Нина Каротина – Младший магистрат Эстерсэн (страница 2)

Глаза путников устремлены на Юг. Усталые, отчаявшиеся глаза всматриваются в горизонт в поисках заветной цели: такой далекой и желанной, спасительной ригоронской стены.

Вивиэн склочно высунула голову из-под полога телеги и уставилась на своего верного стража, сопровождающего телегу верхом. Нынче она готова сорвать злость даже на близких, она устала, разбита, опустошена от страха и бесконечности пути. Она старшая, ей отвечать за всех королевских детей, а те в той же опасности, что и прочий люд. В любой момент нападение кочевников повторится, лихая стрела может пронзить даже головную телегу, а там под мешаниной шуб и одеял скрутились в тугой клубок воющие сестры.

– Бальзаар, ущипни меня! Скажи, что это не сон, и я действительно еду в Ригорон. Не просто еду, а не могу дождаться дня, когда его проклятая стена покажется на горизонте. Насчет Стены ты уверен?

– Я видел ригоронскую стену издали, – уверенно заявил страж. – Нет сомнений, они ее возвели и поддерживают, защищаясь от кочевников. Земли отчуждения расположены на день-два пути. Мы должно быть близко.

Земли отчуждения принадлежат Ригорону. Империя построила Стену чуть глубже на своих территориях, как бы отторгла от себя часть земли, не строилась на ней, не размещала солдат. Эдакое выжженное поле, хорошо просматриваемое со Стены. Кочевникам сюда вход запрещён, нарушения карались смертью, но для того нужно попасться разъезжающим патрульным отрядам. Брать в Землях отчуждения нечего, пустая степь; пасти стадо опасно, ригоронцы убьют хозяев, скотину заберут, и разбираться не станут. Известное правило в Степи: вход в Земли отчуждения запрещен.

– «Мы должно быть близко!» – зло огрызалась девушка. – Я слышала это столько раз! Поток беженцев растянулся на день пути. Сколько у тебя осталось людей?

– Я набираю ополченцев.

– Сколько?

– Около полсотни агаронских гвардейцев. Около трехсот ополченцев, – хмуро ответил Бальзаар.

– Около! Ты забыл их пересчитать после последнего нападения! Кочевники преследуют нас, и, если до сих пор нападают, значит, Земли отчуждения ещё не близко.

Вивиэн не откажешь в здравомыслии, она очень сообразительная девушка. Иное дело младшие принцессы, те верят любому слову, пугаются каждой тени и не готовы мириться с неприглядной действительностью. Вивиэн превосходит и умом, и возрастом, взялась опекать младших, да только сама не справляется со слезами.

Бальзаар едва заметно улыбнулся и оценил ее образ. Давно ушли в прошлое красивые платья и украшения, заброшены в сторону ленты и шпильки, на ногах не сыщешь прелестных туфелек. Ещё там, в Шанане с самого начала войны даже в королевском дворце стало не к месту надевать шелковые платья и нитки жемчуга. На ней теплое шерстяное платье, потрепанная шуба и массивные меховые сапоги. На груди пуховый платок, она кутается в вязанную шапку и перчатки без пальцев. Так удобней оказывать помощь и листать страницы книг, где она ищет способы лечения ран.

Прекрасные волосы поникшими грязными веревками разметало по спине. Кожа обветрилась и посохла, на лбу образовались морщины, ногти на руках обглоданы, она едва находит время, чтобы протереть лицо снегом. Не до того покуда. Только здесь, в степи, под стрелами кочевников, начинаешь понимать, что нет ничего важнее жизни, безопасности близких, кружки теплой воды, согретой подмышкой краюхи застарелого хлеба. Воду нужно ещё согреть, а топлива с собой нет.

В гигантском потоке беженцев смешались бедные и богатые, успешные и бродяги, здоровые и больные. Телеги уступали только детям, стариков тащили за собой в санях, там же скарб и пропитание себе и скотине, да ценности, что успели прихватить из дома. За ценность нынче добротная шуба, прочная тёплая обувь, да одеяла, которыми накрывали детей. Сани сооружали из подручных материалов, по снегу идут плохо, проваливаются.

В Степи очень холодно. Зима, ветра. За беженцами остаются могильные курганы. Там хоронят не столько погибших агаронцев и ополченцев, сколько больных и слабых, детей. Страх и отчаяние, вой матерей и желание стариков остаться у могил. От мороза начался падеж скота. Животных режут, но мясо едят сырым, нужны костры, а с собой дров много не утащишь. Нужно поберечь то, что взяли, впереди долгий путь, скота ещё падет много.

Спали вповалку, так теплее, целые холмы людей и животных заметала зимняя пурга. Утром снова откапываться и в путь. Люди жалуются на обмороженные руки, ноги, носы. Всем не поможешь, раны от стрел куда опасней.

