проблемы меня совершенно не касаются. За ванну крови благодарности не жди, я тебя не просила и просить о крови не буду. Было время, мы тебе всю электронную почту сорвали, заваливали письмами с просьбой о помощи. Но тебе же не понять тех, кто нуждается.

– Я не получал письма, – резко ответил он, но быстро остановил себя. – Я велю проверить.

– Не напрягай лишний раз исполнителей, – фыркнула она. – Прибить меня нашел время, в Москву приехал, оборотня натравил.