Нина Георге – Безумный Оракул (страница 8)
Вскоре все Книггсы столпились на открытой площадке в читальном зале под галереей и стали усаживаться на стулья, расставленные кругом. Только Королева Книггс опустилась в старое мягкое кресло, которое каждый раз по такому случаю гордо превращалось в трон.
Королева Книггс, нетерпеливо обмахиваясь веером, ждала, когда все займут свои места. Она уже заметила, что некоторые стулья остались пустыми, и наморщи-ла лоб.
– Еще не все пришли, – тихо сказала она Помощникусу, который стоял рядом с ее креслом.
– Вероятно, у кого-то еще дела, – ответил он. – А Гвардиния Книггс…
Королева махнула рукой. «Да-да, знаю. Этот ее подвал, она в нем души не чает», – к счастью, глава Книггсов только подумала это, а не сказала вслух.
Королева громко откашлялась, и Помощникус выкрикнул:
– Прошу тишины!
Шушуканье и возня затихли. Огромные круглые глаза всех Книггсов обратились на Королеву.
– Как вы уже знаете, впервые за долгое время Оракул наконец заговорил с нами. Тезаурус, будь добр.
Тезаурус Книггс поднялся и еще раз процитировал откровение Оракула.
– К сожалению, – продолжила Королева Книггс, когда Тезаурус снова уселся, – мы так и не сумели расшифровать послание Оракула. Именно поэтому я и созвала Большой совет. Может, у кого-то есть идеи и предложения о том, что означает предсказание Оракула?
– Итак, пятеро. Это точно не четверо и не шестеро. Семеро тоже исключаются, – с чувством воскликнула Алгебраида Книггс.
– Большое спасибо, Алгебраида, – терпеливо ответила Королева.
– Может быть, речь идет о настольной игре, – прокаркал голос из заднего ряда. – Или «Вышибале»! Или «Угадай слово»! А может, о беге в мешках?
Королева потерла виски.
– Спасибо, Игротекус, – раздраженно сказала она.
– Пять – это число любви, – начала елейным голоском Романетта, – а значит, нам всем надо… ик… обняться и…
– Какая еще любовь! В старинных рукописях о магии и религии упоминается пятиконечная звезда, она же пентаграмма, она же волшебный знак, который защищает от злых духов. Нам нужна пентаграмма! – воскликнула Теа Книггс, которую, вообще-то, звали Теологией. Она оберегала книги из отдела древнейших религиозных рукописей и колдовских справочников.
– Ерунда! Пять – это число Меркурия, – поучительно произнес Астрономус, чьей специализацией была астрономия. – Нам нужно спросить небеса.
– Бред собачий! Может быть, кто-то просто подтасовал кубики, – предположил Аттила Книггс и бросил на Тезауруса мрачный взгляд.
Тот покраснел и вскочил с места: Аттила Книггс явно презирал его.
– Да как ты смеешь, коротконогий мучитель лошадей! – воскликнул он дрожащим голосом, пунцовый от возмущения.
Тут уж подскочил и Аттила Книггс. Его глаза гневно сверкнули:
– Ты уже вечность пытаешься заставить Оракула говорить. Наверное, решил, почему бы ему не помочь, ты… ты… хам ты распоследний. – К своему несчастью, он не смог вспомнить ни одного приличного бранного слова и только дико смотрел на Тезауруса.
Возбуждение передалось остальным Книггсам, и, пока Тезаурус и Аттила ругались, остальные выкрикивали гневные или успокаивающие комментарии:
– Чем кричать «Какого черта!», лучше съешь кусочек торта!
– Постойте, постойте же! Откройте друг другу ваши сердца…
– Число пять точно означает пентаграмму! Нам нужна пентаграмма!
– Итак, если Юпитер находится в тригоне к Венере, то…
Королева откинулась в кресле и обессиленно наблюдала за своими сварливыми Книггсами. Конечно, они с большим удовольствием вступали в дебаты снова и снова: природа у них такая, а еще помогает скоротать не одно столетие. Не существует абсолютной правды. И это первое, чему учили книги. Но еще Королева понимала, что Книггсами овладел страх. А споры, вызванные страхом, такие как сегодняшние, никогда не приводили ни к чему хорошему.
Королева пальцем поманила Помощникуса. Тот наклонился к ней.
– Где наш замечательный отгадчик загадок? – спросила она.
Помощникус задумался, а потом спросил:
– Кого вы имеете в виду, ваше величество?
Королева Книггс округлила глаза:
– Шерлокко Книггса, разумеется, – произнесла она громче, чем хотела.
Шум тут же стих, все посмотрели на Королеву.
Помощникус растерянно пожал плечами:
– Думаю, в отделе тяжких преступлений, – предположил он.
– Ну так давай приведи его!
Помощникус уже было собрался за Шерлокко, как из одного прохода раздался гнусавый голос:
– Не стоит утруждаться, мадам.
Все Книггсы обернулись к проходу – из тени неспешно выступил Шерлокко. Курительную трубку он сжимал в руке и сунул ее в рот, только когда оказался в центре круга и был уверен, что все глаза-прожекторы обращены на него. Как обычно, свою знаменитую трубку он держал чашей вниз. Курить в библиотеке строго запрещалось. То, что хранитель криминальных и детективных романов все-таки использовал ее подобным образом, было тихим протестом Шерлокко против данного запрета.
Это невероятно злило Королеву Книггс, но она ничего не сказала. Она питала тайную слабость ко всем непокорным и мятежным, но не имела права открыто выказывать свои предпочтения. Именно поэтому Королева была так строга с Бунтессой. Юная Книггс ей нравилась. А вот Шерлокко все же иногда захаживал к ней на королевский пирог.
– Как прекрасно, что господин великий детектив удостоил нас чести своим присутствием. Может быть, гениальный мозг найдет объяснение этой странной загадке? – спросила она подчеркнуто вежливо.
Шерлокко выдохнул вместо дыма воздух, прежде чем снизошел до ответа:
– Думаю, я решил загадку.
Вновь раздалось возбужденное шушуканье, которое Королева прервала резким движением руки.
Да, этот остряк и нахал, умеющий логически мыслить, оставался ее последней надеждой. Но нельзя дать ему почувствовать свое превосходство в полной мере!
– Так будь же добр, поделись с нами своей разгадкой, – потребовала Королева. Ох как Шерлокко действовал ей на нервы.
Шерлокко вытряхнул из пустой трубки несуществующий табак, спрятал ее в карман твидового костюма и спокойно осмотрел всех Книггсов одного за другим. В конце концов он устремил свой сдержанно-яркий взгляд на Королеву Книггс. Даже если он и заметил ее волнение и нетерпение, то не подал виду.
– Итак, то, что сюда явятся дети, ясно как божий день, для этого не надо спрашивать небеса или бегать в мешках. То, что их будет пятеро, а не четверо и не семеро, я еще объясню. Под игрой, очевидно, имеется в виду событие, произошедшее почти девять лет назад.
Все Книггсы затаили дыхание.
Почти девять лет назад! Уж не намекает ли он на ту роковую ночь? Почти девять лет назад исчез книжный магистр. Неужели Оракул именно это имел в виду?
Королева Книггс нетерпеливо поерзала на своем кресле:
– Возможно, ты прав, а может, и нет, но продолжай.
– Оракул говорит: «Должны прийти дети». Но он не утверждает, что они придут сами.
– Это как? – не понял Аттила Книггс.
– Что еще за уравнение? – недоверчиво спросила Алгебраида.
– Знаю! Игра слов! – козырнул своей эрудицией Игротекус.
– Ни то ни другое, – спокойно возразил Шерлокко. – Этот дом и сад не видны человеческому глазу. Нас защищает огромная стена, колючий сад и крепко-накрепко запертая входная дверь. Как, скажите, дети самостоятельно преодолеют эти препятствия?
Крепко-накрепко запертая дверь? Внутри у Бунтессы Книггс что-то сжалось от страха. Ох, треклятый редактор! Закрыла ли она дверь прошлой ночью? Она была так занята выметанием залетевшей листвы, что совсем забыла про дверь. Щеки у Бунтессы запылали. Она должна во всем признаться! Немедленно!
Или… нет? Может быть, именно этого и хотел Оракул? Чтобы дверь
– Впрочем, – продолжил Шерлокко, – сами дети вообще никуда не могут прийти. Их постоянно надо куда-то отводить… – Он поднял палец вверх. – И их постоянно приходится забирать!
– Так, а кто их должен забирать? – уточнила Королева Книггс.