Нина Каротина – Меч на твоей стороне (страница 13)

– Как можно, – на лице хозяина расплылась многообещающая улыбка.

Ной успел одеться, разбудить Титтаву и Финн, спрятать беглянку в потайном месте, а также на ходу перекусить, чтобы не кормить нежданных гостей и не тратиться понапрасну. К тому моменту, как Ризл вломился в дверь разъяренным зверем, истекли все возможные сроки хороших и даже дурных манер.

– Ты увел ее у меня! – ревел гость.

– На ней не было клейма. Ты заверил, что у тебя отличные стражи. Я и подумать не мог, – изворачивался хозяин. Это дело удавалось ему лучше прочего.

– Где она?

– Что значит, где она? – нарочито возмутился мужчина. – Тебе ли не знать, где она. Ризл, я изложил все в письме. Ты не получил его? Ах, как плохо нынче ходит почта! Итак, некую подозрительную женщину отловили близ города, опознали, как алесцийку, и передали страже. Те, согласно предписаниям, отправили ее к столбу. Замечу, все это время я спал, едва мог участвовать в этом деле. Как только стало известно, что алесцийка принадлежит императорскому посланнику, то есть, тебе, ее сняли с позорного столба, вернули в острог, а затем в сопровождении охраны она отправилась на постоялый двор.

– Лжешь! – взревел тот.

– Ты можешь спросить у командора городской стражи.

– Будь ты проклят, Орс! Будь проклят день, когда несчастная женщина произвела на свет исчадие подземных богов в твоем лице!

– Меня заверяли, это был чудесный зимний день. Еще днем она покинула Седьмой Холм, – развел руками Ной.

– Я не встретил по пути никого.

– Вы могли и разминуться.

– Я обыщу твой дом и переверну город вверх дном, – угрожающе хрипел Ризл.

– Ну, если у тебя нет более неотложных дел, – хозяин подхватил со стола последнее яблоко и беспечно развалился в кресле, вытянув ноги.

– У меня есть одно неотложное дело, свернуть тебе шею. Кто может подтвердить твои слова?

– Все.

– Кто все?

– Все. Спроси любого на улице.

И действительно, любой обыватель Седьмого Холма мог рассказать, что алесцийку освободили и увели прочь. Ной нарочито шумно грыз яблоко, его в эти игры не переиграть. Его в эти игры даже нынешний Наследник трона не переиграл.

– Ты напрасно тратишь время. Уверен, она дожидается тебя на постоялом дворе.

– Верить такому мерзавцу, как ты, может либо дурак, либо неразумное дитя.

– Мой сын не лжет. Я могу подтвердить его слова.

Ной подскочил с кресла, едва не подавившись огрызком яблока. Луэйм Ризл застыл в немом изумлении. Перед ними стоял Наместник Седьмого Холма, Титтава Орс. Его вид говорил сам за себя. Высокий мужчина преклонного возраста взирал на непрошеного гостя, как и подобает вельможе, величаво, чуть свысока. В нем кровь княжеских домов Дэвони и Натигэллов, он – незаконнорожденный брат обоим князьям, весьма непростая личность.

Седые волосы обрамляли осунувшееся лицо, губы сжаты в тонкую линию, одежда мешком спадала с исхудавших плеч. И никакого безумного блеска в глазах, никакой отрешенности и пустоты. Цепкий волевой взгляд, ясные глаза, синие, как у его насквозь лживого сыночка.

– В этом городе ничего не происходит без моего ведома, – громыхал его голос. – Ной – послушный сын, он исполняет мою волю.

– Твой отец отошел от дел, не правда ли Орс? – тихо процедил Ризл.

– Близ города поймана преступница, по виду алесцийка. С парой сопровождающих ее отправили на постоялый двор.

Луэйм не знал, во что ему верить. Одно он услышал точно, и это не могло не волновать:

– Пара сопровождающих?

– Это были заезжие люди, – равнодушно отмахнулся Наместник. – Я посчитал возможным положиться на их честность за хорошее вознаграждение. Женщина безоружна и спешила к ребенку

– Им дали пять золотых монет, – вставил свое слово Ной. – При случае хотел забрать, но раз уж ты здесь, верни деньги.

– Она стоит десятка!

– Десять монет?

Ризл взревел и бросился вон из дома. Он потерял время, она ускользает из его рук все дальше и дальше, а Орсам нет дела до того. Они и не знают, каково это, вытаскивать отца из острога.

