Нина Каротина – Потерпевший особо крупного размера (страница 4)

Шестой департамент, специализирующийся на четвертом европейском гнезде, разместился в отдельной комнате со стеклянными перегородками. Большие панорамные окна Отдела выходили на набережную Москвы-реки в районе Ленинской слободы. Великолепный вид на зимний город и серое небо. По реке проходили баржи и белые прогулочные катера, на эту картину можно смотреть вечно с чашечкой кофе в руках и безмолвно медитировать.

Маргоша на раздачу столов не успела, ее отпустили последней, у окна уже сидели Смородина и Рогачев, друг напротив друга, и молча таращились на суету улиц белого города. После Тайги панорама особенно занимательная, ритм мегаполиса не идет ни в какое сравнение с неспешной дикой природой.

– Сохатый, я у окна, – ворвалась в их мир Маргоша. – Скидывай с подоконника копыта.

– Не Сохатый, а Рустам Сергеевич, – беззлобно ответил тот. – Мне окно не нужно, я напротив Смородины, и это не обсуждается.

– Садись рядом, Сеструха, – подала голос Женька, не сводя глаз с темных разводов на глади воды, которые остаются после теплохода. – Я тебе стол заняла.

Женька в который раз набрала номер Кая, но ответ не изменился. Абонент вне зоны действия сети. Он ушел на метаморфозу, и словно нет его на этом свете, а цифровой голос в трубке – связующая ниточка с ним, действует на нее успокаивающе. Можно позвонить ещё и ещё раз, и представить, как сквозь пространство вышек и серверов пробьется импульс к его аппарату.

Маргоша недовольно разместилась в офисном кресле и зло уставилась на Рустама.

– Что-то быстро ты реабилитировался, Рустам Сергеевич. Приятно удивляешь. Неужели силу воли отъел на таежных грибах?

Рогачев после вчерашнего срыва быстро пришел в себя, скромно сидел напротив Женьки, погрузившись в собственные нерадостные мысли. Заметно, что он испытывает чувство недовольства собой, морщит светлый лоб и дергает головой, чтобы отбиться от докучливой челки.

Вокруг пяти новых рабочих мест уже суетился Чили, подключал их к сети и настраивал приложения. Виталина вышла в интернет и погрузилась в изучение медицинских клиник.

– Разделите мое возмущение, – пыхтела Самохвал, – деревню Горыныча тоже мы. Во всей этой неразберихе я должна доказывать, что была там сугубо против своей воли. Павлуша, лапы убрал.

– Я кабель подключаю.

– То, что ты кобель, не обсуждается. А вот то, что ты подключаешь его к моим колготкам в районе бедер, это уже перебор. Лидуха, на разведку сходила? Где здесь кафешка?

– На втором этаже, там же спортзал. Мы с Евгенией Баюновной и Рустамом Сергеевичем купили абонементы. Там сауна и бассейн. Она теперь мой личный тренер.

– Пф… то есть, я не пропустила ничего интересного, – заключила Маргоша. – Народ, предлагаю отпраздновать наше триумфальное возвращение в Москву грандиозным шухером где-нибудь на теплоходе, пока сезон не закончился. Завтра выходные, суббота в салонах красоты, а воскресенье… О, явился. Давно не виделись. Егорушка, нашими трудами тебе достался самый спокойный департамент. Живи и радуйся, но нет же…

Возвращение в Отдел биологической безопасности прошло скомкано. Они долго мечтали, как разнесут его в порыве праведного негодования, методы работы Отдела до сих пор вызывают возмущение и здоровую злость, но и то, и другое затерялось в утренней суматохе. Лебедев собрал сонных подчиненных в одну машину, всю дорогу распекал их так по-отечески, так знакомо, что они пришли в себя только в…

– Приговорной комнате, – Маша прочла табличку на двери и сделала свои выводы.

Две переговорные комнаты принадлежали департаменту четвертого гнезда. Большая и малая комнаты оборудованы всем необходимым для работы с драконьими гнездами.

– Коротко и по существу, – взял слово Лебедев, удобно устраиваясь в одном из двенадцати офисных кресел. – Мы аутсайдеры. На нас пишут жалобы три гнезда. Наше гнездо молчит, ни одной встречной претензии. Эдак мы признаем свою вину и понесем ответственность за убытки.

– А может Симеон Ионович заболел? – предположила Смородина. – Вы говорили, что помимо младших на перерождение ушли несколько драконов. Может их адвокат…

– В гнезде Кая на метаморфозе один, – ответил Егор Игоревич. – Пострадал только Младший. Остальные живы, здоровы и счастливы, что в корне отличается от других гнезд. В первом департаменте три дракона на метаморфозе, во втором двое, в третьем ещё три. Противостояние вышло на новый уровень, Черные сняли добропорядочные маски и вступили в бой. Ничего неожиданного. Количество погибших химер: две в первом департаменте, по одной-две в двух последних. У Кая тоже минус, пока не объявили сколько.

