Нина Гернет – Катя и крокодил (страница 21)
— Не надо, — твёрдо сказал Миша.
— А вот! — И мальчишка, как фокусник, вытащил белую мышь с розовым хвостиком. Лида пискнула.
— Нам нужен тритон. Понял? — вразумительно сказал Миша.
— Чудаки! — фыркнул мальчишка. — Им дают этого… гималайского кролика, а они…
Но заметив по лицу покупателя, что сделка не состоится, быстро запахнул куртку и сказал:
— Ладно. Можно и тритона. Три рубля.
Лида ахнула.
— Ты что, обалдел? — возмутился Миша.
— А ты думаешь — тритоны на улице валяются? Ещё его поймать надо!
— Так он же в Крыму…
Мальчишка не смутился:
— Вот видишь, а ещё говоришь — дорого!
Этот ответ сбил Мишу с толку.
— Как же: он там, а ты здесь…
Мальчишка не лез в карман за ответом:
— Кто знает места, тот везде поймает. Одним словом — берёшь или не берёшь?
— Постой, — сказал Миша и отвёл Лиду в сторону. — Ты давай домой, тащи три рубля, я его тут задержу, — прошептал он.
Лида с ужасом смотрела на Мишу.
— Ой, мне не достать! Мама же на работе. Сменится только вечером!
— Ну, знаешь, Шершилина! — только и мог сказать Миша.
— Эй, вы там! Берёте или нет? — крикнул мальчишка.
— Берём! — крикнул Миша и шёпотом сказал Лиде: — Ладно. Пойду попрошу у отца. Но имей в виду, потом отдашь!
— Честное слово, Мишенька, отдам!
Миша подошёл к мальчишке:
— Неси своего тритона.
— Давай деньги.
Миша фыркнул:
— Вперёд? Ещё чего!
Тритонщик возмутился:
— Это чтоб я мучился, доставал, тащил, а тебя потом поминай как звали?
Теперь возмутился Миша:
— Ага, а ты возьмёшь деньги, а потом тебя поминай как звали?
Разговор зашёл в тупик. Лида со страхом и надеждой переводила взгляд с одного на другого.
Только когда Миша сделал вид, что уходит, мальчишка сказал:
— Ладно, давай аванс. Полтинник.
Лида было обрадовалась, но Миша твёрдо сказал:
— Ещё чего! Никаких авансов.
Тогда тритонщик, чувствуя, что сделка проваливается, сдался.
— Ладно, давай пять копеек. На трамвай. Для скорости.
Тут Миша не возражал. Он достал из кошелька медяки.
— Когда будет тритон? — спросил он.
Мальчишка озабоченно поднял глаза к небу и наморщил лоб:
— Значит, так. На этом месте через полчаса!
Миша выглянул из ворот. На больших часах почтамта было двадцать пять минут одиннадцатого.
— Значит, без пяти одиннадцать чтоб тритон был здесь! — строго сказал Миша.
— Будет сделано! — крикнул мальчишка на бегу, и его белая голова сверкнула уже на другой стороне улицы.
Лида сияла:
— Какой ты умный, Мишенька! Как чудно всё устроил! Мы сразу же писателю отнесём, да? И он простит нас, да? А что, если он не захочет чужого? А только своего, с которым в домино?
— Не трещи. Жди его здесь. Отсюда ни шагу!
— Хорошо, Миша, — покорно сказала Лида.
— Я могу задержаться. Скажешь, чтоб ждал.
— Я скажу.
— Дашь ему, в крайнем случае, семьдесят четыре копейки, — и Миша ссыпал Лиде в руку монеты из кошелька.
— Хорошо, Миша.
— Но не смей давать, пока не покажет тритона. И чтоб все лапы были целые, и хвост. Поняла?
— Поняла.
— Ну, смотри, Шершилина! — строго сказал Миша и ушёл.
Таисия Петровна в клетчатом переднике сидела в кухне за столом и молола кофе.
Вошёл Сергей Васильевич и гордо сказал:
— Тася, я купил молоко, полтора литра, из совхоза «Светлый путь».
И поставил бидон на стол.
— А где крышка? — спросила Таисия Петровна.
— А разве была крышка? — удивился Сергей Васильевич.
Таисия Петровна вздохнула: