Нина Каротина – Девушка в красном платье (страница 7)

– Тибель, у меня болит голова, а от излишней улыбчивости ноют скулы. Есть не хочу, принеси отравы. Я слишком старый, чтобы войти в реку любви второй раз.

– Милорд, вы красивая пара. Вилли выглядит очень счастливой, – заметил помощник.

– Я выгляжу несчастливым, – простонал он и поправил мокрую тряпку на лбу. – Скажу прямо, изображать влюбленность – очень изнурительное занятие. Я даже с Неей не падал так низко. С висцийками-близняшками была своя история, но за подобное обращение каждая дала бы мне в глаз.

– Княжна Вилетта – утонченная девушка, Милорд, совсем не ровня висцийским воительницам. Вы еще успеете сравнить и почувствовать разницу.

– Уже чувствую, – ворчал тот. – Нея носила меня на руках. А что теперь? Вилли воздушная только в теории, у меня поясница разламывается, руки дрожат. Зараза такая, проехала на мне до спальни и потребовала обзорную прогулку по замку. Я пожаловался на живот, теперь формально я сижу в отхожей комнате и пью укрепляющий отвар.

– Очень может быть, Милорд, это начало большого чувства, – предположил секретарь.

– Гм… Нет сомнений, все большие чувства именно с этого и начинаются, – ворчал мужчина. – Но это чувство я уже сегодня отморожу во время праздничного купания в озере. Причем голышом. Я бесстрашно шагну в воду в компании недоумков и только ради того, чтобы после Вилли сложила обо мне новую поэму под названием:

Он был у меня, но недолго.

Наплакала слез три ведерка.

– В чем удовольствие купаться промозглой агаронской ночью в озере с весьма сомнительными названием и репутацией? Здесь в летнюю ночь так холодно, как студеной зимой в Ближний Патнах. Я бы поддел меховые штаны.

– Лучше подденьте побольше вина, Милорд, – любезно предложил Тибель.

– Ну уж, нет, – бурчал Родион. – В последний раз, когда я поддел побольше вина, я сделал ей внеочередное свадебное предложение, что повлекло за собой цепь непредсказуемых событий. Среди них расходы на три красных платья и несостоявшуюся церемонию бракосочетания. Отец Тьент так просто не ушел, прихватил три бутылки из моих запасов, а ты предлагаешь потратить мои скромные остатки на стайку перезревших подростков? Наверняка они выкинут самую невероятную глупость, после которой озеро станут называть «Мертвым» уже согласно новой легенде. Очень не хочется иметь к тому отношение.

– А вы не лезьте в воду, сидите на берегу.

– Голым? – предположил Родион. – Ты же видишь, в каком я состоянии, я буквально прижат к стенке. Если я вынужден был согласиться на эту ночную провокацию, если я пообещал раздеться, то затащить меня в воду для Вилли станет дедом принципа. Не знаю, на каких-таких скрижалях написано, что влюбленные теряют голову, но мне приходится соответствовать. В лучшем случае я заработаю прострел.

Милорд хмуро осмотрел гостиную. Дворец построили со вкусом, здесь красиво и уютно. И здесь вполне мог обитать его брат Ридалаг. Все отделано дорогими деревом и бархатом, красивым стеклом и вычурной позолотой, картины на стенах, в нишах мраморные статуи и расписные вазоны.

– Родик, внучек, слуги моих собачек в дом не пустили, – напросился в гости Дедуля.

– Мою пустили, – безразлично пожал тот плечами. – Даже не знаю, в чем разница. Может быть в том, что моя живая?

– Там дождь и ветер, они намокнут и заболеют.

– Если только мертвячным насморком, – хмыкнул венценосный внук и переложил полотенце на лбу. – Это последнее, что меня беспокоит на сегодняшний день.

– Я уж и привык к ним, – развел руками дедуля Аксил. – Родик, дай ключик от Гробика.

Родион оставил расслабленную позу в кресле и заметно напрягся:

– Что взбрело на этот раз?

– Вилли сказала: если заперто, то есть тайна. Я на досуге подумал…

– Опасное это занятие – слушать Вилли, да к тому думать, – зло процедил Милорд. – Зараза такая, везде нос сунет. Удивляет только, отчего так поздно опомнилась.

– Ты дашь ключик?

– Дедуля, не сомневайся, я отдам тебе все ключи и гвоздодеры, не жалко. Одна просьба, не подпускай к гробу Вилетту. Я там золотишко припрятал, не хочется однажды проснуться бедным в чужой стране. Кстати, ты уже разобрался с трупом?

– С каким трупом? – взвился домашний некромант.

– С оцепеневшим трупом, которого нам навязали братья Иртини. Отчетливо помню, как его паковали в твою карету, – хмурил брови внук.

– Родик, он не труп! – с облегчением выдохнул Дедуля. – Не в моей зоне ответственности числится.

– Все, что нужно поднимать – в твоей зоне ответственности. Берешь на поруки, кормишь, моешь, обвязываешь в шерстяные панталоны, раз в день оздоровительные процедуры с боевым магом. Пусть обновляет оцепенение.

– А могут это делать Ти и Яни? Помоложе они будут и покрепче. Здорового мужика таскать, а у меня прострел и суставы ноют, – жаловался Дедуля.

