Нина Георге – Волшебная библиотека Книггсов. Проклятый медальон (страница 3)
С открытым ртом, все еще полным пирога, Нола уставилась на разгневанную женщину. Чепец у той съехал и теперь криво сидел на голове. Нола стояла прямо перед ней с надкусанным пирогом в руке. Но женщина бросала оскорбления невидимым ворам.
Невидимым?..
Тут Нола все поняла.
– Я кое-что обнаружила! – взволнованно воскликнула Гвардиния Книггс.
Королева Книггс бросилась к ней:
– Что? Что ты нашла?
– Вот, смотрите! – Гвардиния Книггс указала на отрывок в открытой книге. – «Тетушка Полли испекла сливовый пирог и поставила его на подоконник, чтобы остыл. Она вышла всего на минутку – взять яблочного сидра, а когда вернулась, пирогу недоставало одного куска». Раньше этого места в тексте не было.
– Хм… – нахмурилась Королева Книггс. – Мне кажется, это очень похоже на Финна.
– Ну, – ответила Гвардиния Книггс, – к сожалению, мы этого не знаем.
– Действительно, не знаем, – едко заметила Королева Книггс, – потому что ты позволила ему залезть в книгу.
– Королевушка, – вздохнула Гвардиния Книггс, – мы это уже обсуждали. Он хотел помочь сестре. Дети должны получать свой собственный опыт.
Королева Книггс что-то проворчала себе под нос, потом спросила:
– Тетушка Полли тоже не знает, верно?
– Нет, она же их не видит.
Гвардиния и Королева Книггс уставились в текст, в котором тетушка Полли продолжала ругаться.
– А мы сказали им, что в книгах они будут невидимы? – наконец спросила Королева Книггс.
Гвардиния Книггс покачала головой:
– Я не говорила. А ты?
Королева Книггс тоже покачала головой.
– Книжки-коврижки… – пробормотала Гвардиния Книггс.
2
«До этого момента она держалась хорошо», – подумал Томми. Пока они шли через сад, удаляясь от библиотеки, Финн не спускал с нее глаз. Мира не плакала, не дрожала и не спрашивала: «Что мы теперь будем делать? Как объясним все их родителям? И гильдии? И что имел в виду Оракул? Сможем ли мы когда-нибудь вернуться в библиотеку? И…» Эти же вопросы хаотично кружились в голове Томми, как хлопья снега в перевернутом сувенирном шаре. А он еще так хвастливо заявил Финну: «Ты можешь на нас положиться». Да конечно, как бы не так! Томми чувствовал себя внутри сухой соленой соломкой. Если бы Мира сейчас сказала хоть слово, он бы рухнул в слезах, свернулся калачиком на земле и крепко зажмурился.
И вдруг – розовая кроссовка.
Мира подняла ее, крепко прижала к груди и разразилась глубокими отчаянными рыданиями. Девочка хватала ртом воздух и едва могла внятно говорить, но все же выпалила:
– Мне так страшно, Томми, у нас ничего не получится! Мы всего лишь дети! Никакие мы… не герои! Точно не я, а ты… – Она не могла продолжать, ее огромные глаза были полны страха.
Томми держал Миру очень, очень крепко, пока она не успокоилась и не смогла наконец нормально дышать. Затем он заметил нечто странное: его хаотичные мысли-снежинки стали тихо опускаться.
– Я тоже не герой, – прошептал он, склонившись к самому уху Миры, – я тоже боюсь. Но это не важно. Верь мне. Можно бояться и не быть героем – и все равно преодолевать трудности. Одна катастрофа за другой. Понимаешь? Давай. Пойдем в гильдию.
Томми взял Миру за руку, и так они, молча, тяжело дыша, прошли по скользкому туннелю, сквозь темную ночь, через луга, вдоль болота, пока наконец не достигли окраины спящего города.
Когда они перебегали с одного темного участка на другой, уворачиваясь от камер наблюдения, Мира нервно пискнула:
– Письмо, Томми! Я должна забрать письмо, которое оставила маме!
Он кивнул. Конечно же! Все четверо оставили письма своим родителям, когда захотели исчезнуть навсегда и жить в секретной библиотеке Книггсов. Королева Книггс устроила им за это хорошую взбучку. Томми с трудом мог представить, каково будет родителям близнецов потерять обоих детей одновременно. Или министру! Сколько легионов полицейских она поднимет на поиски дочери?
«Одна катастрофа за другой», – напомнил он себе.
Итак, они подошли к дому Миры. Томми остался ждать снаружи, наблюдая за тоненькой тенью подруги, которая прокралась в темный дом и включила свет на кухне, чтобы забрать со стола письмо. Он был рад, когда она показала ему большой палец в окно: готово!
