Нина Гернет – Катя и крокодил (страница 20)
Заволновавшись, Сергей Васильевич остановился под балконом, поставил бидон на землю и задумался.
На балконе тётя Лиза, сидя на корточках, протирала одну за другой хрупкие ножки столика, на котором стоял террариум. А Лида, уткнувшись носом в террариум, постучала по стеклу пальцем тритону.
— Осторожно! — рявкнула вдруг снизу тётя Лиза.
Лида, отскочив, зацепила за ножку столика… И… страшно сказать! Террариум — с лесенками, камешками, водой, песком — опрокинулся на тётю Лизу!
Тётя Лиза завизжала.
А тритон скользнул через перила и исчез.
Последнее, что увидели делегаты, была окаменевшая тётя Лиза с террариумом на голове, словно в скафандре водолаз.
Женька вытаращил глаза: он видел, как опрокинулся террариум, нечто с хвостиком вылетело с балкона и, описав дугу, нырнуло прямо в бидон с молоком.
Сергей Васильевич, погружённый в свои шахматные мысли, ничего не заметил и не услышал. Он нашёл великолепный ход!
— Да! — сказал он, просияв. — Кажется, это выход!
И, подхватив бидон, бодро зашагал к дому.
И тут мимо Сергея Васильевича, чуть не сбив его с ног, промчались Миша и Лида.
— Ай-ай! — воскликнул Сергей Васильевич, прижимая к себе бидон.
«Вот это тайна! — ахнул Женька. — Кто же влетел в молоко?» И, гремя самокатом, он ринулся было через улицу.
Но, как назло, огромный самосвал, вылетевший из-за угла, заставил Женьку прервать преследование. За тем самосвалом шёл второй, третий…
Когда они наконец проехали, старик с тайной в бидоне был уже далеко. Женька помчался следом на самокате, изо всех сил размахивая правой ногой, обгоняя прохожих и пугая голубей; он без помех летел к цели, пока не налетел на коляску с ребёнком.
Мать ребёнка схватила Женьку, чтобы высказать ему, что она о нём думает. А когда она отпустила Женькино ухо, старик уже исчез в подъезде. Еле дыша, Женька ворвался в подъезд, но где-то наверху уже хлопнула дверь…
В Саду отдыха шла безмятежная жизнь, будто ничего не случилось. Прыгали воробьи, мячи и дети, вертелись скакалки, пеклись песочные пирожки. Старушки вязали, старички читали «Вокруг света» и «Технику — молодёжи».
На дальней скамейке, возле ящика с мусором, съёжившись сидела Лида.
В ушах её стоял испуганный визг тёти Лизы, а в глазах — страшное зрелище падающего террариума. В голове не было никаких мыслей, только одно желание: чтобы сейчас же сделалось землетрясение и всё провалилось сквозь землю… И чтобы она, проклятая, заблудилась в лесу и съели её волки… И чтобы как-нибудь сделалось так, будто ничего этого не было, а стало всё как раньше…
А Миша сидел, закусив губу, на другом конце скамейки и сверлил её глазами, будто хотел изничтожить эту Шершилину.
— Ну, как же теперь, как же?.. — шептала Лида.
— Как же? А вот как: я доложу совету отряда: мероприятие сорвано! А ты доложи сама, как явилась к знаменитому писателю, вышвырнула его животных и всё перебила в доме!
— Террариум не разбился, — робко пролепетала Лида. — А песок и камешки я принесу…
— А тритон? — прошипел Миша.
Лида захлебнулась слезами. Миша встал.
— Ну, пореви, пореви, делегатка несчастная! Может, твой тритон воскреснет.
— Почему мой? — прошептала Лида сквозь слёзы. — А ты?
— А я не обязан отвечать за твоё хулиганство.
Тут Лида заревела в голос.
На них стали оборачиваться. Какой-то старичок выглянул из-за газеты. Женщина с ребёнком, шедшая мимо, остановилась и прислушалась. Сторож перестал мести аллею.
— Миша, не уходи! — взмолилась Лида.
На них уже смотрели со всех сторон.
— Ладно, Шершилина, Коробкин не оставляет товарища в беде! — громко сказал Миша и опять сел на скамейку.
— Спасибо, Миша! — прошептала Лида.
— Только не реви, мешаешь думать!
Лида проглотила слёзы. Она смотрела на Мишу с последней надеждой.
— Сколько у тебя денег? — вдруг спросил Миша.
Лида лихорадочно вывернула карман. Кроме огрызка карандаша и катушки белых ниток, у неё нашлось ещё двадцать девять копеек.
Миша вынул аккуратный кошелёк и выложил на ладонь маленький перочинный ножичек, запасной пионерский значок и новенький полтинник. Потом ссыпал всё это вместе с Лидиными монетами обратно, застегнул кошелёк на кнопку и встал со скамейки.
— Пошли.
— Куда? — робко спросила Лида. Но он не ответил. И Лида, разрывавшаяся между отчаянием и надеждой, с цветами в руках поплелась за ним.
Лида не замечала улиц, по которым они шли. Она видела только Мишину спину и старалась не отставать. Миша шагал не оглядываясь. Неожиданно он свернул в какой-то подъезд. Лида вбежала за ним и только там, внутри, поняла, что они в зоомагазине.
Вдоль стен, до самого потолка, стояли клетки. Такие маленькие и тесные, что нельзя было понять, для кого они: для птиц или мышей? На одной клетке висело объявление:
ПРИНИМАЕМ ОТ НАСЕЛЕНИЯ
РЫБУ ДЛЯ СИАМСКИХ КОШЕК
Сбоку стояли аквариумы. В зеленоватой воде метались хвостатые рыбки. На подоконнике безрадостно сгрудились куски серого туфа. В тёмном углу в клетке сидел какой-то печальный зверёк. У прилавка толпились разные люди. Продавец набирал совком из ящика красных копошащихся червячков и развешивал в фунтиках.
К прилавку протиснулся коренастый рыболов — из тех, кто всю зиму просиживает у проруби, а всё лето — на берегу реки. Он поставил на прилавок ведёрко с уклейками.
— Вот тебе для котов, — сказал он.
Продавец стал подцеплять сачком рыб из ведёрка и бросать в бочонок.
— Здесь ловил? — спросил продавец. — У мостков?
— У мостков, — пробурчал рыболов.
— Получи рубль, — сказал продавец, кинув последнюю рыбку.
— Надо же! — завистливо сказал кто-то из очереди. — Полчаса, может, порыбачил, и вот тебе рубль!
Миша с уважением поглядел на рыбака и стал протискиваться между покупателями, пока не оказался рядом с продавцом.
— А тритоны почём? — спросил он.
— Нет тритонов, — ответил продавец.
— А когда будут? — спросил Миша упавшим голосом.
— Когда наловишь, — сказал один покупатель.
— Поезжай в Крым, там они всегда есть, — посоветовал другой.
— Как же так… — обидчиво начал Миша, но тут кто-то потянул его за рубашку. Миша оглянулся и увидел парня, похожего на фотонегатив, так загорело его лицо и выгорели волосы. Парень подмигнул и пошёл к выходу. Миша за ним, Лида за Мишей. Все трое вышли на улицу. Мальчишка свернул в первую подворотню.
— Кролика надо? — шёпотом спросил он и отогнул полу куртки. Из внутреннего кармана торчали серые уши крольчонка.
— Ой, какой… — начала Лида.