– Впервые твоя прыть принесла пользу, – хмуро признал отец.

– Девчонке небезопасно оставаться в доме. Ей надо вернуться в…

– Альфиния останется дома, – утвердил Титтава Орс и устало опустился в кресло. – Она моя дочь! Никто не в праве тронуть ее. Нет таких законов, а что подумают люди, мне плевать.

Ной все еще не мог прийти в себя. Перед ним стоял настоящий Титтава Орс, тот самый, что много лет назад внушал трепет и уважение целой армии, тот самый, что держал в руках город, и одного его слова было достаточно, чтобы навязать свою волю. Ризл растерял остатки сомнений при одном виде главного Орса. И как вовремя он вмешался!

Альфа не рассчитывала на помощь отца хотя бы потому, что тот никогда не жаловал свою дочь не только любовью, но и самым малым вниманием. Ей всегда казалось, что тот с трудом представляет, что за неуклюжая девчонка лазает по двору и прячется от его сурового взгляда. Он никогда не разговаривал с ней, никогда не называл по имени, не подарил ни одного отеческого поцелуя, ни одного ласкового слова.

Финн не остановилась и не остановила мать в ту ночь, в том числе потому, что отца в ее жизни не было, и в причинах того она давно перестала копаться. Возможно, он испытывал к Аяне нежные чувства, негодовал на ее холодность, но к девочке это не имело никакого отношения, и та ощущала себя найденышем, о существовании которого хозяин дома узнал слишком поздно, чтобы избавиться.

Но это дело давно минувших дней. Нынче Хозяин дома сидел в кресло напротив дочери. Где-то в глубине души Альфа злорадно отметила, что впервые ему трудно ее не заметить. Перед ним стояла не маленькая испуганная Финн, а алесцийка ростом с Ноя, в одежде самой вызывающей по ригоронским меркам, с волосами, убранными варварским образом. Перед ним стояла женщина, синеглазая и светловолосая, похожая на Ноя и самого Титтаву.

– Ризлы, – проворчал старик. – Столичные выскочки! Даже не благородного происхождения, простолюдины, в то время как в Орсах течет кровь князей Дэвони и Натигэллов, ведущих свой род от князей Объединенных княжеств.

Дочь вернулась буквально из мира мертвых, а все, что он нашелся сказать, вновь не касалось самой Финн.

– Жалкий червяк, – подтвердил Ной. – Его отец был советником при Императоре и Рестиане Ялагре, и по слухам, являлся его первым любовни…

– Довольно слухов, – оборвал его отец. – Зачем ему потребовалась моя дочь?

– Он исполняет волю Наследника трона. Взамен он получит помилование и назначение Наместником южных провинций. Луэйм Ризл и Наместник южных провинций! – завистливо присвистнул Ной. – Ему даже со мной управиться непросто, куда уж…

– Может и непросто, однако ж на его стороне власть и бумаги, – гаркнул главный Орс.

– Зачем алесцийка потребовалась Ялагру? – спросил старший брат.

Альфа пожала плечами, Титт за ее спиной хмурил брови.

– Им нужен проход через горы. Я – проводник, я знаю дорогу.

– После Горного перешейка не могут угомониться, – понятливо кивнул отец. – Россен Ялагр умеет добиваться своего. Ему нужен Горный перешеек.

– Откуда он мог узнать о пещере до сих пор не пойму? – возмущалась девушка.

– Можно только догадываться.

– В таком случае пусть Ризл поищет другого проводника, – мудро заметил отец. – Где Аяна? – его слова прозвучали, словно молот в кузне.

– Ее нет, – ответила Альфа. – Она умерла от укуса желтой змеи на южной стороне Тиса.

Орс принял ее слова с ледяным спокойствием. Никаких отцовских чувств, Альфу кольнуло неприятное чувство обиды.

– А ее брат?

– Погиб в день Праздника двух солнц от удара Долана Вирса. Аяна погибла днем позже.

Орс понимающе кивнул головой.

– А Финн выжила, – вступился за сестру Титтава. – Я обязан ей жизнью и свободой.

– Она что-нибудь говорила… перед смертью? – его скула дернулась от напряжения.

Этот разговор давался ему нелегко. Мысль о том, чтобы пожалеть старика, промелькнула в ее голове. Но воспоминания о смерти матери заставили ее говорить только правду:

– Она говорила для меня. Она велела мне стать алесцийкой. Кен стала мне приемной матерью.

– Кен?

– Та алесцийка, помнишь? – зловеще прошептал Ной.