– Гм…

– Может им, действительно, плевать на жалобы, – Рогачев закинул на стол грязные кроссовки сорок пятого размера и приложил ко лбу холодненький корпус проектора. – Со спец службами они не работают, сам говорил. Что с ними сделают? По судам затаскают?

– А кто в гнезде становится Младшим, пока тот на перерождении? – интересовалась Женя.

– Хороший вопрос, – кивнул Егор. – Ждём ответ от каждого гнезда. Для начала нам бы дипломатов восстановить. Все трое тоже выбыли, а четвертого не было.

– Кто доносы пишет, тот и дипломат, – сделал вывод Рустам.

– Логично. Тогда со стороны Одина – это химера, со стороны Горра – это пять старших драконов, а со стороны Вийя – лучший адвокат страны, нанятый за неприличную мзду. Кстати, самый дельный вариант. Он нас по государственным судам затаскает со всеми издержками. Мы Радмиру Всеволодовичу всю политическую карьеру под откос пустили. Трудно ему омолодиться лет так на пятьдесят и объяснить это эффектом омолаживающих корейских масок.

– Пластическая хирургия шагнула далеко вперед.

– Медицинский юмор, Рустам Сергеевич? – крутился в кресле Лебедев. – Бездействовать мы не можем, иначе нас признают профессионально непригодными и заменят к едрене-фене.

– А может мы сами жалобы напишем? – предложила Виталина. – В качестве, так сказать, ответного дружеского жеста.

– Мысль дельная, я уже думал над этим, – поморщился Егор. – Но в этом случае все наши бумажки пойдут за подписью сотрудников департамента. А нужны личные знаки драконов или членов гнезда. Поэтому вы, геологи-неудачники, возвращаетесь на кафедру. Гнездо Кая базируется в горном институте, там с понедельника приступаете к работе. Все как обычно. С восьми утра здесь, с двенадцати там. С восьми вечера снова здесь.

– Лебедев! – возмутилась Маргоша. – Мы вообще-то с трудовым кодексом знакомы…

– Самохвал, напоминаю, у тебя шея под угрозой. Крайней окажешься, и не будет шеи. И твоей прекрасной головы тоже не будет. С виновными химерами не церемонятся. Сожгут тело, и дело с концом. Даже не съедят, побрезгуют отравиться тайской паразиткой.

Маргоша обиженно подтянулась в кресле и зло поджала губы. Свое исключительное положение она понимает и принимает, но насчет «паразитки» устала слушать оговорочки. Да, нежить, но всякий раз говорить о том, лишнее. Вряд ли подобные трудности испытывают прочие химеры, пришло время заявить о своих правах:

– Смородина, ты слышала? Наших бьют. Лебедев, я буду жаловаться своему дракону. Это задевает его честь. И попрошу больше не употреблять в мою сторону подобных сравнений.

– Не понял, – опешил Егор.

– Я – дракон, – честно призналась Женька. – Егор Игоревич, тут такое дело. Если коротко, у нас пятое гнездо. По всем косвенным признакам я – дракон, Мария Андреевна – моя химера. Попрошу без оскорблений, Маргоша не паразитка. Можно остановиться на нейтральной «нежити».

– Юридический парадокс, – подтвердил Рустам. – Она ее кормит и защищает, все признаки рептилоидных отношений. Драконы признают это неопровержимым доказательством со всеми вытекающими последствиями. Первый в мире дракон со стопроцентными генами человека.

Лебедев обвел Незнамок таким взглядом, что те поневоле почувствовали себя неуютно.

– Да вы что, издеваетесь?

– Егор Игоревич, что вы сразу? – буркнула Смородина. – Сами говорили, одна неучтенная химера, первая за всю историю. Теперь она учтенная, приписана ко мне, что в том плохого? Помимо прочего, среди нас глава ЗУДвПРАЧ, Общества «За уравнивание драконов в правах с человеком».

Взгляд Лебедева стал настолько многозначительным, что Незнамки виновато пожимали плечами.

– Вернемся к нашим вопросам, – качал головой Егор Игоревич. – Виталина Андреевна, есть проблемы со здоровьем? Мне стоит побеспокоить наши медицинские связи? К слову, у нас своя поликлиника, живо на ноги поставим.

Девушка покраснела до корней волос и потупила взгляд. Проблемы в некотором смысле есть и давно, но обсуждать маммологию с руководителем департамента, тем более с Лебедевым, неуместно и чревато самыми непредсказуемыми последствиями.

– Кстати, Егорушка, у вас есть медицинские связи в пластической маммологии? – Маргоша подошла к офисной доске и нарисовала фломастером женскую грудь, на миг задумалась и снизу пририсовала объемные ягодицы.

– Егор Игоревич, нет у нас никаких проблем, – скромно заметила девушка. – Плановая диспансеризация, что плохого? Рогачеву вчера плохо было, мы все пострадали…

– Мне нужны связи по медицинской части, – поднял руку Рустам. – Я в институте восстановиться хочу. В остальном помощь не требуется, пластическая маммология – как вариант специализации, – благородно прикрыл он Виталину.