– Не могут, – рявкнул Милорд. – К лихим богам, либо человека добьют, либо нас, когда чародея развоплотят. Вынужден признать, на их фоне ты – самое ответственное лицо. Князь Тирэлл продаст его при первом удобном случае, Тибель занят мной, Диибур и Вельтаар служили под его началом, а сестры Тирэлл уже содержали одного Ждуна, ты знаешь, чем это закончилось.

– А может это делать магистрат Эрсэн?

Родион покачал головой и нахмурился. Иль Иртини вернул Эрсэна в ригоронскую миссию и придумал для того очень изящный предлог. После того, как Вилли потеряла сознание, всплыли неожиданные подробности схватки. Согласно некоему кодексу, отбитый в бою меч принадлежит победителю, и это правило всех храмов. Таким образом, ранее упомянутый кристальный меч теперь принадлежит боевому магу. И Бириар, и Авинэль готовы были об этом умолчать, но на пороге объявился ратный маг.

После непродолжительного спора, участники признали, что меч должен остаться с Вилеттой. Однако столь грозное оружие нельзя доверить магу-недоучке, к ней должен быть приставлен опытный оруженосец. Кто бы это мог быть? Да вот, хоть бы и сам Эрсэн.

– Не может, – зло ответил внучек. – Я взял его исключительно под давлением и вышвырну за первый поворотом от этого замка. Мне он не нужен ни в качестве магического оруженосца, ни сиделкой, ни предателем.

Следом за Дедулей в гостиную уже спешил баронт Астерон.

– Во время обыска дома и поиска улик возьми меня с собой, – безапелляционно заявил тот. – Слуги не скажут, их учили держать язык за зубами, но Эстерсэн могла появляться здесь после так называемого похищения. Я увижу разницу, ты нет.

Родион запрокинул ноги на диванчик, дождался, пока Тибель снимет хозяйские сапоги и с особым удовольствием пошевелил уставшими пальцами.

– Очень может быть, а может и нет, – рассуждал он. – Твоя навязчивая активность настораживает меня гораздо больше молчания слуг. Напоминаю, с тебя подозрения не сняты, ты – заинтересованное лицо.

– Заинтересованное в чем?

– В смерти Баронты, а с ней и пропаже моего брата.

– В моих интересах выжить и доказать, что Принцессу похитил не я.

– Доказать кому?

Астерон растерянно пожал плечами. Его положению не позавидуешь, он, словно загнанный зверь, вынужден прятаться в логове врага, и доверять больше ригоронцам, чем близким людям. Даже если виной тому сам царь Адериан, его участь от этого не изменится. Напротив, с рождением Баронта Арвиила он станет лишним.

– Лара упоминала, вы терпеть друг друга не могли, с Эстерсэн у тебя взаимная неприязнь, – поддел его Ригоронец. – Был какой-то повод? Она твоя кузина и первая невеста, что пошло не так?

Агаронец отвел взгляд, ему неприятно ворошить прошлое и всякий раз доказывать, что у него нет мотива к смерти сестры. Однако, откровенность нынче может спасти ему жизнь.

– По правилам дома я должен был жениться на сестре. У тебя есть сестры, Ригоронец?

– Есть. К сожалению, – хмыкнул Родион. – Очень докучливые. Жениться на них было бы слишком. Сочувствую. Что дальше?

– Помимо прочего нас проверяли на совместимость, если ты понимаешь, о чем я. Хорошо, если после проверки наступит беременность.

– Фу ты, паскудство какое, – поморщился Ригоронец и от возмущения спустил ноги с диванчика. – У меня и без того плохой день, ты еще со своими фамильными скелетами.

– Я не желал этого, но правила дома никто не отменял, мы женимся на близких родственниках. Пока мы были маленькими, жили в счастливом неведении, любили друг друга. А потом…. Мы все друг друга возненавидели. Лариджа была самой старшей, ее руки приковывали к постели и били, чтобы утихла, – мрачно поведал Астерон. – Некого просить о защите, наши родители такие же несчастные люди.

– Понятно, откуда у Лары такие предпочтения, – качал головой Родион.

– Мы с Адерианом проще относились к происходящему, это просто игра, так нам говорили. Потом это был долг, обязанность. Будто я хотел того? – ворчал Агаронец. – Ее побег я расценил, как освобождение. Я бы мог ее остановить, но не сделал этого. Принцесса Вивиэн смотрелась добрым ангелом на фоне моих сестер. А потом случилась война, Эстерсэн вернулась, ополчила против меня Храм первородных, обвинила во всех грехах.

– Не отрицай своей вины, ты получил по заслугам.

– Лариджа стала куда опасней. У нее случилась детская любовь с Билем Иртини, а ее отдали Адериану. С их взаимной ненавистью ничто не сравнится.

– Детская любовь с Билем? – заинтересовался Родион.

– Он был немногим младше ее, все лазал к ней в башню. Лариджа не хотела идти замуж за брата, пыталась сбежать, Биль ей помогал. Потом она решила, что беременность ее избавит от долга, она принесет трону ребенка и станет свободна. Сначала так, а потом до навязчивой идеи дошла.