Вдруг на втором этаже вспыхнул свет, и Томми услышал приглушенный, усталый голос матери Миры: «Мира? Это ты? Почему ты не спишь?»
Томми пригнулся. В отчаянии он наблюдал за лихорадочными усилиями Миры спрятать в холодильнике свой рюкзак, куртку и кроссовку Джеральдины. Но она все равно не успела бы снять грязную одежду и надеть пижаму. Свет в коридоре на первом этаже уже загорелся.
Мира дала Томми знак уходить.
И Томми уловил только: «Откуда это вы, барышня?» Он не расслышал ответа Миры и лишь надеялся, что та сможет заставить себя соврать. Томми знал, как сильно Мира ненавидела ложь.
Но хорошо, что он убежал. Отойдя на приличное расстояние, Томми обернулся и увидел, как мать Миры вышла из дома и начала обследовать сад фонариком. Что же ей сказала Мира?
Томми был мокрым от пота, а его веки дрожали от усталости и сильного недосыпа, когда он вошел в дом бабушки и дедушки.
Стоит ли ему разбудить их сразу? Или сначала надо все обдумать?
Однако Томми не пришлось принимать решение.
Бабушка Анна и дедушка Виллем сидели, прижавшись друг к другу, на его кровати. Дедушка обнимал жену за плечи, а она обессиленно опустила голову на его плечо. На коленях у нее лежало прощальное письмо Томми. Казалось, бабушка горько плакала.
– Привет, – нерешительно произнес Томми.
– Томас, – отозвался дедушка. А затем, заметив выражение лица Томми, добавил: – Что-то пошло не так, верно?
Томми кивнул, и, когда он почувствовал крепкие, теплые объятия бабушки, прижавшей его к себе с невероятным облегчением, он услышал внутри себя едва различимый хруст. Соленая соломка переломилась. Томми уже собирался разрыдаться. Вот только если он сейчас разрыдается, то точно никогда не сможет помочь друзьям. Что бы сделал сейчас Финн? Или нет: что бы сделал его, Томми, близнец, тот мальчик, который говорил с Оракулом и ездил с Лирой по ледяной пустыне?
Тут Томми мягко отстранил бабушку, проглотил слезы, твердо посмотрел на обоих и сказал:
– Я знаю, куда исчез магистр. Мы должны созвать гильдию. Вы же знаете, как это сделать, верно?
Анна и Виллем посмотрели друг на друга. Затем бабушка ответила:
– Да, знаем. В общих чертах.
– Значит, вы были в секретной библиотеке, – пробормотал дедушка Виллем. – И там произошло что-то, чего не должно было произойти, иначе… – Он подыскивал слова и, указав на письмо, закончил: – Иначе тебя бы сейчас здесь не было.
Томми кивнул, и бабушка с дедушкой притихли, слушая лихорадочный рассказ внука о катастрофах, которые произошли этой ночью.
Снова и снова они прерывали его вопросами:
– А эта болезнь выцветания, ее никак нельзя вылечить?
– Нет, она идет изнутри, из самих историй, по крайней мере, так считают Книггсы.
– Но вы не знаете имени того, кто повинен в болезни выцветания?
Тут Томми глубоко вздохнул:
– Нет. Магистр забрал эту тайну с собой, когда исчез в одной из книг силы. Вероятно, он сам хотел найти там этого негодяя.
На мгновение бабушка и дедушка замолчали. Нужно было многое обдумать. Книги силы, которые поглощали читателей. Магистр, который исчез в одной из этих книг и с тех пор не возвращался. И зловещий противник, о котором никто ничего не знал. Жил ли он в книгах? Появился ли в одной из них? А может быть, его случайно или с его согласия поглотила одна из книг в незапамятные времена?
Бабушка Анна пришла в себя первой и попросила Томми продолжить рассказ о том, что произошло в подземелье. И тогда Томми рассказал им о Гвардинии Книггс и драконе, которого она извлекла из книги, так же как другие Книггсы могли извлекать ведра или даже шницели и дыни.
И тут снова посыпались вопросы:
– Так они действительно существуют, эти Книггсы? А дракон был из книги? Точно из книги? А еду, которую они, как ты говоришь, извлекают из книг, действительно можно есть? А какая она на вкус?
И конечно:
– Нола, Джеральдина и Финн пока так и не вернулись?
Наконец Томми рассказал им, что стал мастером Оракула и научился делать пророчества. Такие же как то, в котором прежде были предсказаны и они, дети. В этот момент бабушка с дедушкой посмотрели на внука широко раскрытыми глазами. Неужели они не верили ему? Не доверяли? А может быть, они не верили в такие вещи, как пророчества и магия?