К основному потоку текут ручьём новые беженцы со всех концов некогда богатого Мериона. Вести распространяются быстро, король Таурис велел просить убежища у Ригорона. Он мудрый правитель, успел оценить риски и отправил людей в безопасные земли, под власть ригоронского императора. Туда кочевники не доберутся, а если и так, их встретит армия из мечей и копий.

Бальзаар набирает ополченцев, но и без того люди готовы обороняться. Стоит только прозвучать сигналу, и беженцы переворачивают телеги, ощетиниваются вилами, чтобы не подпускать неприятеля близко. Тактика верная, да только на протяжении всего пути сигналов опасности так много, что проще не двигаться с места, так и стоять в обороне, пока не замёрзнет последних страж. Если голова потока ещё идет, в хвосте люди отбиваются. Степные воины, словно стая диких собак, напирает с разных сторон, отбегают и снова нападают. И так день за днем, варвары потешаются над загнанными жертвами.

Гонцов и разведчиков направлять вперед нет смысла. Погибнут, напрасно загубленные жизни. Поначалу так и было, ни один не вернулся, кочевники вольготно чувствуют себя в зимней степи. Люди Бальзаара едва успевают защищать голову потока и подгонять отставших.

– Бальзаар, обнови покров невидимости над телегой детей, – попросила девушка.

– Уже сделал, – кивнул мужчина. – Хуже только. Принц Кудман отошел до ветра, а как вернуться, не знает. Не видит скрытую телегу и рад затеряться среди ополченцев. Ваше Высочество, быть может лучше снять заклинание? У вас это получится отменно.

У Бальзаара есть удивительный магический дар. Он умеет накрывать пологом невидимости предметы и людей. Однако на деле не так уж полезны его навыки. Телегу с венценосными детьми неприятель не видит, но не видит и любой иной. Уже не раз магия сыграла с ними злую шутку, на телегу наталкивались другие путники, авария за аварией. Тот, кто покинет телегу, не может найти ее при возвращении. А сам человек тоже невидим, от того принц Кудман терялся так часто, что проще его связать и приковать цепями к безопасному остову телеги.

Что толку от полога невидимости, если стрелы летят сквозь него и поражают с не меньшей частотой, чем без него.

– Почему ты не боевой маг? – сетовала девушка.

Бальзаар покачал головой и улыбнулся.

– Редкий дар, таких магов не встретишь. Искали в Мерионе людей с подобными способностями, ничего не вышло. Благо, нашли хотя бы одного Светоликого.

Есть в Агароне люди, способные собирать магическую энергию из всего сущего. Как они делают это, остается загадкой, природу их дара не объяснить суевериями, наукой и верованиями. Обычные люди, они не восприимчивы к магии, не могут совершать никаких магических действий, но без них магическая энергия не попадает в кристалл. Их называют светоликими, немного вызывающе и высокопарно, но такова уж историческая действительность.

Светоликие живут и служат в храмах, заряжают магические кристаллы для своих магистратов. Магическая энергия взята под контроль, ее нельзя использовать без решения высших магистратов. Свободные маги, если такие и есть, вынуждены в любом случае обращаться в храмы за наполнением кристаллов.

У магов разные способности. Например, Бальзаар – маг-поисковик с редким даром «полога невидимости». Вивиэн – магический лекарь, она способна снимать магические заклятия. Боевые маги – большая редкость, а в условиях войны они сопоставимы с целой армией. Однако подобный дар не сыскать, во всем Агароне всего один такой, да и тот затерялся где-то далеко в ледяных долинах вечной молодости1.

– Если бы Агарон выслал магистратов, – сетовала девушка. – Не так много надо. Десяток магов-поисковиков, они бы запутали разбойникам следы, увели в Степь.

– Для того потребовалось бы магическое копье, – сомневался Бальзаар. – Копья никогда не покидают храмы. Будь у меня копье, я бы сделал невидимым весь поток беженцев. Наши мелкие кристаллы – всего лишь осколки настоящей силы, мне едва хватает скрыть телегу.

– К чему здесь маг-целитель? – ворчала Вивиэн. – От меня никакого толка. Что я могу исцелять? Порчу? Глупость какая! Бальзаар, ты не слышал, можно открыть в себе другие способности? Не знаю… хотя бы расширить свои, стать магом-природником или некромантом, распугать всю эту нечисть вокруг себя?

Мужчина задумался всерьез и пожал плечами:

– Боюсь, я не слышал ничего подобного. Я маг-поисковик, но при том прокладывать след или путать его не могу. Только полог невидимости. Но вы, Принцесса, можете попробовать. Говорят, целителю проще освоить алхимию, искусство зелий.

– Очень мне помогут приворотные микстуры в таких обстоятельствах, – шипела она. – Для зелий требуются ингредиенты, у меня с собой и половины нет. В Ригороне к магии относятся плохо, ингредиентов не достанешь.